"Eclipse". Проклятый отель

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » "Eclipse". Проклятый отель » Внесюжетки » Смерть ему к лицу [игра завершена]


Смерть ему к лицу [игра завершена]

Сообщений 1 страница 30 из 44

1

Удар, еще один, едва слышный звук вспарываемой на живую плоти.
Судорожный вдох опаленных огнем легких.
Хватит, хватит...
Кричать сил уже не осталось, оболочка давно живет своей собственной жизнью, отдельно от запертого внутри нее демона. И тем не менее крепко накрепко к ней пришпиленного сильнейшей печатью, как бабочка к медленно плавящейся в огне металлической сетке.
Твари, мерзкие твари... дайте только добраться до вас...
Резкий звук, сопровождаемый омерзительным хрустом костей и сознание будто вновь опаляет огнем, вырывая беззвучный вопль из легких.
В ушах к сводящему с ума гулу и противному чавкающему звуку добавляется новый: нечеловеческий стон, переходящий в хриплый надрывный скулеж.
Это же не я, нет. Нет!...
Он закусил губу, по ходу пытаясь понять, есть ли еще что закусывать,  из последних сил заставляя  непослушное тело заткнуться. Он ни за что не доставит им такого удовольствия.
Злости уже не было, сожалений тоже. Он попросту пережил все эти этапы. Считать повреждения и раны, нанесенные очумевшими от запаха крови фанатиками стало невозможно, ему казалось, что его тело - одна сплошная кровоточащая рана. Ребра наверняка сломаны, правая рука тоже. Ног он уже почти час не чувствовал, хотя с ощущением времени тоже были проблемы. Демону казалось, что на этой проклятой дыбе он висит уже несколько лет. На самом же деле...

Письмо нагнало Анаэля уже в Лондоне, в трактире, где Падший остановился, чтобы переждать дождь. Путешествовать дальше по такому ливню было неблагоразумно и чертовски трудно.
Анаэль вздрогнул, бросив быстрый взгляд на печать, бросил на стол монеты, вдвое больше необходимой суммы, накинул на плечи мокрый плащ и вышел из трактира. Велиал лично назначал ему встречу. Впервые за все время, что они были знакомы, Князь пользовался личной печатью для связи с ним. У Падшего в душе зародилось нехорошее предчувствие: что-то произошло.
Добраться до места, назначенного ему в письме не составило труда. Заброшенные катакомбы за чертой города. Гиблое место. И странное. Но Анаэль все же пошел.
Они все рассчитали верно. Проигнорировать зов Великого Князя он не мог. Слишком многое их связывало.
Сама ловушка была незамысловатой. Простое, но очень мощное заклятие, удерживающее демоническую сущность в пределах круга и полностью парализующее его движения. Кроме того, оно обладало одним весьма неприятным побочным эффектом: запечатывало демона внутри оболочки накрепко, не давая вырваться и покинуть тело.
Анаэль знал только одного экзорциста, владеющего подобной печатью, но его среди этих ублюдков не было.
Ответ пришел немного позже, когда оглушенный и зверски избитый он наконец смог себе вернуть сознание и рассмотреть своих мучителей. Их было четверо. Безумные фанатики, чьи лица искажены ненавистью и жаждой крови настолько, что невольно возникает вопрос, а кто тут, собственно говоря, демон?
Но на самом деле внимания достоин был лишь один из них.
Одержимый.
Анаэль с первого взгляда безошибочно определил с кем имеет дело. Один из низших демонов, обладающий способностью вселяться в тела людей, очевидно, просто нанятый для этой работы, самому бы ему такое ни за что не провернуть. Теперь понятно, откуда такое великолепное знание печатей, такие изощренные пытки. Но кому он так насолил? Да так, что он осмелился выкрасть печать самого Велиала и провел такую тщательную подготовку, чтобы заманить демона в эту ловушку.
Но спустя несколько часов (или дней) он понял, что новое открытие, сделанное им, превосходит по значимости предыдущее.
Его хотели не проучить, как он сразу подумал, вовсе нет. Его хотели уничтожить.
Оставить прикрепленную к телу сущность, умертвить оболочку и бросить подыхать. Выбраться из мертвого тела было практически невозможно, особенно. если эту самую сущность прочно держит печать.
А пытки? Не понятно. Наверное, просто хобби.

Но это было давно. Последние несколько часов измученное болью сознание Анаэля волновал лишь до смешного простой вопрос.
Сколько же на самом деле в человеческом теле крови? Ему, например. казалось, что раза в два больше того, что говорят врачи. Из него точно вытекло уже литров семь. Анаэля сводил с ума этот непрекращающийся стук капель о плиты, ставший для него громким, как стук молота.
На экзальтированных уродов нашел очередной приступ ярости и раскаленный прут ввинтился в живот, как штопор в масло.
Хватит...
Еще немного и все будет кончено. Сознание погрузится во тьму, не в силах сопротивляться многочасовым истязаниям, и навсегда "приклеится" к проклятой слабой оболочке. О том, что будет после, демон старался не думать, но знал наверняка, что предпочел бы тысячу раз сдохнуть.
Хотелось молится. Впервые за долгие столетия после восстания. Но он знал, что его не услышат. Не станут слушать.

Перед глазами все поплыло, мысли спутались, Анаэль понял, что неотвратимо погружается в густую вязкую тьму.
Все...
Галлюцинации, мельтешащие черные тени и запах.
Знакомый запах горького табака и терпких трав. Так пахнет только один человек, но здесь его Анаэль ожидал увидеть меньше всего.
Последняя вспышка ненависти: он не должен его видеть таким!
И тьма...

Отредактировано Анаэль (2010-09-03 10:55:03)

+4

2

Мало кто знал, что здесь, в этих катакомбах была церковь. И даже более того - обрёл пристанище Орден, не слишком древний, но быстро набирающий обороты, благодаря своей политике - никакой пощады.
На самом деле политика волновала Константина меньше всего - пусть истребляют демонов как хотят, и чем хотят. Глава Ордена был экзальтированным мужиком, но не идиотом, а потому и присматривать за ними не стоило - каждый сам выбирает себе дорогу.
А вот что насторожило экзорциста, как раз путешествующего по этим краям, так это нездоровое возбуждение, охватившее окраины Лондона, и тревожные, с оттенком восторга хриплые шепотки о "Священной Мессе".
Что за Мессу они затеяли?.. Экзорцист, уже собравшийся было покинуть негостеприимное место и направиться дальше по своим делам, остановился. Внутреннее чутье подсказывало ему, что с этим Орденом что-то не так.
Горожане ничего не знали, но было видно, что Орден к чему-то готовился - люди произносили имена священников с трепетом и уважением, так, словно именно в эту минуту происходила неравная борьба Добра со Злом.
Окончательную точку поставил пробегающий мимо священник с остекленевшими глазами. Опознав в Константине своего, он словно клещами вцепился в руку экзорциста:
- Идём со мной, брат, и ты узришь падение богомерзкой твари! - Джон хотел было с презрением оттолкнуть фанатика - он уже очень давно прошёл тот этап, когда пытки демонов казались ему уместными, но любопытство оказалось сильнее.
Нет, не о том, что за тварь попала в лапы к Святой инквизиции.. На это Константину давно было плевать. А о том, что же случилось со строгим и выдержанным орденом, чьи послушники никогда не позволяли себе подобного поведения.
"Здесь что-то не так".

Не так было, и очень серьёзно не так.
Когда Константин распахнул дверь в полутёмное помещение, пропахшее кровью и ненавистью настолько, что хотелось немедленно выскочить на воздух, сдерживая тошноту, хватило одного взгляда, чтобы понять, что здесь происходит. Причём осознание пришло даже раньше, как только Константин рассмотрел, кого именно поймала в священные сети Инквизиция Ордена. Остальные впечатления догоняли сознание фрагментарно, и, как ни странно, уже после того, как начало действовать тело.
Бешеная, незамутнённая ярость обрушилась на сознание, цепко охватывая душу экзорциста ледяными лапами. У Константина не было оружия, но оно ему было не нужно. В его руках в оружие превращалось все, да и сам он, по сути, был идеальным оружием, могущим уничтожать не только демонов.
- Одержимый, - с яростью процедил экзорцист, быстрым шагом направляясь сквозь беснующуюся толпу к Главе Ордена, сейчас совершенно не напоминающим того мужчину, с которым когда-то молодой Джон пил чай и вёл беседы. Тугая боль стеганула где-то под ложечкой - Константин сразу понял, что тут нечем помогать, Глава уже мертв. Причём давно, хотя тлен еще не тронул могучее тело, видимо, священник сопротивлялся вселению до последнего.
- Он с ним! Хватаете его братья! - визгливо выкрикнул бывший Глава, панически заметавшись по углу, но осознавая, что бежать некуда, - На костёр его!..
- Damnaris te, onis parasitus ab devoration favillis, - яростно прошептал экзорцист, в миг оказываясь рядом и цепко хватая демона за шею, - In nomine patris et filii et spiritus sancti, Amen.
Наверное, давно Константин с таким наслаждением не занимался экзорцизмом в пепел - рука, затянутая в перчатку, крепко стиснула горло врага, приподнимая его над землёй, из-под ладони потянуло горелым: то сработала вшитая Печать. Демон визгливо хрипел, дёргался, медленно истлевая в воздухе - Печать, использованная Константином, была одна из самых неприятных - медленное поглощение сущности демона тлеющим пеплом.

Всё произошло в считанные секунды, так, что толпа озверевших фанатиков не успела толком опомниться, а Константин уже отбросил в сторону их корчащегося вожака и обернулся. Взгляд экзорциста был страшен. Он ненавидел несколько вещей, и одной из них были люди, возомнившие себя богами, озверевшие в жажде крови и оскорбляющие Всевышнего одним своим существованием. Овцы, сбившиеся с пути, слепо идущие за плешивым пастором.
- Опомнитесь. -  В повисшей тишине негромкий, чуть дрожащий от ярости голос прозвучал, как удар плетью, - Вы шли за одержимым. Ваша миссия закончена. Уходите.

"Хорошая попытка, обречённая заранее." - мелькнуло в уме Константина, когда он ловко подбил ногой ближайший пудовый подсвечник, и, используя его, как шест, безжалостно своротил лицо первому нападающему широкой ножкой. Свечи вылетели из подставок и покатились по полу, еще немного невезения - и быть пожару.
Ну разумеется, штора вспыхнула, освещая подвал и добавляя к мерзкому запаху ещё и удушливый чад.
Ярость клокотала внутри, и Константин был похож сейчас на белую молнию, мечущуюся по залу. Первый, второй, третий... Пятый с шестым. Седьмой. Восьмой.
"Плащ изгваздал."
Девятый и десятый.
На полу скользко от крови, все больше хочется выйти на воздух.
Его печать, неуклюже скопирована - только вызывает ещё больший всплеск ненависти.
Лишь раз встретился взглядом с тем, кто был подвешен за локти, скрученные за спиной - ну, раз может вертеть башкой, то не все так плохо.
Слишком много крови.
Одиннадцатый, двенадцатый, тринадцатый и чертырнадцатый. Всё. Пятнадцатый дотлевал в углу, наполняя пространство мерзким, надрывным воем.  Выжженная на шее Печать не давала демону покинуть тело.
"Сдохни с тем, кого ты убил, тварь." - Константин направился к дыбе, на ходу стягивая перчатки и срывая с плеч плащ.
Ярость еще не отпустила его, и больше всего на свете хотелось зарядить кулаком по этому до боли знакомому лицу.. впрочем, сейчас на нём и так места живого не было, как, к слову, и на всём теле. Ногой нарушив Печать, Джон быстро пробормотал Формулу, нейтрализующую действие низших Печатей, которые могли тут быть.
- Ты идиот, Анаэль, - Несмотря на некоторые внешние различия, своего врага Константин узнал бы в любой оболочке. Тем более, что глаза плавленного серебра выдавали его сразу. Экзорцист вывернул плащ и набросил его на хрупкое, истерзанное пытками тело, затем, не сильно заботясь, рассёк верёвку, удерживающую  Анаэля на дыбе. Падший рухнул ему на руки, издав странный полустон.
- Вякнешь что-то - повешу обратно, - зло предупредил экзорцист, устраивая замотанного в плащ демона, как куль на плечо. Невероятная по силе ярость все ещё заставляла стискивать зубы.
Пожар становился все больше, но Константину не было жалко тех, кто остался здесь - они давно утратили право называться людьми. А огонь очищает.
Печати на плаще не дадут демону сбежать, а говорить сейчас, даже если он сможет - очень сильно не в его интересах.
Константин быстро выскочил из горящих катакомб, свистнул, подзывая лошадь, и сгрудил свою ношу на седло. Пальцы мелко дрожали от злости, когда он запрыгнул в седло сам, и устраивал врага на своих коленях, понимая, что опрокидывать его поломанными рёбрами на луку - не лучший способ спасти Анаэля от смерти. Зачем он это делает - экзорцист сам не знал. Зато знал то, что не даст единственному достойному врагу сдохнуть так вот жалко, от чужих рук. Нет.

Пришпорив коня, экзорцист неторопливо направился прочь. Он знал один тихий охотничий домик недалеко; в эту пору года там вряд ли кто-то объявится. Замечательное место, чтобы привести в порядок заодно и свои раны - один из святош довольно метко воткнул короткий кинжал под ключицу, и Константин пока не озаботился тем, чтобы его достать....

Отредактировано Konstantin (2010-09-03 17:10:51)

+3

3

Огонь, вспыхнувший в помещении обдал лицо жаром и наполовину вырвал из забытья, в которое впал демон.
Все происходило слишком быстро, картинки сменяли одна другую перед лицом безучастно взирающего на них Анаэля, находящегося в состоянии странного оцепенения.
Он видел все.
Как появился его заклятый враг, он даже почувствовал прилив сил, когда тот шагнул навстречу и подумал, что не сдохнет, не прихватив с собой пару- тройку святых ублюдков. Он видел, как монахи один за другим нападали на экзорциста, совершенно озверевшие, потерявшие человеческий облик существа, опьяненные экзальтированными проповедями Главы Ордена. Видел, как его враг убил их всех, как поджег  катакомбы, как бросил на него через плечо странный взгляд. В другое время Анаэль бы костьми лег но дознался, о чем же подумал  его верный враг в этот момент.
Но сейчас ему было уже все равно. Он понимал, что даже перебив их всех и отвязав его от этой проклятой дыбы, Константин не спасет его. Слишком много сил потерял Падший, энергии не хватит на регенерацию, да и толку? Он все равно не сможет сам выбраться из этого тела.
Анаэль не понимал.
Зачем Джон делает все это? Какой от этого толк? Он все равно погибнет.
Понимание пришло позже, когда экзорцист резким движением перерезал веревки.
Казалось, Анаэль едва слышно застонал, но на самом деле он орал. Так, что, кажется, уже перестал себя слышать сам себя.
Осколки ребер пробили внутренние ткани, а в голову будто вбили огромный раскаленный гвоздь.
Бог мой, как же больно!
- Вякнешь что-то - повешу обратно.
"Сука!" - собрался уже было поприветствовать своего давнего знакомого Анаэль, но из горла вдруг вырвалось хрипло.
- Джон...
Очередная потеря сознания уберегла демона от новой порции шока и боли, когда экзорцист почти бережно завернул его в свой, прошитый печатями плащ, и перекинул через плечо.
В последующие пару дней сознание возвращалась к нему обрывками. Падший не понимал, где он находится, и что происходит. Единственное,что он знал - Константин рядом. Его враг не бросил его.
Странно, но эта мысль почему-то успокаивала демона.
Он помнил, как открывал глаза и видел склонившегося над ним Константина. Блондин что-то говорил ему, но Анаэль ничего не понимал. Он помнил, как его враг, сцепив зубы, обрабатывал глубокую рану под ключицей, помнил, как проснулся, а в комнате никого не было. Тогда он поспешил снова закрыть глаза и провалиться в небытие.
В этот раз возвращение сознания было полным.
Его будто вытряхнули из мешка, обложенного ватой, посредине центральной улицы Лондона.
Яркий свет, дикий невыносимый шум, резкие звуки, будто кто-то дергает за хвост кота, а тот орет дурным голосом, запах соломы и хлеба с молоком.
- Где я? - прохрипел демон, пытаясь приподнять хотя бы голову, но тут же со стоном откинулся на подушки.

+4

4

- Надо же. Заговорил. А так хорошо было неделю. - тупо ноющая ключица не прибавляла доброжелательности Константину, который, если быть честным, уже почти отчаялся вытащить своего врага из небытия в этот бренный мир. 

Когда он явился в домик, с пинка высадив дверь, погода окончательно испортилась. Он и до того чертыхался, опасаясь пришпоривать лошадь и еле-еле передвигаясь под дождём. Не хватало еще и ангину добавить врагу, который и так был уже пять раз, как мёртв.
Однако, сделав ставку на демонскую живучесть, Джон не прогадал. Он был прекрасно осведомлён, что во сне регенерация у Анаэля проходит намного быстрее, а потому первым делом постарался сделать так, чтобы глубокий обморок перешёл в сон.
Заварить зелье было делом получаса, а вот напоить стиснувшего зубы врага сильнейшим обезболивающим и снотворным - вышло целой проблемой. Константин ругался, угрожал, бил по щекам, кажется, даже уговаривал.
Когда он, наконец, решился применить крайние меры, Анаэль соизволил открыть глаза. В тот миг экзорцист так обрадовался, что даже не обложил врага ругательствами, а, наоборот, пробормотал какой-то бред, похожий на уговоры выпить из его рук мерзкого зелья, чтобы сдохнуть быстро и безболезненно... Кажется, слова были подобраны верно - сделав пару глотков, Анаэль откинулся на подушки и снова вырубился...

За всю неделю он приходил в себя всего несколько раз, долгие пять дней состояние не становилось лучше - демона трясла вполне человеческая лихорадка и мучили видения в те редкие минуты, когда он выходил из  полного забытья.

Константин обрабатывал раны, буквально по частям сложил поломанные рёбра, и туго забинтовал. На руках пришлось вправлять все суставы: нескоро с изящных костяшек сойдёт трупная синева. Правую руку экзорцист тоже собирал по частям, чертыхаясь на тонкие Анаэлевы кости. Левую, видимо, мучители оставили напоследок, зато обе руки пришлось вправлять обратно в плечи. Через сутки упорного труда верхняя часть Анаэля напоминала о древнеегипетских мумиях - незабинтованными оставалось только лицо да левая рука. Длинные волосы были сбиты в колтун, не подлежащий расчёсыванию, да и местами неровно срезаны, видимо, теми же мучителями.
Помнится, тогда Константин впервые за двое суток усмехнулся - знали же, чем досадить врагу сильнее всего - покуситься на его волосы.
И, пользуясь отключкой демона - безжалостно срезал длинные пряди ножом, впрочем, стараясь сделать это  как можно аккуратнее. Все тело врага было тщательно помыто - не хватало ещё какой заразы в довесок к тому, что уже есть, - и завёрнуто в простыни. Странно сначала было видеть Анаэля с короткой стрижкой. С разметавшимися по подушке короткими прядями, он походил на ребенка, и казался в два раза более хрупким и уязвимым.
Именно по волосам Константин определил, что Анаэлю становится лучше: тело возвращалось в прежнюю форму, и на шестой день по подушке заструились иссиня-чёрные, шёлковые пряди.
Кормить он пытался врага с третьего дня, помня, что демону не совсем нужна пища, но этому телу сейчас категорически необходима энергия. Благо, Анаэль не спорил. Открывал мутные, невидящие глаза, покорно глотал бульон, и снова отключался.
Константин злился.
Сколько раз его рука мягко скользила по шее Анаэля, и он думал - сейчас одно движение, и я убью его, получая истинное наслаждение от процесса. А потом взгляд натыкался на бинты, то и дело пропитывающиеся кровью при слишком глубоком вздохе демона, и Константин шарахался от постели, костеря себя на чём свет стоит.

Зачем он его спас? Да все просто. Он не мог, физически не мог позволить Анаэлю умереть от чужих рук. Их существование - его самого и Падшего - изначально было соперничеством, и выжить должен был бы только один. В честной схватке, лицом к лицу.
А сейчас... кто-то использовал его, Константина, Печать, неумело сворованную из его личного блокнота. Чтобы добраться до его личного врага.
Осознание этого бесило Константина больше всего.
И он знал, что назло всем выходит Анаэля, не даст и пальцем его тронуть, пока тот полностью не оправится. Только он имеет право на убийство Падшего. Только он, и никто другой.

А Падший не торопился приходить в себя, хотя раны заживали очень быстро, и на пятый день Константин уже отметил, что мелкие порезы и синяки почти исчезли, а лицу Анаэля возвращается привычный цвет, хоть и помноженный на мертвенно-зеленоватую бледность.
Отключка Анаэля тоже злила.

...А вот теперь разозлили его неуместные вопросы - да какая разница, где ты?! Ещё и дёргаться пытается, придурь.
Константин отложил лезвие, которым до того выстругивал крест, взамен сломанного о чью-то голову, не особо заботясь о том, что больному нужна тишина. Встал, накинув рубашку - на улице было довольно холодно, но домик он протопил знатно, так, чтобы иметь возможность выпечь хлеб и подогреть молоко в печи.
Подошёл к демону, заглядывая в глаза и отмечая, что демоническая сущность тоже оживает - зрачки Анаэля были вертикальные, и совсем тонкие, как у кошки, которая смотрит на яркий свет. Константин придержал пальцами лицо Анаэля, внимательно рассматривая бледность, синяки под глазами и пытаясь прикинуть, не случилось ли у врага амнезии.

- Со мной. Этого достаточно. - Отрезал Константин, размышляя, надо ли кормить вернувшегося из мёртвых, или лучше попозже, и присел на край постели.

+4

5

Анаэль пристально  смотрел на врага, щурясь от слишком яркого света.
Медленно собираясь с мыслями, он вспоминал события, предшествующие его пробуждению. И то, что всплывало в памяти, ему совсем не нравилось.
Как ни крути, Константин спас ему жизнь. Отвратительно, но факт!
И как жить с этим знанием дальше Падший еще не решил. Настороженно следя за каждым движением противника, он судорожно соображал, что бы ответить на весьма самоуверенное заявление экзорциста.

- Ты со мной. Этого достаточно.
«И, правда. Этого более чем достаточно» - откинувшись на подушки, Анаэль на секунду прикрыл глаза.

- In vitium ducit culpae fuga*. Большего придурка, чем ты, Джон, я не видел, клянусь веками, прожитыми во грехе и прелюбодеянии. Какого дьявола ты делал в этом «святом месте»? – демон выдавил из себя последние слова, будто ядом плюнул. Он помнил, как удивился тогда, не смотря на то, что почти уже был не в состоянии воспринимать окружающую реальность. – И после этого ты будешь говорить мне о верном служении Богу? Ох, не знаю, не знаю, какому Богу они служат, в Аду их всегда примут с распростертыми объятиями.
Падший с усилием закончил предложение. Говорить было тяжело. Не хватало воздуха, в груди противно ныло и кололо, а горло горело огнем. Анаэль поморщился. Он вспомнил кошмары, преследовавшие его все это время. Если бы Константин все знал, он вряд ли бы кинулся спасать своего врага. Ему достаточно было просто оставить его на той дыбе. Не прошло бы и пары суток, как он бы навсегда освободился от ненавистного противника.
Падший упрямо закусил губу. Судя по ощущениям, он почти полностью перебинтован. Значит, экзорцист вправил ему все вывихи и переломы, небось еще какой-то дрянью опоил, чтобы демон спал, спеленатый, как младенец.
Анаэль едва сдержался, чтобы не зашипеть от бешенства. Да что этот ублюдок себе возомнил? Что он вот так его спасет, Анаэль растрогается, пустит скупую злодейскую слезу и поклянется встать на путь добра? Пф!

- Зачем тебе понадобилось меня спасать, экзорцист? Хочешь, чтобы я, как добрая фея исполнил твое желание?  Тут ты явно просчитался, Джон, ищи себе другого. Или собираешься убить меня сам, медленно истязая и предавая изощренным пыткам? Точно! Как я сразу не догада…
Приступ кашля свернул демона в клубок, тут же заставив заорать от боли. Ребра еще не срослись и причиняли ужасную боль при малейшем движении.
Анаэль бросил в сторону Константина полный ненависти и боли взгляд.
Да, обойтись без его помощи пока еще будет трудно. Но просить…
Демон скрипнул зубами, пытаясь самостоятельно устроиться на спине. Не вышло.

- Помоги…

*In vitium ducit culpae fuga
Желание избежать ошибки вовлекает в другую
Гораций , «Наука поэзии»

+4

6

Ну вот. Не успел ожить - уже трепется, словно не он на протяжении семи дней находился двумя ногами и левой рукой в могиле. Константин стиснул зубы. И почему враги не отрезали Падшему язык?! Какое досадное упущение.
Желание придушить Анаэля прямо сейчас, когда он так близко, снова вскружило голову и заставило зрачки сузиться, так, что взгляд экзорциста сейчас был пострашнее взгляда самого страшного разъярённого демона. С трудом Джон заставил воздух протолкнуться в лёгкие, и тихо выдохнул. Сук-кин кот, вырвать бы с корнем его поганый язык!
"Спокойно. Он просто провоцирует тебя, ты же знаешь..."
Константин чуть опустил ресницы, молча выслушивая Эдемского змея до конца. Интересно, а что бы он сам говорил, попади он на место Падшего?..
Наверное, молчал бы.
А этот просто не умеет держать себя в руках, и все. Надо же, так откровенно демонстрировать свои чувства. Наверное, это даже забавно.
Сознание пришлось выключить, чтобы смысл сказанных демоном слов прошёл мимо него, иначе экзорцист бы наплевал на свое решение, и таки придушил бы Анаэля прямо в постели.
"Подумай, сколько сил ты на него потратил. Не позволяй ему пустить твои усилия насмарку."
Да, Константин, а чего ты ждал? Слов благодарности?.. А сам бы ты благодарил Падшего за спасение?.. То-то же.

Равнодушно проследив, как демона согнуло в приступе кашля, Константин подавил желание еще и ткнуть пальцами в сломанные рёбра. Он  неторопливо поднялся, глядя на Анаэля сверху вниз.
- Что, подавился своим же ядом, Падший? - губы экзорциста тронула на редкость мерзкая улыбка, - Не стоит так много болтать, ты еще слишком слаб, - последней фразой можно было бы отравить половину Лондона, как минимум. В ответ на просьбу демона экзорцист только приподнял бровь, не шелохнувшись.
- Помочь? А зачем, если исходя из твоих же предположений, я спас тебя, чтобы упиваться твоими страданиями. Ты так замечательно все расписал, Анаэль, что мне остаётся только подчиниться, - голос экзорциста съехал почти  на шипение, столь же неприятное, сколь и улыбка, змеившаяся по красивым губам. Константин не отрываясь следил за тем, как лицо Анаэля заливает мертвенная бледность от боли, и только дождавшись момента, когда Падший был на грани обморока, мужчина резко наклонился вниз, бережно подхватывая врага под мышки, и осторожно укладывая на подушки.
- На твоём месте я бы дважды подумал, прежде чем делать предположения относительно моих поступков, - негромко сказал он, глядя в глаза врагу и отмечая, как лицо последнего приобретает более здоровый оттенок. Видимо, помощь пришла очень вовремя.
Снова.
Их лица сейчас были очень близко, и Константин был уверен - стоит ему чуть повернуться, как Анаэль вопьётся зубами ему в шею, стремясь перегрызть горло - так сильны и откровенны были чувства, плещущиеся во взгляде серебристых глаз.
Мужчина отстранился, как ни в чём ни бывало отходя к печи, и доставая оттуда крынку тёплого молока. Пышущий жаром хлеб уже был на столе, пришлось повозиться, чтобы выпечь его в таких условиях. Бульон тоже был подогрет, и теперь остывал, в ожидании своего часа.
- Придурок здесь один, Анаэль, и это не я. - Красноречивый взгляд скользнул по бинтам на демоне, и вернулся к кружке молока, - Твоё счастье, что я проходил мимо, и решил заглянуть к старому знакомому.. - Константин на миг выдержал паузу, мысленно помолившись за упокой души бывшего Главы Ордена. - Впрочем, это уже не важно. - Он и так отболтал себе весь язык - да за всё время знакомства с Анаэлем он никогда не говорил ему столько цензурных слов!
- Голоден?.. - душевное состояние Константина почти вернулось к отметке "удовлетворительно".

Отредактировано Konstantin (2010-09-05 01:35:25)

+4

7

- Сволочь ты!
Лицо Анаэля залила мертвенная бледность. Он с трудом ворочал языком, стараясь четко выговариваться слова, но все равно получалось не очень внятно.
Желание уязвить проклятого экзорциста никуда не делось, наоборот, стало еще отчетливее. К боли он уже привык, а вот вытянутое лицо и полный яростного негодования вражеский взгляд изрядно поднимали настроение.
Демон собрался с духом и уже открыл рот, чтобы произнести долгую прочувствованную речь о самом Константине, его поступках и предках до десятого колена, но тут экзорцист выдал  волшебное «Голоден?», и Анаэль захлопнул рот, давясь собственной желчью и чуть не прикусив себе язык.

Ничего, время терпит. Вот поест, а потом уже можно и поговорить.
На губах Падшего змеилась остервенелая улыбочка.
- Хочу, - елейным голоском пробормотал спеленатый, как младенец демон, пару раз взмахнув для убедительности длинными темными ресницами.

Запрещенный прием. Анаэлю об этом еще его брат говорил.
Из всех братьев только он один умел в считанные минуты разжалобить жесткого и непреклонного архангела Михаила. Стоило только сделать невинные глазки и похлопать пушистыми ресницами.
Правда, при последней их встрече этот прием не сработал, впрочем, Анаэль и не пытался. В тот раз было не до шуток, все было решено за него.

- И что у нас на обед? Просвира на первое, святая вода на второе?
Анаэль откровенно измывался, но его голос, как он не старался держать себя в руках, дрогнул. Он не за что бы не признался врагу в том, как его в течении двух суток поили этой самой святой водой, сжигая внутренности и заставляя корчится от невыносимой боли.
Не то, чтобы он думал, что Константин станет подличать и подсунет ему бульон, осененный крестным знамением, но из вредности экзорцист мог сделать что угодно.

Анаэль уже давно понял, что не смотря на то, что характер у желтоглазого истребителя нечисти был стальной, один вид его верного противника наводит на экзорциста такую изжогу, что все самообладание улетучивается в считаные секунды. А желание напакостить становится просто нестерпимым.
Анаэль же в свою очередь испытывал нечто похожее. Он был готов даже делать то, что ему обычно не свойственно, например, похитить какую-нибудь барышню, обидеть ребенка, соблазнить кого-нибудь из знакомых экзорциста легкими деньгами или навести морок, почему-то чаще всего с сексуальной подоплекой.
Вид разозленного врага в последней стадии бешенства вызывал в Падшем такие странные чувства, что он сам не решался их квалифицировать. Знал только, что не может противостоять этому звериному инстинкту и будет изводить врага до последнего, даже если тот не выдержит и придушит его собственными рукам.
Вот и сейчас, вместо того, чтобы просто воспользоваться ошибкой экзорциста, решившего поиграть в милосердие с демоном, и извлечь из этого выгоду, он не мог удержаться от очередного обмена «любезностями», который происходил каждый раз, как Анаэль и Константин встречались.

- Хочу рыбы! – капризно заявил Падший, поджимая губы. – Мне нужен фосфор.

+4

8

- Хочу, - ой, кто бы мог подумать, что мы умеем так трепыхать ресничками, словно барышня на выданье. Константин желчно усмехнулся, делая глоток молока.
"Другому идиоту глаза строй."
- И что у нас на обед? Просвира на первое, святая вода на второе?
"А что, отличная идея" - по обожжённым губам Анаэля экзорцист сразу понял, что именно, помимо всего прочего, делали с ним палачи, и Джона взяла откровенная досада. На самом деле просто великолепная пытка, и - надо же! - ее использовал кто-то другой. Повторяться Джон не любил, и в будущем этот вариант убиения врага отпадает. Хотя, в общем-то, было как-то раз, помнится, лет триста назад - он подсунул Падшему освящённое вино, ну так это совсем другое!..
Экзорцист с удовольствием захрустел аппетитной хлебной коркой, чувствуя, что его душевное равновесие улучшается с каждой минутой, несмотря на все - о, он не сомневался! - искренние старания врага.
- Закопчёные святые мощи, - прожевав, почти весело хмыкнул он, не сводя взгляда с лица Анаэля, - И Кагор.
Ах, сколь прекрасна была эта зеленоватая бледность и синяки под глазами! Так и хотелось заявить демону - "тебе идёт". Жаль только, не его, не Константина это рук дело...
Экзорцист не спеша допил своё молоко и, потянувшись через стол, пощупал ладонью глиняный кувшин с бульоном. Тот уже достаточно остыл, чтобы не травмировать обожженные внутренности Анаэля, но произвести максимально целебное действие.
- Фосфор?... - Экзорцист хмыкнул, не спеша поднимаясь, отряхивая руки и наливая бульон в небольшую удобную плошку. - Как только сдохнешь - обещаю прикопать тебе на самом переполненном кладбище, там фосфора - хоть отбавляй. Пропитаешься им посмертно. - Он подошёл к постели, сверкая на врага раздражённым взглядом.
- Будешь жрать, что дам. И учти: перевернёшь плошку - будешь менять бинты и отстирывать постель сам. - последнюю фразу он прибавил исключительно из вредности: его враг не был идиотом и ценил комфорт. По доброй воле он сам с ним не расстанется, даже временно. А потому вряд ли он кинется выбивать питье из рук Константина, или будет упрямиться. Но желание пнуть хотя бы морально, если физически сам себе запретил было очень сильно.

Отредактировано Konstantin (2010-09-05 16:24:57)

+2

9

Хорошее настроение испарилось так быстро, словно его и не было вовсе.
Джон Константин умел испортить все, к чему прикасался. Анаэль чуть было не забылся и не вознес горячую молитву Господу за то, что находится не в своей истинной форме, а в очередной оболочке.
Наверняка и со сращиванием костей и заживлением тканей Джон тоже поизмывался в свое удовольствие. Мало ли, может, еще и ребра крест на крест срастил, с этого станется.

Продолжать дальше препирательства не имело смысла. Падший понимал, что сейчас находится не в том состоянии, чтобы качать права и ставить свои условия. Поэтому надо быстрее выздороветь, набраться сил и свернуть шею этому белобрысому ублюдку. Или в рожу его пахабную плюнуть?
Пока Анаэль решал, какой из вариантов ему подходит больше, Константин поднес плошку к его губам и медленно влил ее содержимое в горло неестественно послушного и тихого демона.
Бульон против ожидания оказался вкусным. Запах свежеиспеченного хлеба дразнил и вызывал желания съесть еще, но желудок протестующе сжался в комок. То ли и так для него оказалось слишком много еды, то ли до сих пор от святой воды не оклемался.

- Спасибо, - совершенно неожиданно прошептал Анаэль, с трудом сделав последний глоток и откинувшись на подушку.
Хотелось закрыть глаза и немного поспать, но его тревожили странные опасения. Не хотелось проснуться в одиночестве или, что еще хуже, в руках очередных фанатиков. Поэтому Анаэль только сонно моргнул и, следя взглядом за передвижениями экзорциста по комнате, спокойно спросил.

- Зачем ты меня спас, Джон?

+3

10

Демон странно притих, видимо, получить плошку бульона за шиворот ему всё же не улыбалось. Константин внимательно следил за губами и горлом врага, пока тот пил, и, не знай его Анаэль, как облупленного, он мог бы обмануться этой заботливостью и осторожностью, которая дана не каждой сиделке.
Движения экзорциста были предельно бережны и выверены, хотя эти руки с такой же лёгкостью могли сейчас стиснуть горло или надавить на сломанное предплечье. Взгляд, сейчас прячущийся за ресницами, казалось, исполнен лёгкой тревоги за жизнь демона, однако, применимо к экзорцисту, все это можно было толковать очень двояко. "Не вздумай сдохнуть сам."

Отстранившись, Константин отставил плошку, и потянулся за небольшой баночкой. Под крышкой оказалась приятно пахнущая мазь; макнув в неё палец, Джон наклонился к лицу демона.
- Спасибо.
Заминка была совершенно не заметна, всего доля секунды - и экзорцист равнодушно нанёс лекарство на длинную ссадину на щеке Анаэля. Пальцы скользнули выше по лицу, размазав мазь и по здоровенному синяку на скуле.
"Спаси меня Бог?... Ты умеешь удивлять, Анаэль. Наверное, ты очень сильно не веришь в то, что Он меня спасёт..."
Но вслух почему-то этого не сказал. После недельной тишины сегодня и так слишком много яда разлилось по комнате.  Хотя их перепалки экзорциста нисколько не напрягали, однако хрупкие минуты затишья (слово "перемирие" говорить было еще рано, а то и вовсе неуместно) он умел ценить.

...Следовало еще вымыть посуду и вывесить выстиранные простыни в сени - на улице шёл дождь. А потом сходить в город за продуктами и бинтами - подлый демон, даром, что маленький, а извёл на себя все запасы экзорциста.
- Зачем ты меня спас, Джон?
Наверное, после еды Анаэлю захотелось потрепаться ни о чём, иначе объяснить этот вопрос Константин не мог. Оторвавшись от сборов, он глянул на демона почти мрачно, но все же решил ответить:
- Это очевидно. - Выждав момент, когда изящная бровь вопросительно поползла вверх, он продолжил сварливым тоном:
- Чтобы показать тебе всю глубину твоего идиотизма и заблуждений.  - И с наслаждением  завершил, - Идиотизма - потому что ты  попал в руки каких-то любителей-дибилов, и умудрился чуть не сдохнуть,  а заблуждений - потому что ты действительно поверил в то, что умрёшь не от моих рук. - Триумфально улыбнувшись, экзорцист резко развернулся, подкатывая рукава рубашки, хватая лохань с мокрыми простынями и выскакивая в сени.

+3

11

"Пф!"
Анаэль бросил на экзорциста странный взгляд и промолчал.
Странно, но ему вдруг показалось, что ему только что сказали, что все в порядке, все хорошо.
Да так оно и было. Они так давно враждовали с Константином, так привыкли к постоянным перепалкам, словесным стычкам и откровенным издевательствам, что сам факт того, что экзорцист с наслаждением измывается над своим персональным врагом, значил, что жизнь вошла в свою привычную колею и им уже ничего не грозит.
Правда, кое-что все же удивило Анаэля и зародило в его душе пару вопросов к желтоглазому, вопросов, которые демон непременно решил задать ему, когда выздоровеет.

Например, он совсем не ожидал, что Константин окажется такой заботливой сиделкой. Ишь, как следит за чистотой, простыни, бинты постоянно меняет, хлеб печет, бульоны и отвары варит.
«Женюсь» - по достоинству оценил хозяйственного экзорциста Падший, провожая веселым взглядом врага, выскользнувшего в сени в обнимку с лоханью с мокрым бельем.
И ведь это не все. Еще сильнее удивило Змея то, что Константин, прекрасно осведомленный о его способности к регенерации, обрабатывал ссадины и порезы специальной мазью. Да еще так тщательно втирал…
«Точно женюсь»

На губах Анаэля заиграла такая искренняя радостная улыбка, что увидь ее Констанитин – лохань бы с мокрыми простынями на голову одел или крестом между глаз засветил.
Прикосновения пальцев экзорциста, теплые, осторожные, почти нежные, демон помнил до сих пор. И от этого по телу разливалась такая приятная истома, что Анаэль не выдержал. Легко вздохнул и, поерзав на простынях, решил немного вздремнуть, резонно рассудив, что раз экзорцист готов лечить даже крохотные царапины на его теле, убивать он его точно не станет, по крайней мере, сейчас.

Анаэль честно попытался уснуть, но ничего не получалось. Видно, неделя беспробудного сна сделало свое дело.
Липкая, сочащаяся ядом ненависть.
Осторожные почти нежные касания.
Едкая насмешка и такая непривычная забота.

Ох, ну почему проклятый экзорцист занимает все его мысли? Эдемский Змей ни на секунду не поверил в его слова о том, что он хотел проучить его. Нет, не проучить, спасти.
Анаэль успел неплохо изучить своего врага, поэтому мог точно сказать, что зря Джон Константин ничего не делал.
Осталось только понять, почему?
Этот вопрос все больше и больше мучил Падшего. Только бы узнать, что же двигало им в то мгновение, только  бы узнать.
Вспомнив о своем спасении, Эдемский Змей вспомнил и о дыбе.
Демон побледнел и почувствовал себя как-то не очень хорошо.

- Джон, - тихо позвал Анаэль, просто, чтобы убедиться, что верный враг здесь,  не ушел, не бросил его – Джон Константин!
Пора объяснить ему, что вовсе не идиотизм и не беспечность занесли его в логово Ордена.

+2

12

Константин перебросил последнюю простынь через натянутые верёвки и утёр лоб. Зря он так натопил печь, надо бы открыть окна и проветрить комнату, иначе к ночи они оба угорят к архангелам.
-  Джон... Джон Константин!
Даже сорванный, голос Анаэля не утратил своей магической привлекательности, даже, более того, приобрёл какую-то изюминку, какой-то надлом. Если раньше он был совершенный, то теперь в нём появились нотки несовершенства, которые лишь придавали ему дополнительный  магнетизм.
Константин вздохнул, открывая дверь и привычно мерзко скрипя:
- О. А я думал, ворона залетела, - он прикрыл дверь в сени, и ехидно закончил, - И каркает тут.
Экзорцист поймал пламенный взгляд врага, обещающий ему каждый раз все новые муки в посмертии, и  ухмыльнулся почти весело. Сложно было воспринимать Анаэля, как реальную угрозу, когда он валялся в кровати, перебинтованный с ног до головы, но Константин знал, как ошибочно думать, что Анаэль сейчас не способен на убийство.
- Что такое? Наш прославленный представитель Тёмной стороны теперь боится темноты? - Джон приподнял светлую бровь, глядя на врага со странной смесью ядовитого сарказма и почти дружеской насмешки, и опёрся спиной о косяк двери, сунув руки в карманы. - Или остаться в одиночестве?..
Следовало собираться в город за продуктами, пока окончательно не стемнело и дождь не усилился, однако в данный момент отчего-то хотелось постоять вот так, и, заодно, узнать, чего это Анаэля потянуло на беседы. Впрочем, поговорить Падший всегда любил. Константин склонил голову к плечу, сдувая чёлку, лезущую в глаза.

+2

13

- О. А я думал, ворона залетела.
Анаэль неопределенно хмыкнул.
И не надоело ему? Можно подумать, он поверит, что его голос способен вызывать омерзение. Раздражение - да, особенно у Константина, но в неблагозвучности звучания его еще никто не обвинял.
Напустив на себя самый благообразный вид, демон потянулся в постели, пытаясь принять более соблазнительную позу. И чуть не взвыл от резкой боли. Кретин! Совсем забыл про поломанные ребра и проклятые бинты. Да, не скоро ему еще изгибаться придется.

- Что такое? Наш прославленный представитель Тёмной стороны теперь боится темноты? Или остаться в одиночестве?
Досадуя на то, что план по доведению экзорциста до белого каления провалился, Падший одарил Константина полным ненависти взглядом и злобно проскрипел.
- Радуешься, что я беспомощный, экзорцист? Ты поэтому притащил меня сюда? Чтобы тешить свою больную фантазию? Лучше бы ты меня там бросил, - в голосе демона появились ядовитые нотки, показывающие всю степень его раздражения. - Спасатель фигов! Благодетель местного разлива! Можно подумать, я тебя просил меня спасать.

Анаэль просто прожигал взглядом стоящего в дверях мужчину, чувствуя, что не на шутку разозлился.
"Его цинизм просто не знает границ. И после этого он смеет называть себя Сыном Божьим? Лицемер с улыбкой скорпиона"
Анаэль резко замолчал, переводя дух. Много говорить было больно, он быстро утомлялся, а подобные перепады эмоций требовали большого расхода энергии, которой у демона в его нынешнем состоянии было не так много.
- Нам надо договориться, Джон, - неожиданно тихо прошептал Анаэль, отводя взгляд. - Не скажу, что не благодарен тебе. Но и в долгу у тебя оставаться не собираюсь. Верну при первой возможности, не сомневайся.
Анаэлю почему-то вдруг стало обидно.
Он действительно не хотел сейчас оставаться один.
Расклеился.
Стал уязвимым.
Это скоро пройдет... скоро. Надо только набраться сил.
А пока он сделает все, чтобы этому ухмыляющемуся желтоглазому скорпиону жизнь малиной не казалась.

+4

14

Брови экзорциста поползли вверх, а челюсть вознамерилась отправиться вниз, но была удержана на месте усилием воли. Что это было только что?..
Искренность?.. У Анаэля?..
Нет, разумеется, Константин видел, когда демон говорил правду. Наверное, потому, что тот практически всегда говорил правду, и ни разу даже не попытался притвориться, что его отношение к экзорцисту изменилось.
Однако чаще всего, в их встречи Анаэль искренне ненавидел, и искренне желал экзорцисту сдохнуть в муках, но вот искренняя благодарность...
Сказать по правде, Константин этого не ожидал.
Он знал, на что шёл, вытаскивая Анаэля из катакомб, и был даже уверен, что попытка привести Падшего в нормальное состояние обернётся пыткой, а то и смертельной угрозой ему самому.
Однако стоило его вытащить, чтобы внезапно узнать врага с другой стороны. И нельзя сказать, что эта сторона экзорцисту понравилась.
Точнее, ему не понравились эмоции, которые вызвал в нем такой Анаэль.
Так недалеко до сомнения, а сомнения - прямая дорога в Ад. Впрочем, на то Анаэль и Падший, чтобы соблазнять и смущать души, а потому удивляться нечему.
- Мне от тебя ничего не нужно, так что не утруждайся, - ядовито проговорил Константин,  отклеиваясь от косяка и направляясь к стулу, на котором была развешена его верхняя одежда. Натягивая свитер и морщась от боли в ключице, он подумал, что стоит кое-что уточнить.
- Я бы не советовал тебе много разговаривать, -  экзорцист вернулся к столу, наливая в небольшую деревянную чашечку нечто, пахнущее лавандой и мёдом. Вернулся к постели и осторожно присел на край. - Хотя, конечно, если ты сорвёшь голос, мне только лучше - всю неделю была такая благостная тишина... - Константин вздохнул почти мечтательно и поднёс чашу к губам демона. - Пей давай. - И, предупреждая вопрос, почти весело пояснил:
- Очередная мерзкая отрава, чтобы продлить твои и без того неземные мучения. Глотай.

Отредактировано Konstantin (2010-09-08 03:08:22)

+3

15

Настроение ухудшалось с каждой секундой.
Вот ведь гад! И знает же, что Анаэль не лжет. Не привык, не видит смысла.
Мерить демона, бывшего ангела, человеческими мерками было, по крайней мере, неразумно и опасно. А еще бессмысленно. Как можно понять то, что и пониманию не поддается? Незачем Падшему лгать. Правда, она иногда такая бывает, никакой лжи не надо.
А вот Константин обманывал, постоянно обманывал. Анаэля, других, но чаще всего самого себя.
Демон, не мигая, уставился на заклятого врага, раздумывая над тем, насколько хорошо экзорцист знает сам себя. Нет, в то, что Константин до боли, до дрожи в руках ненавидит его, в это он верил.

Не верил в то, что этого ядовитого скорпиона с колючими желтыми глазами не терзают сомнения. Он слишком умен, слишком независим, чтобы быть тупым орудием. Он просто не мог быть таким. Он должен быть свободным.
Это и стремился увидеть в нем Анаэль, раз за разом настигая, изводя своим присутствием. Что он хотел? Конечно, убить экзорциста, от которого уже которое столетие стонет Ад, стоило, еще как стоило. Но уничтожить врага до того, как он признает, что не все так однозначно, пока не согласится выслушать обе стороны, Анаэль не мог.
Свет и тьма. Ангелы и демоны. А душа Джона Константина - терминатор, свтораздел, опора, некая граница между тьмой и светом, цитадель, о невозмутимость которой разбиваются одинаково атаки Света и Тьмы.
Анаэль уважал своего врага. И не позволил бы убить его никому. Горло бы перегрыз, но не позволил.
Может ли быть, что экзорцист испытывает к нему те же чувства?

Анаэль приподнялся, послушно открывая рот и безропотно позволяя экзорцисту влить в себя содержимое чашки. Тонкие пальцы скользнули по руке Константина, придерживая.
А руки у Константина теплые.
Анаэль вздрогнул, вспоминая, как эти пальцы прикасались к его лицу, волосам. Невесомо, задумчиво, почти нежно.
Мысли начали путаться, Падший жадными глотками допил содержимое чашки, и все так же, не отнимая пальцев от руки экзорциста, поднял на него потемневший взгляд.
Чего он там хотел от своего врага?
Он уже не помнил.
Еще немного...
Не уходи...
Сознание медленно отключалось, перед глазами все плыло. И к тому моменту, как демон наконец понял, что в чашке было снотворное, его сил хватило только на то, чтобы бросить на Константина полный обиды и укора взгляд. Чтобы тут же отрубиться.
Пальцы соскользнули с все так же сжимавшей пустую чашку ладони, и рука падшего безвольно упала на покрывало. Темные волосы рассыпались, обтекая бледное болезненно худое лицо темным шелком, а между бровями залегла крохотная недовольная складочка. Спустя пару минут разгладилась и она, стирая с лица Эдемского Змея все следы эмоций.
Анаэль спал.

+2

16

Надо же, сколь безропотно враг прижался губами к чашке - залюбуешься. И Константин залюбовался, скользя взглядом по идеальным, уже почти зажившим губам, по кадыку, ритмично ходящему под тонкой кожей, с которой ещё не совсем сошли синяки, по тонким пальцам, как-то доверчиво стиснувшим его ладонь, так, словно Константин вдруг мог отобрать у демона невероятно вкусный напиток, хотя экзорцист точно знал, что зелье не то, чтобы сильно приятно на вкус... Залюбовался, представляя, что вместо лекарства в чаше яд, и эти потемневшие глаза сейчас закроются навсегда, чтобы больше не появляться в кошмарных снах экзорциста и не менее жуткой реальности...
На удивление, подобные мысли не вызвали должного оптимизма и воодушевления, скорее, наоборот. Они были какими-то рефлекторными, фоновыми. Рука демона бессильно упала на покрывало, а экзорцист всё ещё сидел на краю кровати, задумчиво рассматривая спящего врага.
Сейчас, когда губы не кривила язвительная усмешка, с Анаэля можно было иконы писать. В очередной раз стало ясно, что он Ангел, Старший Ангел, один из Первых, прекрасный и не созданный для того, чем промышлял в Аду.
"Что же тебе не сиделось спокойно в Раю, Белокрылый?.. Что такого прельстило тебя, что даже ангельская неподкупность дала трещину?.. Ради чего ты стал Падшим, враг мой?.."
Вряд ли он когда-нибудь получит ответы на эти вопросы. Спрашивал уже. Лишь раз Анаэль соизволил ответить, в одном из промежутков их очередной стычки.
"Тебе не понять."
Да и не важно это все уже. Они - по разные стороны, и сосуществовать спокойно им не дано.
Где-то фоном Константин отметил, что пальцы у демона прохладные. Мёрзнет? И так же рефлекторно укутал Анаэля покрывалом.
"Нет, демон. Я не дам тебе умереть мучеником, не выйдет. Только не так. Ты будешь жить, потому что сейчас я так хочу."

...Слухи о том, что произошло в катакомбах, распространились очень быстро, но никто не знал подробностей, потому что ни один из Ордена не уцелел.
Поговаривали о мучениках, о легионе демонов, явившихся на подмогу издыхающей твари. Погибших причисляли к лику святых.
Константин только криво улыбался, глубже натягивая капюшон и пряча лицо от промозглого ветра и от излишнего любопытства.
Потом нашёлся-таки очевидец, заметивший, кто и с каким грузом на лошади уезжал из катакомб. Не бежал, не пытался скрыться, а шёл спокойным шагом, словно сделавший благое дело.
Недовольство нарастало.

Константина слишком хорошо знали в этом городе,  чтобы выступить против него в открытую и оспаривать его решение, но кто-то умело подогревал людской гнев. У погибших были дальние родственники, стягивающиеся в Лондон со всех концов страны. Кукловод ловко дёргал за ниточки, не пережимая, но и не давая волю.
Константин стал прятать лицо за капюшоном, брал продукты только у тех, в ком был уверен. Пока не начал замечать сомнение и в их взглядах.
Тогда он понял, что пора уходить.
Потому что недолго до того часа, как разъярённая толпа с вилами двинется к охотничьему домику на опушке.
Он не был уверен, что сумеет отговорить людей.
Единственное, что беспокоило экзорциста, так это демон, который поправлялся очень медленно.
Тогда накатывала злость на его мучителей, сделавших с его, с его! личным врагом такое, что имеет право делать лишь он!..
А еще Константину было интересно, с какой же стороны - Тёмной, или Светлой исходит угроза. Да, Анаэля мучил Орден, однако подбил их к этому демон. Кошмарный, извращённый союз Добра и Зла.
Ещё одно доказательство, что объединяясь с Тьмой Белое стаёт Черным. Потому что Тьма никогда не даст Очищения, лишь запачкает.
А сейчас кто-то умело продолжал травлю, и даже имя Джона Константина вскоре не будет в состоянии остановить опьянённых запахом крови людей.
Следовало спешить.

... Возвращаясь в домик, Константин нёс не столько продукты, сколько травы и порошки, из которых собирался варить зелья для поддержания сил. Следовало уйти на юг. Времени у них было в обрез.
Распахивая двери, экзорцист подумал, что демон вполне мог уже проснуться и сбежать, но, впрочем, от этого не хуже. Как говорится, баба с возу...
Прогнав неуместную досаду, возникшую при мысли о неблагодарности Анаэля (ересь какая!), экзорцист сбросил плащ, и прошёл сени, открывая дверь в комнату и на ходу стягивая свитер. За несколько часов, что его не было, комната успела остыть, и следовало заново натопить печь на ночь.

Отредактировано Konstantin (2010-09-11 15:05:49)

+2

17

... Сильные руки обнимают за плечи, а по нежной коже шеи скользит горячий язык. Нехитрая ласка, только их ласка, и каждый раз Анаэль тает и выгибается, получая удовольствие, едва ли не большее, чем когда они занимаются сексом.
Шея вообще была самым чувствительным местом Падшего, он-то и волосы длинные носил, чтобы кто попало руки не тянул. Потом только понял, что ошибся. Длинные тяжелые, переливающиеся всеми красками ночи волосы, притягивали еще большее внимание.
С губ демона срывается тихий стон, и сзади раздается довольный смешок. А через секунду Анаэля целуют за ухом, прижимая к себе еще сильнее.
- Не позволю уйти, тебе нечего делать в мире людей, душа моя. Оставь эту работу слугам.
- Нет, - Анаэль упрямо вертит головой, отстраняется, выскальзывает из объятий. Он принял решение. Никто и ничто не смогут помешать ему в том, что он задумал.
- Твоя ненависть слишком сильна. Я, если честно, и не подозревал, что ангелы способны ненавидеть. Или здесь что-то другое, Анаэль? Что тебе на самом деле нужно от этого экзорциста? Простой смертный, ну, подумаешь, способен к реинкарнации и знает то, чего порядочный человек и знать не должен.
- Я не ангел, - привычно огрызается Анаэль, кутаясь в меховую накидку. - Я и сам не понимаю, Вель. Только он - мой, любого, кто посмеет перейти мне дорогу ждут большие неприятности.
- Кажется, мне стоит начать ревновать.
- Пф! ...

... Желтые глаза смотрят прямо, открыто, с легким вызовом. Он вообще не умеет прятать или отводить глаза, его враг. И кто придумал, что у Константина глаза желтые? Они янтарные, кипящий янтарь и лед. Они темнеют, когда он злится, и становятся почти солнечно-золотыми, когда ему весело. Странно, но его привычная реакция на Анаэля - какой-то нездоровый исследовательский интерес и смех.
Ох, и бесит же этот взгляд!
Сколько раз Змею хотелось выколоть эти наглые издевательски смеющиеся глаза.
Демон он, не экзорцист, просто ему сообщить об этом забыли...

... - Ну давай, покончим уже с этим, экзорцист.
Разбитые в кровь губы двигаются с трудом, еще труднее улыбаться. Но он выдержит, все вытерпит, в конце концов осталось недолго. В этот раз он проиграл. Константин оказался хитрее, изворотливее, умнее. Переиграл Эдемского Змея, умница желтоглазая. Что же ты сейчас медлишь?
И уж точно он не закроет глаза, до самого последнего мгновения утопая в раскаленном янтаре
Кто сказал, что экзорцизм это больно?...

...- Не ждал, Джон? Думал, я не вернусь? - шипение Анаэля срывается на хрип. Он сорвал голос. Так смеялся когда понял, что удалось заманить в ловушку своего драгоценного врага, что окончательно осип. - Я всегда возвращаюсь, пора бы запомнить.
Острые когти оставляют на бронзовой от загара коже глубокие рваные полосы, тут же наполняющиеся темной кровью.
Нет, Джон Константин, это не боль, больно будет много позже.
И было.
А потом он убил его. Вырвал сердце из груди и долго смотрел в ставшие почти прозрачными медовые глаза. Анаэль смеялся ему в лицо, он так мечтал, чтобы это стало последним, что запомнит упрямый экзорцист.
И только, когда жизнь окончательно покинула тело, а сердце в его руке перестало биться, с душераздирающим стоном осел на пол, сворачиваясь в клубок, обхватывая себе руками за плечи, впиваясь ногтями в кожу, раздирая ее так же, как до этого делал с Константином.
Он чуть не сошел с ума. И сошел бы, если бы не Велиал, который нашел его, глухо воющего, с сорванными ногтями, всего в крови. Велиал всегда спасал его, знал, что ему грозит беда, успевал прийти за секунду до того, как станет поздно.
А Анаэль понял тогда, что больше никогда не сможет убить Константина.
Вот только ему об этом знать совсем не обязательно...

Велиал, Вель, приди, забери меня отсюда, помоги. Ты же не оставишь меня одного, не оставишь?
Надо только позвать, только хорошо позвать, и он придет и сметет тут все, выжжет эту землю до тла. За то, что посмели поднять руку на его сокровище.
Надо только позвать!

- Джон!
Анаэль вынырнул из кошмара, рефлекторно подаваясь вперед. Почти сел, протягивая руки кому-то невидимому и тут же упал на подушки, все еще пребывая во власти сна. Глаза Падшего закрылись, темные ресницы дрогнули.
Демон почуял беду. Опасность была совсем рядом.
Он не помнил того, что кричал во сне, уже почти и самого сна не помнил, только давящее чувство вины и омерзения к самому себе.
И только почувствовав холодную влагу, пропитавшую подушку, понял, что это слезы.

Отредактировано Анаэль (2010-09-12 10:03:06)

+2

18

Анаэлю снился кошмар.
"Надеюсь, про меня" - мелькнуло в голове экзорциста, пока он расставлял на печи греться воду, и раскладывал на столе травы и запасённые заранее ингредиенты.
За окном совсем стемнело, и дождь усилился, превращаясь в серый, мерзкий ливень. В такую погоду хозяин собаку на двор не выгонит, не то, что святой войной идти. Оставалось совсем немного времени...
- Джон!
Константин вздрогнул, не веря своим ушам, и обернулся. Демон отчаянно тянул руки, а потом бессильно откинулся на простыни.
Очередная уловка?..  Экзорцист неспешно приблизился, и мягко опустился на край постели.
Протянул руку, осторожно проводя по щеке Анаэля. На кончиках пальцев осталась влага, и Константин задумчиво коснулся ими своих губ. Странно, но слёзы демона были почти сладкими на вкус.
Тонкие брови отчаянно хмурились, и Анаэль действительно спал. Либо же - очень умело прикидывался, разыгрывая целый спектакль для одного излишне доверчивого экзорциста. В коварстве Падшего Константин ни на секунду не сомневался.
Длинные ресницы слиплись на кончиках, а губы дрожали.
Пора с этим заканчивать.

Экзорцист осторожно сжал левое предплечье Анаэля, единственное целое место на теле. Можно было, конечно, еще шею стиснуть, но тогда Константин вряд ли бы добился желаемого результата.
- Просыпайся, плакса. Все подушки соплями измазал. Теперь вот, наволочки стирать. - С ворчливого тона можно было еще и яд сцеживать. - Можешь поведать мне, что же такое тебе приснилось. Я выслушаю и дам поплакать на своём вражеском плече. Сюда, в пентакль, пожалуйста. - Никакого пентакля на плече, разумеется, не было. Экзорцист довольно усмехнулся, наблюдая, как потерянно-растерянно-обиженно-невинное выражение лица демона приобретает здоровый румянец и привычный яростный блеск в глазах.
Вот так. Пусть злится.
Пусть ненавидит и кривит красивые губы в саркастичной улыбке.
Потому что когда он такой сонный и беспомощный, со следами слёз по щекам...
Его очень сложно ненавидеть.
А это ведёт к сомнениям. А сомнения.. впрочем, на то же он и демон.

+2

19

По мере того, как Константин говорил, Анаэль бледнел все сильнее и сильнее. Потом по белым, как мел, щекам пополз красными пятнами румянец стыда, а глаза Падшего полыхнули яростным огнем.
Забыв о том, что кости еще не до конца срослись, он рванулся вперед. Потеряв от злости и обиды контроль над собой, он хотел только одного - выцарапать собственными руками ненавистные желтые глаза, стереть мерзкую ухмылку со скорпионьих губ, вырвать проклятый язык.
Ненависть клокотала в душе с такой силой, что выброс энергии, потраченной на атаку оказался слишком большим.
Длинные ногти распороли кожу щеки, оставив на лице экзорциста три глубокие кровоточащие царапины.
- Ненавижу! Ненавижу! - захлебнулся яростным криком демон, понимая, что сил не хватает даже на то, чтобы зарядить кулаком по этой наглой ухмыляющейся роже, разбить в кровь бледные губы.
О, теперь Анаэль твердо знал, за что он ненавидит этого желтоглазого ублюдка.
Константин одним своим присутствием пробуждал все худшие стороны души Анаэля: жажду убийства, разрушения, крови. Всего того, что бывшей ангел  ненавидел и чурался даже в бытность свою демоном.
С экзорцистом всегда было невыносимо сложно. Падший сам недоумевал, что за сила заставляет его раз за разом, реинкарнация за реинкарнацией находить старого врага и снова и снова окунаться в это безумие. Не иначе, он мазохист.
Анаэль вздохнул, приступ ярости прошел, уступив место безразличию. Сейчас ему было все равно, удавит его Константин за подобное светопреставление или изгонит к чертям собачьим. А, может, все-таки отравит?
Не так обидно.
- Ты пожалеешь, что посмел разговаривать со мной в таком тоне, экзорцист, - голос Анаэля, непривычно глухой, отчетливо прозвучал в звенящей тишине комнаты. - Ты пожалеешь.
Но самое страшное, что он позволил увидеть ему настоящего себя, открылся настолько, что врагу стало противно и стыдно за него.
Теперь было стыдно самому Анаэлю.
Странно, но сейчас он почти чувствовал благодарность. Константин не дал ему расклеиться, начать жалеть себя, опустить руки. Он прав, лучше ненависть.
Верный враг, ненавистный соперник.
Он понимал его лучше, чем кто-либо.

+1

20

Ого! Вот это реакция - движения Анаэля вновь обрели змеиную быстроту и точность. Константин не успел отшатнуться, а щеку обожгло болью. Кровь после ударов Анаэля всегда хлестала ручьём.
Тем лучше даже - половину зелий нужно было заваривать на крови, да и Печати рисовать на столе чем-то надо. Конечно, Константин предпочитал немного вскрывать запястье, но раз уж такая оказия...
Ну и еще осознание, что так вопить и дёргаться у Анаэля силы уже есть, а, значит, выздоравливает.
Прижав пальцы к щеке и мысленно подсчитывая, хватит ли этого, или все же придётся заимствовать и из руки, Константин мерзко улыбнулся.
- А где же благодарность, что я разбудил тебя и спас, тем самым, от кошмаров?.. Впрочем, о чём это я. Благодарить два раза в день - это чересчур для тебя, ты и после первого раза никак в себя прийти не можешь.. - Ядовито проскрипел экзорцист, смеряя врага почти весёлым взглядом. Встрёпанный, злющий, Анаэль все равно продолжал напоминать раздраконенную кобру, и это смешило.
А еще, кажется, все это представление со слезами таковым все же не было. Или еще не закончилось.
Неизвестно почему, это видение сильно зацепило Константина.
Наверное, потому, что Анаэль никогда не позволял себе слёз. По крайней мере с ним. Даже под пытками.
Надо выбрасывать это из головы.
Экзорцист поднялся, направляясь к столу.
- Ты придал мне вдохновение для того, чтобы сварить новую отраву. Тебе понравится, - почти весело заявил он, вычерчивая окровавленными пальцами на столе несколько мощных печатей.
Спасибо, Анаэль, крови как раз хватило.

+1

21

- Ты придал мне вдохновение для того, чтобы сварить новую отраву. Тебе понравится.
- Не сомневаюсь,- прошипел Анаэль, одаривая экзорциста гневным взглядом.
Не убил.
Даже не ударил.
Падший злился. Поддавшись эмоциям, повел себя, как одержимая истеричка, бросился рожу царапать. Разве так поступают нормальные демоны? Нормальные - нет. В этом Анаэль был четко уверен. Разве что списать на общее ослабленное состояние и излишнюю нервозность?
Волосы теперь растрепанные, да и сам демон наверняка со стороны выглядит, как взъерошенная нахохлившаяся птица. И что теперь делать прикажете? Просить желтоглазого гада расчесать спутанные пряди? Вот он обхохочется! Еще и повязки сползли, и ребра нещадно болят. Регенерация проходила на удивление медленно, так долго Анаэль еще никогда не восстанавливался.
Интересно, что там за отраву готовит Константин? На то, что он решил отравить демона уже надежды не было.
Анаэль прислушался к внутренним ощущениям. Кроме ребер болела нога и рука. А еще шея.
"Душил он меня что ли, пока я был без сознания?"
- Джон, - голос Падщего вновь лился серебряным ручейком, пробираясь в сознание и заполняя его тихим прохладным шелестом весеннего леса. - Что у меня с шеей? Я голову не могу повернуть. Больно. И... есть очень хочется, что у нас на ужин?
Глаза Анаэля посветлели, меняя цвет. Теперь он с интересом наблюдал за манипуляциями Константина, подмечая выверенную точность движений и уверенность, с которой тот начертил печати и разложил по кучкам травы.
- Чем будешь меня травить на этот раз?

+1

22

Ну вот. Анаэль успокоился, снова напяливая маску святой невинности, и голос его звучал не в пример слаще недавнего вопля. Хотя, если быть честным, сорванный от ненависти, голос Падшего нравился экзорцисту куда как больше.
Он закинул в котелок необходимые травы и засёк время. Комната почти тут же наполнилась ароматами мяты и шалфея.
- Кошка дохлая тебе на ужин, - зло проговорил экзорцист, склонившись над глиняным кувшином и отсчитывая капли собственной крови, капавшие на круглое донышко. - Ею тебя и отравлю...
Следовало же ещё помнить о том, что отвары придётся делать без ладана и мирты, ибо кое-кто развопится о невероятной жестокости некоего желтоглазого гада, заставляющего глотать такие мерзкие зелья...
Подавив вздох, Константин повернулся, рассматривая замершего в постели врага, и отмечая, что надо бы сменить бинты (а для этого придётся снова опоить демона снотворным, потому что кости еще не совсем срослись, и смена повязок может пройти более болезненно, чем мог предположить экзорцист).
Встрёпанный и бледный, Анаэль стал более похож на некое инфернальное создание.. на демона или вампира.
Не торопясь, Константин вооружился заживляющей мазью, невозмутимо нанося ее на свежие царапины на щеке. Через несколько часов уже и следа не останется, но как знать, что ядовитый змей не устроил в постели засаду, задумав предпринять попытку выцарапать Константину теперь уже глаза?..
Напряжённый и готовый сломать Анаэлю вторую руку, если тот попробует дёрнуться, экзорцист подошел к постели, подвигая стул и усаживаясь рядом.
- С шеей? Шея у тебя была немного свёрнута. - Потянул саркастично, макая пальцы в банку и нанося на предмет разговора тонкий слой мази. - Если ты прекратишь извиваться, как уж на сковороде, то, возможно, она заживёт скорее. - Не теряя бдительности, он склонился чуть ниже, стараясь рассмотреть, везде ли он достал пальцами, измазанными в мази, не пропустил ли какого синяка.
Причина такой заботливости была проста: скоро им отсюда уезжать со всей возможной поспешностью, и тащить змея на своём горбу Константину совершенно не хотелось. Лучше пусть скорее оправится, и пойдёт сам. И совсем хорошо, если в другую сторону...
Замечтавшись об их с Анаэлем расставании, исполненном неспешного драматизма, экзорцист уже по второму разу осторожно втирал заживляющий и приятно  пахнущий состав в нежную кожу.

Отредактировано Konstantin (2010-09-14 01:05:52)

+4

23

- Кошка дохлая тебе на ужин.
Анаэль прыснул со смеху. Первый раз за все их знакомство демон смеялся не издевательски или злорадно, а совершенно искренне.
Вот же! Сколько всего случилось, а с какой-то дурацкой шутки он смеется.
Развеселившись, он даже не сразу обратил внимание на то, что Константин присел рядом и внимательно разглядывает его шею.
А заметив, замер.
Он же не собирается?...
Анаэль потрясенно смотрел на склонившегося над ним Константина, замерев и боясь лишний раз пошевелиться или вздохнуть.
От экзорциста приятно пахло свежим хлебом и молоком. А еще какими-то травами. Падший медленно втянул носом воздух и с удивлением отметил, что это запах ему приятен.
Как и вид плотно сжатых насмешливо искривленных губ, уголки которых чуть подрагивали. Возможно, оглашение меню тоже подействовало на экзорциста определенным образом.
Но не это заставило Анаэля замереть, затаив дыхание. Константин зачерпнул из маленькой баночки пригоршню целебной мази и принялся методично втирать ее кончиками пальцев в ссадины и синяки на шее. Ощущение было близкое к... ох, нет, только не это, только не там. Вот зараза!
Анаэль мало кого подпускал к себе, тем более не позволял прикасаться к открытой шее. Уж слишком чувствительной она была, Падший не мог устоять и млел и таял, как котенок, которого чешут под подбородочком.
Но не с опаснейшим же экзорцистом! Тем более, эта ласка была такой интимной, слишком интимной для Анаэля. А пальцы Константина были такими теплыми, движения такими осторожно ласковыми...
Зажмурившись, чтобы избавиться от наваждения, он понял, что совершил непоправимую ошибку. Точнее, это он понял чуть позже. До этого он хотя бы видел, кто производит все эти волшебные манипуляции с его шеей, теперь же ...
Анаэль изогнулся, подставляясь под ласкающую его руку, и плевать, что экзорцист вовсе не собирался этого делать, все лишь лечил, и тихо выдал утробное "Мррррр..." с такими томными интонациями, что сам не на шутку перепугался.
Испугано распахнув глаза, он неверяще уставился но Константина, судорожно соображая,что тот сейчас сделает: проблюется от отвращения или досадливо плюнет на  извращенца-врага и предоставит ему регенерировать своим путем?
Оба варианта были очень даже вероятны, но почему-то совсем не устраивали Анаэля.
Уже минуты две, как не устраивали.

+3

24

Пальцы на шее демона чуть дрогнули.
По правде говоря, Константин от неожиданности чуть не отскочил на добрую сажень - всё-таки, он ожидал от змея какой-нибудь гадости, и напряжённость несколько сковывала его движения. Не разобрав сразу, что за звуки издаёт враг, он недоумённо вскинул взгляд прищуренных глаз и в очередной раз онемел, встречаясь с каким-то томно-перепуганным взглядом оппонента.
Так-так-так.
Значит, занятый регенерацией, наш Падший святоша не умеет держать себя в руках от слова совсем?.. То-то он  кидается царапаться или метко плюёт ядом, а в следующую минуту уже тает под  такой незамысловатой лаской.
Вид перепуганного и потерянного Анаэля произвёл на экзорциста неожиданное впечатление.
Глянув на врага с непередаваемым выражением, Константин отдёрнул руку и резко поднялся, отворачиваясь. Впрочем, дрогнувшие плечи выдали Джона с головой, и не надо было даже в глаза смотреть, чтобы понять, что экзорцист отчаянно сдерживает хохот.
Рвущийся наружу, и усиляющий напор, когда память услужливо подбрасывает дивное видение мурчащего, а затем и ошалевшего от собственных реакций демона.
Смеяться хотелось просто безумно.
Смеяться легко, весело и от души.
Экзорцист сам не знал, что заставляет его сдерживаться и отчаянно делать вид, что он увлечён завариванием зелья - неужели щадит и без того потрёпанную гордость врага?..
Страшно хотелось прыснуть и дать волю накатившему не вовремя веселью.
Сдержался.
И даже смог сказать почти спокойным голосом:
- Жрать еще не раздумал?
К слову, ему самому уже тоже есть хотелось нещадно. Вычерчивание печатей на собственной крови отнимало довольно много сил, восстановить которые можно было двумя способами. Один из них сейчас категорически не подходил.

+2

25

- Жрать еще не раздумал?
Анаэль брезгливо скривился.
"Нет, ну все надо ему испортить. Все, к чему прикасается, о чем говорит"
Падший пожал губы, мысленно благодаря экзорциста за то, что тот все-таки не расхохотался ему в лицо и позволил сохранить остатки гордости. Вот где бы еще хладнокровием разжиться? На коже все еще горели прикосновения Константина, боли он больше не чувствовал, зато теперь ее сменило ноющее ощущение в паху. Случайная ласка, которая даже и лаской не была, собственно говоря, пробудила в Анаэле непрошеное желание.
О том, кто стал его объектом демон старался не думать. Его просто мутило от одной только мысли, что экзорцист мог вызвать в нем подобные чувства.
И сейчас Эдемский Змей судорожно соображал, было ли это случайностью или же его реакция на Константина всегда была такой неадекватной, просто раньше он не обращал на это внимания.
- Нет, не раздумал, - наконец соизволил ответствовать Падший, скользя взглядом по спине давнего врага. - Тащи свою кошку.
"А фигура у него что надо...только печати эти... фу! о чем я думаю?"
- Надеюсь, от этих твоих ядовитых отваров мне не станет хуже, - придирчиво протянул демон, испытывая дикое желание заехать в затылок экзорциста чем нибудь тяжелым.
"Ну повернись же! Я хочу видеть твои глаза. Я знаю, все пройдет, стоит тебе только опалить меня своей насмешливой ненавистью Ты же ненавидишь меня, Джон. Почему тогда смеешься?"
Чувство голода было непривычным, раньше он такого никогда не испытывал, видно, энергии все еще было недостаточно для полного выздоровления.

+2

26

Константин всё-таки прыснул - заявление про кошку из уст Анаэля говорило о том, что демон изрядно проголодался, и что окончательно пришёл в себя. Разумеется, никаких кошек в меню экзорциста не было, но сейчас он даже пожалел о том, что не подобрал никакую дохлую кошатину в первой же попавшейся подворотне..  Дорого бы он дал за выражение лица Анаэля, если бы Константин сейчас подал ему неаппетитно пахнущий кусок.
Джон повернулся, держа в руках небольшую миску с лёгкой кашей, и с сомнением посмотрел на демона. Можно ли ему давать уже такую пищу, или повременить?.. Каша была отлично проварена и буквально таяла во рту - такого Константин даже себе не готовил, однако в случае с  Падшим сложно было судить о том, восстановились ли его внутренние органы после промывания святой водой. 
В конечном итоге, он решил рискнуть. Шестые сутки. Даже при отвратительной регенерации всё внутри должно уже было прийти в норму, иначе как пояснить замедленное восстановление того, что снаружи. Только тем, что все резервы организм бросил на заживление тех травм, о которых Константин не мог позаботиться, не вскрыв предварительно Анаэля, как студенты-медики лягушку...
Он хотел было уже заняться ставшим почти привычным за эти дни делом - покормить Анаэля лично (кощунство какое, расскажи кому - не поверят!..), но внезапно передумал. С одной стороны, надо было приучать демона к самостоятельности, а то с такими успехами он еще месяц в постели пролежит. Всё-таки, левая рука у Падшего в отличной форме, и недавно он это очень ясно продемонстрировал.
А еще...
При мысли о том, чтобы снова сесть рядом.. видеть шею демона и, упаси Боже, испытать соблазн снова пройтись по ней кончиками пальцев... увольте. Слишком уж непредсказуемые реакции были у обоих на случайный контакт. Лишиться глаз Константин не хотел.
А потому он отставил миску, в два шага оказался у постели и ловко помог Анаэлю сесть, рассудив, что лучше быстрое прикосновение, нежели длительное сидение рядом.
Кажется, демон всё же очень быстро приходит в себя. Иначе пояснить свои сомнения экзорцист не мог.
Он никогда в жизни не проводил рядом с Анаэлем столько времени, да ещё так, чтобы не пытаться его убить.
Однако даже такой опыт - бесценен, и Константин смирился с осознанием этого.
На колени демону встал небольшой столик, специально для таких вот случаев, и не скажешь, что его экзорцист сколотил своими руками буквально за несколько часов - так ладно и качественно была выполнена работа. Джон аккуратно поставил на столик миску с кашей, там же была ложка, а рядом опустилось полотенце.
- Не подавись, откачивать не буду, - проворчал экзорцист, быстро отворачиваясь. Следовало еще доготовить отвары, а потом уломать демона их выпить.
Адовая работёнка.

+1

27

Анаэль сосредоточенно наблюдал за так называемой сервировкой его персонального столика. Константин что, его боится? Раньше он сам его кормил, с ложечки, как маленького, а теперь, значит, придется самому есть?
Почему-то стало обидно. Ну, что он такого сделал?
О звуке, который он издал, когда экзорцист втирал мазь в его шею, он вспоминать не хотел. Было как-то не по себе. До этого только Велиал удостаивался чести видеть мурчащего Анаэля,  и то по большим праздникам.
- Боишься, Джон? - не удержался Падший, кончиками пальцев беря ложку и зачерпывая из миски кашу. Медленно поднес ко рту, придирчиво оглядел со всех сторон, тихонько подул, остужая, и, наконец, спустя минуты три различных манипуляций, сунул себе в рот.
Великий Сатана, как вкусно!
Анаэль недоверчиво покосился на экзорциста, потом на кашу, потом снова на экзорциста. Константин возился с отваром и вовсю делал вид, что плевать хотел на гастрономические пристрастия Эдемского Змея и вовсе не наблюдает за ним. Анаэль чувствовал себя обманутым. В его вселенной не было места Джону Константину, готовящему ему вкусные сытные блюда, просто не было. Вот дохлая кошатина - в самый раз.
Но ведь вкусно же...
На секунду перед глазами Анаэля предстало странное видение: Джон Константин в одном лишь белом фартуке, с полотенцем, небрежно переброшенным через руку, с ложкой в руке, у печи готовит ему ужин. Длинная челка беспрестанно падает на глаза, и экзорцист сердито хмурится, откидывая ее со лба. Анаэль весь сжался и чуть снова не заурчал, на этот раз уже на всю комнату.
Святое Писание ему вместо сказки перед сном! Театр сексуальных фантазий Анаэля...
Похоже, еще пара дней и он полностью поправится, раз уже такой бред лезет в голову.
Безумно хотелось миску с проклятой кашей разбить о бедовую голову экзорциста.
- Правильно делаешь, что боишься, Джон, - мстительно повторился Анаэль. Это так, на всякий случай, вдруг коварный скорпион в первый раз не услышал. - Люди так слабы, так бояться собственных же желаний, что лучше им держаться подальше от того, что их смущает.

+2

28

Ядовитое змеиное шипение с кровати озвучивало самые худшие предположения экзорциста. С досады он чуть не перепутал травы, обжёгся о горшок и уронил на пол деревянную ложку.
- Заткнись и ешь молча! - наконец, не выдержав, резко развернулся он, собираясь припечатать еще и Формулой, лишающей голоса, но осёкся, глядя, с каким видимым удовольствием на физиономии извечный враг уплетает кашу. Это принесло сразу два положительных впечатления. Во-первых, откуда ни возьмись, всплыло довольство: с Анаэля бы сталось раскритиковать кулинарные таланты экзорциста, и тот бы ни на грамм не удивился. Наоборот - был к этому готов, и на кончике языка уже висели ответные ядовитые реплики, но... Но пришлось их спешно проглотить.
Удивление вперемешку с удовольствием - это еще что за новости? Да какая ему разница, что там подумает Анаэль о его стряпне - съедобно, и бог с ним.
А второе впечатление было отмечено фоном: значит, таки выздоравливает. Желудок уже не обжигает невыносимой болью, и появилось чувство голода. Это довольство Константин списал на удовлетворение от проделанной работы и осознание радостных перспектив, что коль скоро Змей так наворачивает кашу, так недолго осталось и до светлого момента их расставания.
Потому что Джон понял: сомнения всё же иногда пытаются появиться. И это было очень плохо.
"Помни о том, что это, Константин. Помни. Эта коварная тварь легко обидит невинного ребёнка, если ей захочется. Напугает женщину. Совратит святого..."
Зло сдув с глаз чёлку, экзорцист и сам наконец вспомнил, что следовало бы поужинать. Организовал и себе миску с кашей, устроился за столом и принялся жевать. Он думал, что аппетит пропадёт, но нет, от возмутительных заявлений Падшего тот только разыгрался ещё сильнее, и в какие-то три минуты Константин мгновенно расправился со всем,  что заготовил себе на ужин. Посуда отправилась в мойку, а сам экзорцист, бросив очередной испепеляющий взгляд на Анаэля и мысленно пожелав ему подавиться (неизвестно, правда, зачем), вышел в сени - следовало хоть водой облиться прежде, чем ложиться спать.
Сегодня он не отказал себе в удовольствии просидеть час в бане, однако, когда поймал себя на мыслях, что неплохо бы и раненого, как только он немного оправится, притащить в баню и прогреть - выскочил из оной, как ошпаренный, в растерянности соображая, есть ли такая болезнь, как синдром сиделки, когда все, на что смотришь, невольно рассматриваешь сквозь призму того, как бы этим оздоровить подопечного.
Кошмар.

... Вернулся экзорцист продрогший, с мокрыми волосами и в неторопливо пропитывающейся влагой одеждой, накинутой, видимо, на мокрое тело.
"Чтоб тебе икнулось, враг"
Купание привело Джона в чувство, а зелья были почти готовы. Экзорцист твёрдо решил держать себя в руках, и больше не показывать Анаэлю искренних эмоций. А то, видимо, истеричность заразна...
"Опыт. Это тоже бесценный опыт. Испытания. Прими их со смирением, слуга Господа."

Следовало напоить демона укрепляющим и снотворным, и ложиться уже спать...

+2

29

- Заткнись и ешь молча!
Молча, так молча.
Анаэль с трудом подавил желание пожать плечами. Опять он сердится. Странный...
Каша была вкусной, чувствовал себя демон гораздо лучше, особенно после перепалки с экзорцистом. Константин странным образом поднимал его боевой дух, наверное, сам не сознавая того.
А после того, как экзорцист выскочил в сени точно ошпаренный, настроение у Падшего заметно улучшилось. Доставать экзорциста демону доставляло ни с чем не сравнимое удовольствие. А чем еще заниматься, лежа перебинтованным с головы до ног в неудобной жесткой постели?
Что он там так долго?
Анаэль ыздохнул, задумчиво облизывая ложку и так и замер с ней во рту, когда в дверях наконец нарисовался сам объект, занимающий все мысли демона.
Он что, душ принимал?
Падший недобро зыркнул на экзорциста, оглядывая того с головы до ног. Серебряный взгляд скользил по одежде, прилипшей к мокрому телу, подмечая малейшие подробности.
Холодный? О, Джон, с чего бы?
Анаэль уже приготовился сказать какую-нибудь гадость, как вдруг понял, что ему самому тоже бы не помешало освежиться.
- Это не справедливо, - вздохнул он, отводя глаза. - Я тоже хочу принять ванну. Мне уже осточертело валяться в этих бинтах, даже не имея возможности умыться, - демон закусил губу, задумчиво изучая сидящую на потолке муху, оживленно перебирающую лапками.
Моется, зараза...
- Джон, я хотел бы помыться. Ты мне поможешь?
Анаэль был сама кротость и смирение. Лохань горячей воды сейчас куда важнее, чем имидж.

+2

30

Дивное видение Анаэля с ложкой во рту.
Константин только мысленно выдохнул, привычно медитируя: "...И не введи нас во искушение...", как Змей выдал новую порцию поражающих своей новизной идей. Мысль о том, чтобы купать Падшего не вызывала в экзорцисте ничего, кроме отвращения и раздражения, природу которых он сам понять в данный момент не мог.
Сам помоется. Будет повод скорее встать на ноги. А вот повязки сменить надо бы. Эти уже не пропитывались кровью, что было замечательно, однако во-первых, сползли, а во-вторых, всё равно следовало положить на заживающие переломы и порезы исцеляющую мазь.
Странно, но с бессознательным врагом проделывать это было как-то проще.
- Здесь не в чем мыться, - медленно потянул экзорцист, забирая импровизированный стол с коленей Падшего и подготавливая бинты и мазь. - Разве что под дождь выскочишь. - Он тщательно вымыл руки над ведром и вооружился ножом. - А вот с бинтами могу помочь.
Тем не менее, он заготовил миску с тёплым, хорошо разведённым отваром ромашки и несколько чистых полотенец. И направился к кровати, сев, теперь, на край, а бинты, миску с мазью, тканевые салфетки расположив на стуле.
- Не дёргайся. А то промахнусь, - счёл своим долгом предупредить он Змея, осторожно распарывая лезвием бинты, стягивавшие грудь и плечи Анаэля. - И лучше прикрой глаза. - Последняя фраза вырвалась сама собой, хотя раньше Константин не замечал за собой излишней гуманности.  Ничего нового Падший там не увидит, и сомлеть от видения собственной распоротой и заштопанной аккуратными стежками груди у него вряд ли получится. Хотя.. чем чёрт не шутит.
Разрезав бинты еще в нескольких местах, экзорцист вытащил их из-под Анаэля и швырнул на пол.
Одно из полотенец было вымочено в тёплом отваре, и теперь экзорцист осторожно протирал плечи, ключицы и грудь врага, стараясь не тревожить свежие швы.
Заметив, как пристально следит за процессом Змей, Константин решил, что тому неплохо бы отвлечься. Следующее влажное, приятно пахнущее  полотенце вписалось в лицо Анаэля.
- Впрочем, умыться можешь. - Одна же рука у демона свободна?..

Отредактировано Konstantin (2010-09-16 01:35:46)

+3


Вы здесь » "Eclipse". Проклятый отель » Внесюжетки » Смерть ему к лицу [игра завершена]