"Eclipse". Проклятый отель

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » "Eclipse". Проклятый отель » Флешбэки » Утерянные воспоминания [игра завершена]


Утерянные воспоминания [игра завершена]

Сообщений 1 страница 27 из 27

1

18 ноября 1774 года, Париж
Я начал вести этот дневник в день, когда понял, что еще есть ради чего жить. Я ждал тебя так долго. Я почти потерял надежду, что ты возродишься в этом мире вновь, я клял себя последними словами и едва не молился, чтобы ты вернулся. Я ненавидел себя за то, что вырвал сердце из твоей груди и сходил с ума от страха, что тем самым прервал нить твоих реинкарнаций.
Мое безумие длилось ровно до тех пор, пока мне не сообщили, что ты родился. Это случилось сегодня. Я до сих пор не могу унять дрожь, Джон Константин. Ты воистину по-ангельски бессмертен и непроходимо глуп, раз решил вернуться в мир, где еще есть я. Ненависть к тебе переполняет меня, мне трудно говорить, писать, даже дышать.  Я больше не сделаю такой ошибки, я больше не убью тебя. Ты будешь страдать медленно, так, как я все эти годы. Ты познаешь все муки Ада в надежде получить прощение и упокоение. Но этого не случится, экзорцист, я заставлю пережить тебя все то, что пережил сам, когда Он отказался от меня, когда меня предали родные братья, и отвергла моя земля. Я не оставлю тебя в покое до тех пор, пока ты не поймешь, что я чувствую, и не признаешь мою правоту, пока сам не начнешь доказывать с пеной у рта, какие низкие и подлые эти люди, и какой безжалостный трус ваш Бог.
Я не прощу тебя никогда.
Я уже иду, Джон.

15 марта 1774 года, Париж
Ты не поверишь, экзорцист, но я только сейчас смог возобновить свои записи. Заботится о младенце, скажу тебе, дело не из легких. Начать с того, что той шлюхе, от которой ты в этот раз родился, не было до тебя никакого дела, так что пришлось пристроить тебя в сиротский приют. Я до сих пор не понимаю, что милого в новорожденных. Видел бы ты свою мерзкую орущую рожу. Пока нес на руках до приюта раз сто порывался свернуть тебе шею. Насилу успокоил, ну кто бы мог подумать, что палец может заменить материнскую грудь. Или это только у экзорцистов так, Джон? Тянешь в рот все, что попало. Странное ощущение: мокро, мягко, тепло…
Ха, эта сучка монастырская, когда увидела тебя - даже брать не хотела! Ты только подумай! Сказала, что у тебя, мол, глаза какие-то странные, дьявольские. Дура набитая! Зато я смеялся до слез, еле доказал, что ты не антихрист. А все же Святую Церковь не проведешь, Джон Константин! Ха! Вот идиотизм!

4 июля 1774 года, Париж
Я снова вернулся. Ты вырос, Джон, поправился, перестал походить на вечно орущий злобный обтянутый кожей скелет. Беру свои слова обратно, младенцы ничего так, симпатичные, забавные такие. Нет, не ты, другие дети, так что не обольщайся, мелкая гадина, ты - то, как раз из тех, от которых собственные родители в ужасе шарахаются. Попробовал зарядить мне кулаком в глаз и выдрал добрый клок волос. Я запомню.

25 сентября 1774 года, Париж
Мне так много нужно тебе рассказать, и у нас так мало времени. Я больше не буду приходить к тебе, как делал все время весь этот год, я исчезну, позволив тебе расти самому, я не хочу, чтобы ты запомнил меня, Джон. Еще слишком рано, еще не время. Ты родился в смутное время, экзорцист и, боюсь, это не совпадение. В мире творится черт знает что. Вы люди никак не можете смириться со своими амбициями и уничтожаете все, к чему прикасаетесь и даже то, что создаете сами. Власть монархии висит на волоске, Джон, к власти пришел Людовик XVI, и знаешь, у меня ощущение, что он безумен. Эти бесконечные дворцовые интриги, праздное времяпрепровождение, впечатляющее мотовство, и все это на фоне промышленного кризиса и нескольких неурожайных годов. Люди жадны, глупы и безумны, я уже говорил тебе об этом, ничего ты все увидишь своими глазами.
Я специально привез тебя в Париж. Ты должен это видеть, эпоха Просвещения, как ее назвали, того стоит, поверь. Пир во время чумы, не иначе. Разве никто из них не видит, что происходит? Все катится черту под хвост, а они романы пишут. Лицедеи! Зато для демонов рай на земле, Джон. Вылезли даже те, кто от страха дрожал в Аду, боясь одного упоминания о крестном знамении, сейчас всем не до веры, а о нашем брате и думать забыли.

15 июля 1778 года, Париж
Осталось всего полгода. Так мало времени, кажется, эти четыре с половиной года промелькнули, как один день. И ты, наконец, вспомнишь меня, Джон.
Давно пора. За эти несколько лет все сильно изменилось, революционное движение набирает обороты, а демоны вносят смуту и раздор туда, где этого еще не сделали люди, но, должен заметить, у нас все меньше и меньше работы. Вам даже помогать не надо сами себя уничтожите. Безумные алчные твари!
Мне надоело просто ждать тебя, прости экзорцист, но я тоже хочу поучаствовать в этом празднике жизни. Я ударился в политику. Хожу на заседания Генеральных штатов от третьего сословия. Забавно, весело и настроение поднимает. Вырастешь – обязательно приглашу тебя туда, тебе понравится. Содом и Гоморра , Джон, если бы ты только знал, сколько тут тайн, и кто с кем спит…
Впрочем, сначала ты должен вспомнить. Вот этим и займись, проклятый скорпион, и не смей больше дохнуть от оспы, как последний бродяга, будто за тобой не присматривает лично высший демон. Еле вывел эти отвратительные оспины с твоего лица и тела пока ты спал. Ты улыбался во сне, тебе было больно, но ты улыбался.
Что тебе снилось, экзорцист?

18 ноября 1782 года, Париж
Только сейчас понял, какую чушь писал все это время. А ведь чуть не уничтожил в приступе бешенства, нет уж, пусть остается, пусть напоминает мне о том, каким я был идиотом. 
Два года прошло, а ты так и не вспомнил. Сейчас  я вряд ли смогу описать то,  что почувствовал, когда понял, что память к тебе не вернулась. Ты предал меня, Константин, предал! Если бы ты знал, как я ненавижу тебя за это!
А тогда я чуть не спалил этот вонючий приют вместе с монашками и этими грязными ублюдками, с которыми ты рос.
Никогда не думал, что способен на подобную вспышку ярости, теперь даже немного стыдно за свои поступки, хотя вряд ли ты узнаешь об этом, Джон.
Два года мне понадобилось, чтобы успокоиться и осмыслить ту подлость, которую ты мне уготовил, а за это время тебя умудрились найти они, слуги Люцифера. Я должен что-то предпринять, я не могу отдать тебя им. Только не сейчас…

25 декабря 1782 года, дорога из Парижа в Йер
Так неудобно писать в карете, жутко трясет, но времени у меня мало. Ты спишь на моих коленях, а я дрожащей рукой вывожу кривые каракули, то и дело рискуя перекинуть на тебя чернила. Я увез тебя из приюта, увез тайно, наврав тебе с три короба, что усыновляю по всем законам, что ты похож на моего младшего брата, погибшего три года назад при пожаре в поместье. Я так и не понял, как ты умудрился мне поверить, Джон. Мы же с тобой абсолютно не похожи!
В Провансе, в Йере у меня есть поместье, о котором никто не знает. Ты будешь жить там, под присмотром моих слуг. Они хорошие люди, экзорцист, и не знают о том, кто их хозяин, тебе они понравятся. Я не позволю Гончим Ада разорвать тебя в клочья, чего бы мне это не стоило. Я получил шанс переубедить тебя, говорить и обучать тебя, не оглядываясь на ту «святую правду», что нашептал тебе на ухо Михаил. Как же я долго ждал этого часа! Ты поймешь, как заблуждался, когда посмотришь на все под другим углом.
Кроме того, там свежий воздух, тепло и рядом Средиземное море, детям полезно бывать на свежем воздухе, парижский смрад явно не идет тебе на пользу, тем более, что в столице обстановка становится все более напряженной.

1 января 1784 года, Йер
Я вернулся в поместье под Новый Год, все-таки детям нужно внимание и подарки. Да, некудышний из меня воспитатель, мне кажется, тебе не понравились мои подарки. Наверное, настоящий серебряный кинжал для десятилетнего ребенка это слишком, ты так странно смотрел на него. Я долго сомневался, дарить ли тебе оружие, которым ты можешь ранить меня, но сомнения исчезли после того, как я встретил двух демонов, которые уж больно настойчиво пытались навязать мне свое общество. Не хочу, чтобы ты пострадал, когда меня нет рядом.
Зато я узнал, что ты умеешь улыбаться, Джон. Тебе понравились конфеты, которые я привез из Парижа. Раньше я никогда не видел улыбки на твоем лице, только отвратительные гримасы и издевательские усмешки. А зря, тебе очень идет чистая открытая улыбка, Константин. Надо будет не забыть заскочить в ту чудесную кондитерскую лавку в следующий раз. И ты опять улыбнешься…
Я доволен твоими успехами в учебе. Учителя не нарадуются, а твоя любознательность даже чуть - чуть похожа на жадность. Ты всегда был ненасытным, экзорцист. Но таким, как сейчас, ты мне нравишься. Пора начать обучать тебя фехтованию.

2 января, 1784 года, Йер

Мелкий  засранец! Напугал до полусмерти!
Не знаю, о чем думал я, обучая тебя латыни, но я чуть не самоизгнался в Ад, когда ты пробормотал какую-то белиберду из Священного Писания и ткнул меня подаренным мною же кинжалом. Оказывается, этот идиот, который обучает тебя истории, растрепал тебе о святой инквизиции, и тебя, естественно, безумно заинтересовал этот период истории,  и ты решил поиграть со мной в ролевые игры.
Уволю тупую скотину!
И все-таки я нанял для тебя учителя фехтования…

16 ноября 1786 года, Париж
Начал замечать, что в Йере я провожу времени  больше, чем в Париже, и меня это ничуть не беспокоит. Я привык быть рядом с тобой, и уже почти перестал опасаться, что ты вспомнишь свои предыдущие жизни. Я привык к твоей улыбке, к твоим прикосновениям, и уже больше не кричу, просыпаясь  по ночам, когда ты замерзаешь и приползаешь ко мне в постель погреться или рассказать, какой тебе приснился кошмар. Ты повзрослел, стал так похож на себя, на того экзорциста, которого я убил тогда…
Я долго думал. Наверное, все дело в том, что я с тобой сделал. Цепочка реинкарнаций прервалась, или же что-то пошло не так, и ты не смог вспомнить. Боюсь подумать о том, что предпримет Михаил, когда узнает, что его игрушка сломалась, и что ты теперь в моих руках.
Я еду в Йер, через два дня у тебя День рождения, уже двенадцатый, как быстро летит время! На этот раз я купил тебе именно то, что ты так давно хочешь. Тяжеленную книгу о святой инквизиции, будь она не ладна! И твои любимые сладости…
Уж лучше бы ты читал романы, Джон. Хотя, ты еще, наверное, мелковат для амурных дел.
Подумываю, не продать ли дом в Париже  и не переехать ли окончательно в Йер, к морю? Не знаю, возможно, подожду еще года два-три…

- Господин де Моро, карета подана, - застывший в дверях слуга склонился в низком поклоне.
- Что? Ах да, иду…
Граф Арман де Моро отложил перо в сторону и закрыл дневник. Пора ехать. Осень нередко радует проливными дождями, и дороги, ведущие в Йер, часто оказываются размыты так, что не пройти, не проехать.
А ему обязательно нужно быть там к послезавтрашнему вечеру.

Отредактировано Анаэль (2010-10-25 08:19:15)

+4

2

Из воспоминаний сестры Агаты.
15 марта 1774 года, Париж

Он действительно был странный. Взять хотя бы эти глаза... ненормальные, дикие, страшные. Даром, что вопил, как самый нормальный младенец.
Этот очаровательный граф, который привёз младенца, наверняка был его отцом, причём дитя явно не было рождено в законном браке. Интересно, где та бедная девушка, у которой отобрали ребёнка.. Впрочем, это уже не моё дело. И всё-же.. какой голос у графа!..

15 июля 1778 года, Париж
...Ребёнок с возрастом становился всё молчаливее, причём рос буквально по часам. Странно всё это. Граф появлялся еще несколько раз, и во время последнего визита был чем-то очень расстроен. Но дитя наверняка чувствовало, что де Моро - его единственная родня, ведь только в его присутствии лицо мальчишки светлело, ей-богу!.. А всё остальное время - слова клещами не вытянешь, молчаливый, нахмуренный.
Взрослый.
Наверное, поэтому его никогда не выбирали пришедшие в приют. Да из-за глаз его. Глянет - как будто в душу, только и отскакивай с молитвой да крёстным знамением. Не будет у мальчишки хорошей судьбы...

25 декабря 1782 года
Или кто-то украл мальчишку, или сам ушёл, неизвестно. Только вряд ли его кто-то хватится, разве что тот граф.. Странно всё это, но не могу сказать, что мне его не хватает - эти глаза ещё долго будут мне сниться, и храни нас всех Господь от лукавого!..
Какой, всё-же, замечательный граф Арман...

Из воспоминаний Константина
25 декабря 1782 года
У каждого из нас была мечта.
Нет, не одна и та же, но суть  ее всегда сводилась к одному: нас заберут отсюда.
Кто-то мечтал о том, что однажды в приют заглянут удивительной доброты и красоты люди, и заберут его, только увидев...
Кто-то мечтал о богатых родственниках, которые всю жизнь искали его и, наконец, найдя в приюте,  заберут, чтобы сделать наследником огромного состояния.
Кто-то просто мечтал о настоящих папе и маме.
Кто-то просто надеялся на то, что он понравится хоть кому-то, и безразлично, за что - за цвет глаз, волос, кожи...За голос.
Хотя последним не всегда везло: в этом мире было много злых людей, охочих до маленьких мальчиков и девочек.

Всё это я узнал от тех, кому посчастливилось вырваться и убежать, вернуться в приют. Но по большей части, не возвращались.
Это заставляло хранить настороженность, бдительно всматриваясь в лица приходящих.
Меня никогда не выбирали.
Хотя, странно признаться, я тоже мечтал.
Наверное, поэтому я ему и поверил.

Из воспоминаний учителя по фехтованию.
15 марта, 1785 года, Йер
Впервые вижу такое дитя. Конечно, многие сейчас обучают владению оружием с совсем юных лет, но, чтобы так быстро схватывать!..  Это невероятно. Тренируемся много и часто, в то время, пока мальчишка не сидит за книгами, выполняя задания наставников. Наверное, я к нему привязался. Всего три месяца знакомы, но ощущение, словно всю жизнь.
У него удивительные глаза. Даже не глаза, а, скорее, взгляд. Какой-то неожиданно взрослый и.. одинокий?.. Наверное. Сложно представить, что этот не по годам серьёзный мальчик страдает, но иногда мне кажется, что ему очень не хватает его опекуна, который, хоть и приезжает так часто, как может, но всё же временами вынужден уезжать из поместья на длительные сроки.
Впрочем, это не моё дело. Сегодня мы изучаем фехтование на двух кинжалах, а это, далеко не детское занятие, мне нужно подготовиться...

Из воспоминаний Константина
15 июня, 1786 года, Йер

И всё-таки, мечты имеют свойство сбываться.
Долгое время происходящее казалось мне сказкой. Мсье Арман, мало того, что привёз меня в удивительной красоты и роскоши дом, так еще и очень часто уезжал, практически предоставляя все владения в моё распоряжение. Всё было лучше, чем в мечтах. Он дарил мне дорогие и удивительные вещи, привозил конфеты. Сначала я побаивался, что он один из тех.. но это быстро прошло.
Я не знал, что и думать. Но все было хорошо и я перестал размышлять над этом. Особенно после того, как начал учиться.
Мне рассказали много интересного, и еще, что в мире существуют Тёмные силы, и есть Инквизиторы, которые с ними сражаются. Это так удивительно, что взрослые люди придумывают такое. Я не взрослый, пока, по крайней мере, так говорит мсье Арман, но даже я знаю, что монстров не бывает. Я как-то спросил у него, и он долго смеялся. Не знаю, что его так развеселило, но когда я спросил, смеется ли он из-за глупости придумавших такое, то он хохотал так, что упал в кресло и закрыл лицо руками. А потом взял меня за руку, и подтвердил, что монстров не бывает, и что люди, которые придумывают такие глупости - редкие идиоты. И так странно посмотрел.
Ну и пусть, идиоты, но всё равно это очень интересно, и мы играли с Гансом, садовником, в монстров и инквизиторов. Кусты роз были монстрами, а мы с Гансом подстригали им лапы большими ножницами.
А потом я сделал то же самое серебряным ножом, мне его мсье Арман подарил -  быстро-быстро срезал лишние ветви. Кажется, Ганс удивился, а потом они разговаривали с учителем по фехтованию...
Зачем мсье Арману так часто уезжать? Мне не нравится, когда его нет.

_______________________________________

- Мсье Константин!.. Мсье Константин, стойте ровно!..  -  Сказать по правде, мадам Луизе, прислуге, приглядывающей за мальчиком, было грех жаловаться. На своём веку она многих детей повидала, но настолько спокойного, послушного и серьёзного молодого человека, в его-то возрасте, видела впервые.  Единственное, что могло заставить его виться ужом и нетерпеливо подпрыгивать - это известие о прибытии в поместье графа до Моро.
Миг, последние банты затянуты, и служанка отстранилась, любуясь своей работой.
Тщательно причёсанный, в сшитом на заказ, идеально сидящем костюме, Джон Константин был похож на маленького джентльмена, или, что скорее, куклу - хрупкую и невероятно красивую.
Белоснежная манишка была сколота у горла дорогой брошью, изящный, бархатный жюстокор обтягивал тонкую талию, серебрясь изысканной вышивкой. Из-под него выглядывали бархатные же бриджи, ниже -  белоснежные гольфы и сверкающие, удобные ботинки.
На жюстокор по последней моде был надет камзол, с не менее изысканной вышивкой. Вся одежда была тёмно-оливковых тонов, как распорядился граф, еще не видевший своего воспитанника в праздничном костюме.
- Едут, едут!..  - Луиза подумала, что надо бы просить  Стюарта больше не поднимать такой крик: ее подопечный взвился, сделав невероятный прыжок прямо с табурета, на котором он до того нетерпеливо переминался с ноги на ногу, пока служанка заканчивала его туалет, и через миг каблуки его туфель застучали по мраморным ступеням лестницы, ведущей в холл...

... Переводя дыхание, Константин вылетел в холл, и замер, гипнотизируя дверь. Потом спохватился, одёрнув камзол и подтягивая сбившийся гольф. Тщательно уложенная причёска растрепалась, несколько прядей норовили упасть на глаза. На щеках расцвели красные пятна нервного возбуждения, и тут дверь щёлкнула, открываясь.

Отредактировано Konstantin (2010-10-24 14:32:57)

+4

3

Где-то на полпути к Йеру пошел дождь. Колеса кареты вязли в жидкой жиже, в которую за короткий промежуток времени превратилась дорога, и кучер то и дело с надрывом хлестал кнутом коней, раздраженно фыркающих от возмущения, что их заставляют тащиться в такую даль, да еще и на такой скорости.
Анаэль изводился от нетерпения, и раздражения, что приходится двигаться медленней, чем он запланировал, поэтому к поместью граф де Моро подъехал в весьма скверном настроении.

Не дожидаясь, пока кучер опустит ступеньку, Анаэль выпрыгнул из кареты, плюнув на то, что забрызгает сапоги грязью, все равно по приезду он собирался сменить свой дорожный костюм на что-нибудь более подходящее случаю.
Рывком распахнув дверь, он быстрым шагом вошел в дом, на ходу распуская заплетенные в косу изрядно промокшие волосы, и замер.
Своего воспитанника он не видел почти год. За это время Константин сильно вырос и повзрослел. Анаэль застыл, пораженный тем, как изменилось лицо юноши. Губы, еще по-детски пухлые, странно сочетались с серьезным взволнованным взглядом, а лихорадочный румянец на щеках навевал вполне понятные ассоциации. Юный Константин был явно возбужден. Неужели его приездом?
Анаэль окинул воспитанника пытливым взглядом, подмечая малейшие детали, с одобрением задержался на темно-оливковом костюме и тщательно уложенных белоснежных волосах, которые вот-вот норовили растрепаться. У Джона были на редкость непослушные волосы.
Подойдя к юноше, Анаэль вдруг опустился на колено и подтянул съехавший чулок, плотно закрепив его лентой.
- Вот так, - он поднял голову и, наконец, улыбнулся, завороженный пронзительным взглядом янтарных глаз. – И так…
Смеясь, граф поднялся с колен и растрепал непокорные волосы, которые тут же с благодарностью угнездились в привычный художественный беспорядок.
- Теперь порядок, - Анаэль отдал слугам трость и коротко распорядился. – Горячую ванну и поживей, а через час ужин, - и уже оборачиваясь к юноше. – Тебе очень идет костюм, друг мой, прекрасно выглядишь, в отличие от меня. Но сейчас мы все исправим, я только приму ванну и переоденусь, надеюсь, ты не сильно голоден и сможешь подождать еще немного? А затем готовься принимать поздравления, Константин, на этот раз ты наверняка будешь доволен, если, конечно, твои вкусы не изменились за год.
Анаэль дружески кивнул мальчишке и направился в свою спальню, по дороге нетерпеливо срывая с себя мокрую одежду, которую служанка сразу же собирала, стоило только господину графу скинуть ее.
Бриджи и сапоги Анаэль уже стянул в спальне, с удовольствием заворачиваясь в мягкий теплый халат.
«Он ждал. Значит, я правильно сделал, что приехал. Похоже, придется задержаться из-за дождя, выехать завтра не получится. Вот никуда и не поеду, не хочу в Париж…»
Признаваться в этом Анаэлю не хотелось, но нетерпение, написанное на лице Константина, пролилось бальзамом на его душу. Они становились ближе с каждым годом, ушло прежнее недоверие  и колючая ершистость, с которой экзорцист всего пару лет назад воспринимал каждый приезд своего опекуна.
Впервые Анаэля кто-то ждал, и по странной иронии судьбы этот кто-то был его злейшим врагом, пусть и сам ничего не помнил об этом.
«А, ну это все… сегодня я граф Арман, сегодня я хочу быть только им, и будь я проклят, если хоть кто-нибудь осмелится мне помешать!»
- Ах, да, я же уже проклят, - мрачно усмехнулся Падший, и резко обернулся на удивленный возглас.
«Вот идиот! Напугал служанку!»
Девушка, пришедшая сказать, что ванна для господина графа готова, стояла, удивленно хлопая глазами и прижимая полотенце к груди. Она не понимала, почему прекрасный господин Арман говорит такие ужасные вещи. В поместье его все любили и старались угодить, лишь бы видеть на его лице эту чудесную мягкую улыбку, которая казалось, была адресована только им и никому больше, слышать его чудесный завораживающий голос и серебристый мелодичный смех.
- Спасибо, Мари, уже иду, - ласково улыбнулся он и, не утруждая себя проверкой, ушла девушка или нет, сбросил халат и направился в смежную со своей спальней ванную комнату.
Горячая вода принесла облегчение утомленному длительной поездкой телу и внесла окончательный разброд в мысли Анаэля. Из головы все никак не шел восхитительный румянец на нежной коже, спущенный чулок и упрямые белоснежные пряди, на первый взгляд казавшиеся такими жесткими, но на самом деле мягкие и шелковистые, стоило только запустить в них пальцы. А еще, когда он завязывал ленту на чулке юного Константина, Падший заметил, какая у мальчишки тонкая талия и длинные стройные ноги.
- Константин, - тихо прошептал Анаэль, пробуя имя на вкус.
Теперь оно даже звучало как-то по-другому. Бледные щеки демона залил горячий румянец, и  ушел с головой под воду, будто стремясь раствориться в чудесном аромате розового масла, которое Анаэль так любил добавлять в воду. И тут же вынырнул обратно, понимая, что от горячей воды в его ситуации толку – пшик.
- И о чем я только думаю? – прошипел Анаэль, становясь в ванной и опрокидывая на себя ведро ледяной воды. – Проклятье! Холллодддно!

Отредактировано Анаэль (2010-10-25 08:18:26)

+3

4

Сердечко, пропустив пару ударов, забилось с утроенной силой. За год граф совершенно не изменился, только, кажется, стал еще красивее. Впервые Константин задумался, а человек ли его опекун, или, возможно, какое-то сказочное создание, пришедшее из тех рассказов, что иногда читала ему перед сном Луиза?..
Приятная улыбка, лёгкие, уверенные прикосновения..
Константин проследил взглядом ушедшего в сторону своих покоев Армана и выдохнул, сдерживая детское желание броситься вслед за ним, расспрашивая о новостях и..о нём самом.

Недоверие, сначала испытываемое Константином к спасителю, давно осталось в прошлом; граф не делал попыток влезть в личное пространство Константина, ни в его жизнь, позволяя последнему заниматься всем, чем вздумается, и, некоторое время спустя, воспитаннику стало обидно, что его игнорируют.
Нет, конечно, граф всегда с вниманием относился к Константину, однако практически никогда не делал первым шагов в их общении, и, надо сказать, эта стратегия дала свои плоды: ни к кому в поместье мальчишка не был так привязан теперь, как к столь редко появляющемуся графу де Моро.  Он с жадностью расспрашивал о нём прислугу, а та была только рада рассказать мальчику о том, сколь добр, благороден и щедр их хозяин, создавая в глазах Константина совершенный образ идеального существа.
А потому воспитанник очень нервничал, ожидая графа - они не виделись целый год, а вдруг мсье Арман уже успел разочароваться в Константине, и едет, чтобы вернуть его обратно в приют?..
При мысли об этом сердце замирало, и больно сжималось что-то глубоко в груди.

Юный наследник хотел выглядеть идеально. Стать хотя бы вполовину столь же идеальным, как его опекун.
И, конечно, напортачил.
А потому сейчас стоял, посреди прихожей, медленно заливаясь краской отчаянного стыда - надо же, он заставил графа с дороги поправлять на нём одежду!.. На миг взяла злая досада на служанку - это она виновата, что эти проклятые банты сползают!.. Но потом Константин взял себя в руки и выдохнул. Он понимал, что в случившемся виноват только он сам, и следовало побороть несправедливость в зародыше. Тем более, что Луиза, охая и причитая, уже снова вертелась вокруг Константина, сдувая с мальчишки несуществующие пылинки...

+3

5

Горячая вода отлично расслабила мышцы, согрела, а холодный душ, который устроил себе Анаэль заметно взбодрил. Почувствовав себя вполне отдохнувшим и изрядно посвежевшим, Падший не спеша одевался, напевая себе под нос слышанную недавно на улицах Парижа песенку. Настроение был великолепное, а предвкушение того, какое выражение лица будет у его воспитанника, когда он увидит, что привез ему в подарок граф, заставляло глаза Анаэля сиять от едва сдерживаемого нетерпения и радости.
Дразнить экзорциста, который каким-то неведомым образом проживал эту жизнь обычным смертным, доставляло ему неизъяснимое удовольствие. Все равно, что играть с огнем: страшно, горячо, смертельно опасно, но устоять невозможно, тебя тянет к нему будто магнитом, ты пытаешься удержаться, но бушующее пламя притягивает твой взор и ты попадаешь в его полную зависимость, вновь и вновь простирая к нему руки, в нелепой попытке погладить, усмирить, укротить.
Янтарное пламя желтых глаз огненным потоком лавы разливалось по венам каждый раз, когда Константин иногда подолгу, не мигая, смотрел на него. И требовалось некоторое время, чтобы прийти в себя, закусить губу до крови, напоминая, что экзорцист ничего не помнит, и все это только мираж.
Анаэль стоял перед зеркалом, придирчивым взглядом изучая свой костюм. Темно пепельные кюлоты, в тон им шитый серебром жюстокор и белоснежная рубашка с широкими манжетами из тончайшего батиста . Анаэль тщательно повязал поверх ворота шейный платок, скрепив его платиновой с аметистами брошью и, повертев в руках камзол, решительно бросил его на кровать.
К черту официоз! В конце концов он дома.
Волосы уже почти высохли. Изогнув бровь, граф пытливо разглядывал свое отражение. Оставить распущенными или собрать?
Обычно Анаэль просто расчесывал их и собирал сзади в низкий хвост, чтобы не мешали, но сегодня особый случай. Можно позволить себе немножко расслабиться и побыть собой.
Смешно! Интересно, что бы он сказал, если бы пару десятков лет назад ему сказали, что быть самим собой он сможет только в присутствии своего злейшего врага? Падший улыбнулся отражению и медленно провел расческой по всей длине волос, черным шелковым водопадом укрывших плечи, когда демон снял удерживающую их ленту.
"Так лучше, определенно лучше."
Подхватив под мышку привезенную коробку конфет и толстенное творение отцов иезуитов, он легко сбежал по ступенькам, успев застать весьма занимательную картину.
Луиза суетилась вокруг нахмурившего брови и досадливо закусившего нижнюю губу Константина и хлопотала, как наседка над цыпленком, причитая что-то по поводу того, что молодой господин ужасный непоседа, и что стоит ему сделать пару шагов, как все ее труды идут Рене под хвост (если Анаэль не ошибался, Рене был котом Константина, которого тот приволок в дом прошлым летом): чулки сбились, прическа растрепалась.
Константин едва заметно скривился и ощутимо напрягся, но молчал и терпеливо сносил все пытки нежностью и заботой, какие имели несчастье выпасть на его долю.
"Терпит. Такой милый!"
Анаэль прыснул от смеха, едва не выронив книгу.
- Луиза, оставь, он прекрасно выглядит, и все мы знаем, что это полностью твоя заслуга,- граф незаметно подмигнул мальчику и улыбнулся, подходя ближе. - С Днем рождения, Константин!
Наконец-то он отдал эту проклятущую книгу, конечно, с гораздо большим удовольствием он бы запустил ей прямо в голову того иезуитского крысеныша, который ее написал, но Константину нравится, а значит, наказание за сие непотребство отцам иезуитом на данный момент не грозит.
Коробка конфет незаметно перекочевала из рук Падшего в надежные руки Луизы. Джон был уже слишком взрослым, чтобы совать ему в руки сладости, как маленькому.
- А теперь идем за стол. Я ужасно голоден, почти двое суток в пути, сам понимаешь, - Анаэль обнял воспитанника за плечи и повел в гостиную. - Сколько тебе исполнилось, друг мой? Двенадцать? Ты уже совсем взрослый. Расскажешь мне, чем ты занимался все то время, что я был в Париже?
Слишком близко. И как сложно держать себя в руках. Но все еще слишком далеко, чтобы не удержаться от искушения.
Анаэль наклонился, заглядывая мальчику в глаза.
"О чем ты думаешь, экзорцист?"

+1

6

Слуги уже накрыли ужин, а Константин и шагу не мог ступить, чтобы за ним не побежала вереница свиты, читай, прислуги, которые понимали, что единственная их возможность угодить господину сейчас хмурит светлые брови и недовольно стреляет янтарным взглядом. Каждый стремился внести лепту в идеальный вид Константина: мальчишку любили, но в перспективе того, что здоровый и довольный воспитанник порадует их господина, забота и обожание, изливаемые на Константина, принимали поистине космические масштабы.
Кончилось тем, что Луиза разогнала всех, и вовремя, потому что по ступенькам как раз спускался (или правильнее будет сказать - сбегал?..) граф де Моро.
И служанка, и Константин на миг замерли, рассматривая графа. Сейчас он еще больше похорошел, хотя подобное казалось невозможным. Радость захлестнула душу Константина, когда он увидел, что мсье Арман подмигнул ему; как ни крути, он чувствовал обожание прислуги и желание каждого выделиться, и в душе радовался, что уж он-то у графа действительно особенный, иначе он бы не стал забирать его из того кошмарного приюта.
Луиза отступила на шаг, и в руки Константина опустилась тяжёлая книга. Тонкие пальцы уверенно сжали переплёт, но юному воспитаннику сейчас было отнюдь не до иезуитских талмудов: он не отрываясь смотрел на графа Армана и не мог насмотреться.
Константин как рас сейчас вступил в тот возраст, когда интерес к окружающему миру плавно сменяется интересом к тем, кто его населяет. Но, поскольку вся прислуга уже была тщательно изучена,  то для Джона оставалась лишь одна нерешённая загадка, все время ловко и надолго ускользавшая из круга общения.
Граф.
Непозволительно юный и невероятно прекрасный, и в то же время иногда, когда Константин пристально смотрел на него, граф вдруг казался ему невероятно взрослым, почти изначальным, но не внешне, а словно бы.. душевно. Что-то мелькало во взгляде такое.. словно бы мсье Арман знал что-то очень важное, и нёс это знание...
Знали бы слуги, какие мысли посещают Джона - наверное, шарахались бы от него, крестясь.

Но не стоило забывать о приличиях, и Константин, широко улыбнувшись, поклонился, прижимая подарок к груди.
- Благодарю вас, мсье Арман, - голос чуть охрип от волнения, но в остальном Джон с собой справился (не забыв проследить внимательным взглядом коробку конфет, перекочевавшую в руки к Луизе. Ну вот, теперь начнётся выдача одной конфеты в день.. - воспитанник мысленно вздохнул.)

Наставник приобнял его за плечо, и Константин, не очень любивший фривольные прикосновения, в очередной раз убедился, что все, что исходит  от графа  ему нравится. Другим он перестал позволять тискать себя ещё в девять. Нет, он не отбивался, не капризничал, просто смотрел таким взглядом, что протянутые к нему руки опускались сами. Здесь же наоборот хочется, чтобы граф проявил свою заботу, и, как не прискорбно, Константину очень не хватало этого сдержанного тепла.
Наследник уже приготовился подробно и достойно, как учили слуги, пуститься в нудный и причёсанный доклад о своём пребывании в поместье, как граф вдруг наклонился, заглядывая ему в глаза.
Словно в душу посмотрел, и опять этот ощущение - что граф знает больше, что он что-то знает о Константине, и не говорит, потому что во взгляде мсье Армана, помимо всех прочих чувств еще и словно ожидание чего-то, надежда и одновременно досада?..
Константин сбился, позабыв заученные слова, и на миг замер, изумлённо рассматривая красивое лицо графа. Совершенное. Без единого изъяна.
И, неожиданно для себя, маленький Джон  нахмурил брови, вперившись пристальным взглядом в серые, почти серебристые глаза и прямо спросил:
- Ты ведь ангел, да?..

+4

7

- Ты ведь ангел, да?
Анаэлю  понадобилось все его самообладание, чтобы не отпрянуть от Константина, машинально увеличивая расстояние между ними.
Сердце колотилось, как сумасшедшее. Неужели вспомнил? Демон смотрел на юношу застывшим настороженным взглядом, пытаясь понять, что же сейчас чувствует. Дикую безудержную радость от того, что его смертельный враг вернулся, не забыл его? Но чувствовал сожаление и только.
- Ангел? – Анаэль опустился на колени перед Константином, сжимая ладонями его предплечья. – Посмотри на меня, Константин! Смотри! Разве я похож на ангела? – ладонь скользнула по плечу к шее, выше, пальцы зарылись в светлые волосы, легко сжали, погладили затылок. – Нет, Константин, нет, друг мой, я не ангел. Ты разочарован?
Сейчас на воспитанника непривычно серьезным взглядом с едва заметной примесью нежности и заботы смотрел граф Арман. Демон Анаэль скрылся далеко в глубинах подсознания, уступая желанию продлить это нелепое представление. Интересно, как долго он еще сможет претворяться простым смертным? Он не имел ни малейшего понятия, знал только, что хочет, чтобы это длилось как можно дольше.
- Не стоит тратить бесценную жизнь, которую подарил тебе Создатель на то, чтобы пытаться разглядеть в других свет или божественное начало, друг мой. Среди людей святых нет, не найдешь, сколько не ищи. Иди по своему пути и не смотри ни на кого, Джон Константин. Не оглядывайся назад, не сожалей и не заглядывай вперед, в надежде узреть будущее. Не ищи предназначения, только дураки и глупцы ищут себе дополнительную работу и добровольно взваливают на себя бремя ответственности, которое никто на них не возлагал. Ты же не такой, Джон? Учись, читай, развивайся, мысли, наконец. А эту религиозную чушь выбрось из головы. Надо будет поговорить с твоим учителем. Мне не нравится то, что он вкладывает в твою голову.
Граф встал с колен и взял Константина за руку. Он задумчиво смотрел куда-то перед собой, непроизвольно сжимая тонкие пальцы Константина, на губах Моро играла недобрая улыбка.
«Я душу вытрясу из этого «светоча науки». Еще не хватало, чтобы этот недоэкзорцист мою спальню распятиями увешал, исключительно ради моего эстетического наслаждения»
Так они и вошли в обеденный зал. Рука в руке.
Слуги расстарались на славу, Анаэль одобрительным взглядом окинул стол.
Молодцы, подумали не только о нем, но и о том, чтобы угодить имениннику. Похоже, он несколько увлекся, расслабился, если даже слуги поняли, что единственное, чем могут заслужить похвалу своего господина – это искренней улыбкой его воспитанника.
Как просто! И если он продолжит в том же духе – сюда скоро сбегутся все светлые и темные или, того хуже, Михаил прознает, что Анаэль сделал с его любимой игрушкой.
Анаэль украдкой бросил взгляд на предмет его раздумий и неожиданно тепло улыбнулся. Блеск, появившийся в глазах юноши при виде той горы вкусностей, которые повар приготовил для них, мог сравниться разве что с радостью мудреца, познавшего истину.
«Красивый, чистый...
Константин…»

+2

8

Хруст. Тихий, короткий. Резкий, как будто палка сломалась. Стон сквозь зубы и изящная рука виснет плетью.
- Я предупреждал тебя, чтобы ты не дёргался. - Собственный голос кажется чужим, отстранённым. Вторая рука взмётывается в воздух, но тут же оказывается перехвачена, и снова этот кошмарный звук ломающейся кости. Теперь уже не стон, а всхлип, и тихий шёпот, в котором чётко различимо проклятие.
- Как же ты меня достал, Анаэль. Ненавижу. Ненавижу каждую клетку тебя, мерзкое исчадие Ада. Ты сдохнешь сегодня. И я постараюсь, чтобы твоя смерть была так же мучительна, как и страдания всех тех, чью жизнь ты сломал. - Палец легко касается длинного пореза на боку, размазывает кровь по белоснежной, мерцающей коже, чертит крест.
Всхлип.
- Как долго я ждал этого момента...
Не смотреть в глаза. Почему-то. Куда угодно, но не в глаза. И ломать. Изящные пальцы, тонкие запястья. Ненавижу. Сдохни. Сдохни. Сдохни!...

... Константин с криком подскакивает на кровати, его всего трясёт. Двери распахиваются, Луиза, бледная, в сбившемся чепце и длинной рубахе, с лампой в руке замирает на пороге.
- Мсье Константин!.. Что случилось?..
Он только мотает головой, сдерживая слёзы и стараясь не клацать зубами.
- Снова кошмар?...

...непонятно, отчего он вспомнил свои дурные сны именно в этот момент.
И понадеялся, что лёгкая бледность будет незаметна мсье Арману.
Надо ли говорить, что половина тирады воспитателя прошла мимо ушей наследника, который силился выбраться из несвоевременно накативших воспоминаний о кошмарах.
- Да, мсье Арман, -  только и кивнул он, хотя понимал, что, по сути, никакого ответа от него не требуется. И покорно пошёл следом за графом.
В зале их поджидал шикарно накрытый стол, и последние отзвуки сновидений  быстро вылетели из головы юноши, который заприметил свои любимые овощи и сласти. Отведённое ему место было во главе стола, а мсье Арман должен был сидеть напротив, через не такой уж длинный, но все же кажущийся Константину бесконечным, стол. Юноше хотелось быть поближе к графу, которого он столько не видел, но этикет требовал соблюдения правил, и пришлось смириться, занимая своё место напротив. Слуги принялись обслуживать господ, и, кажется, восхищённое сияние глаз маленького Джона было наградой для них настолько же, насколько - лёгкое довольство на лице графа.

Отредактировано Konstantin (2010-11-18 22:21:10)

+2

9

Не заметить растерянности на лице мальчика было невозможно. Константин иногда совершенно не трудился скрывать свои чувства.
Анаэль сильно удивлялся этому странному факту. Тот Джон Константин, которого он помнил, мог с легкостью обмануть лучших шулеров, он великолепно владел своей мимикой. Иногда даже Анаэль, которому казалось, что он уже вдоль и поперек изучил своего врага, тоже оказывался обманут показной холодностью Константина.
Но маленький Джон был из рук вон плохим актером. Казалось, что в этот раз, когда память к нему не вернулас,. он с жадностью нищего, попавшего во дворец, живет настоящей жизнью, в которой не надо быть быстрее всех, сильнее всех, умнее всех, чтобы выжить. В которой достаточно только теплого взгляда и легкого наклона головы, чтобы вызвать улыбку того, кого любишь.
В которой можно любить, привязываться к другим людям, обнимать их, когда на душе грустно или радостно.
И никто не ударит в спину.
Арман удовлетворенным взглядом окинул уставленный яствами стол, с одобрением кивнул слугам: они не забыли о любви юного хозяина к овощам, очень необычное пристрастие для подростка, следует заметить. Сам граф больше предпочитал фрукты.
Блеск восхищенных золотистых глаз вызвал на его лице задумчивую улыбку.
- Ты доволен, друг мой? Я смотрю, все изрядно постарались, чтобы угодить тебе в твой День рождения. Надеюсь, ты тоже приготовил для меня подарок, Константин, - Арман покачал головой в ответ на недоуменный и растерянный взгляд мальчика. - Я имею в виду, ты же расскажешь мне о том, что узнал, чему успел научиться? Что изменилось в тебе, а что осталось неизменным? Я читал твои письма, Джон, но этого недостаточно, ты же понимаешь? Я хочу услышать все от тебя.
Но сначала поедим?

Они были одни, так что можно было забыть про этикет. Времени, чтобы насытиться обоим нужно было немного, поэтому уже спустя пол часа, Арман встал из-за стола, подхватил свой стул и переставил его поближе к воспитаннику. Теперь он сидел всего в полуметре от него.
- Останемся здесь? Или поднимемся наверх? У нас еще остался десерт, а к нему я привез отличный чай. Если пожелаешь, можно распорядиться подать его в мою комнату, друг мой, - мягкая улыбка не сходила с губ графа, он легко коснулся кончиками пальцев запястья юноши, словно заранее одобряя любое решение, какое бы тот не принял.
Анаэлю было хорошо. И кажется он начинал понимать человеческое стремление иметь семью и детей.
Очень неожиданный опыт. Приятный. Но откуда это странное беспокойство?

+1

10

Аккуратно вытерев пальцы салфеткой, Константин повернулся к пересевшему поближе графу Арману. От него головокружительно пахло чем-то сладким, и мальчик подумал, что мысли о десерте весьма кстати. Тёплое прикосновение заставило мурашки по коже пробежать и Джон неловко, но довольно улыбнулся:
- Если это ничем не перечит этикету, мсье Арман. - Слуги изо всех сил старались вложить необходимые нормы и правила  в светловолосую голову, и, кажется, преуспели. Парнишке и хотелось подняться в комнату графа, побыть с ним еще, в неформальной обстановке, и, одновременно, он очень боялся показаться наглым и невоспитанным, и тем самым подставить под удар наставников. Он и так уже одного, кажется, опорочил в графских глазах, сослужив медвежью службу своим вопросом...

+2

11

- Забудь об этикете, Константин, - еще секунда - и Падший бы недовольно скривился, в который раз досадуя на то, что воспитанник вырос слишком уж послушным и нерешительным, как вдруг заметил, какими глазами смотрит на него мальчик.
Неожиданное нежелание увидеть досаду, боль, разочарование на этом красивом невинном лице, сменило острое ощущение страха. Он стал слишком зависим от Константина, и не важно, что они почти два года не виделись. Бывший экзорцист даже будучи ребенком, по-прежнему оказывал на него какое-то особое гипнотическое воздействие.
- То есть, я хотел сказать, - опустившись на одно колено перед креслом воспитанника, он тепло улыбнулся, беря его за руки, - сегодня же твой День рождения, можно обойтись без условностей. Давай будем делать то, что хочешь ты. У меня же только одно пожелание на сегодняшний вечер....
"Я слишком много внимания ему уделяю, слишком много времени провожу в Йере, все еще слишком много. Достаточно было просто вручить ему подарок, отужинать и отправиться обратно в Париж"
- Я хочу, чтобы ты улыбался, Константин.
Анаэль поднялся на ноги и отдал распоряжения служанке принести час с десертом в его покои. Если он не ошибается, а он не ошибается, то Луиза приготовила для именинника его любимый торт с шоколадом и сбитыми сливками. И если ему повезет, сытого и голодного Джона сморит сон уже часа через два. Он пожелает ему спокойной ночи, подоткнет одеяло, а затем мигом в карету и в Париж.
Нет необходимости оставаться в Йере на ночь, когда можно просто ... уехать.
"Просто сбежать..."

+2

12

Таким его и запомнил Константин - стоящим на одном колене у его ног, держащим за руку... Затем был долгий разговор в покоях графа, сладкое пирожное, и всё как-то смазалось, а наутро Константин понял, что Арман обманул его.
Он уехал ночью.
Мальчишка тогда страшно обиделся, и долгое время отмалчивался, практически не общаясь даже со слугами. Наставники боялись, что он и останется замкнутым, но миновал месяц, и Константин снова стал улыбаться.
А потом резко изменился, став уделять меньше внимания учёбе (но всё так же продолжая прилежно выполнять все требования наставников), и больше времени проводя в посёлке, общаясь со сверстниками и пропадая целыми днями неизвестно где. Приставленные к нему сопровождающие не могли удержать мальчишку в поле зрения дольше часа: он находил возможность улизнуть, и возвращался только поздним вечером, перемазанный, с травинками, запутавшимися в белоснежных волосах и сбитыми коленями и костяшками...
Луиза не переставала охать и ворчать, однако изящные костюмы вскоре сменились более практичной одеждой, лучше подходящей для постоянного бега и лазанья по заборам (по мнению почтённой служанки), и Константин стал практически неотличим от уличной шпаны, окончательно утратив сходство с красивой, изящной фарфоровой куклой.

...За год он сильно вытянулся, и к концу второго - возмужал. Теперь он часто пропадал еще и ночами, и наставники строчили по этому поводу грозные письма опекуну, но тому, кажется, было всё равно. По крайней мере именно так думал Константин, отправляясь на очередную вылазку.
Сегодня он не собирался возвращаться к ужину.

Начался июнь 1788 года... Тёплый, медовый.
Оглушающе пахло свежескошенной травой и звёзды россыпью мерцали прямо перед руками, кажется, качнись вперёд - и провалишься в небо с головой.
Константин выдохнул, закидывая руки за голову и вытягиваясь. В копне травы было мягко и свежо.

+3

13

Письма приходили почти каждый месяц. Слуги исправно информировали хозяина поместья об успехах воспитанника. Успехи эти, к слову, были не ахти какие, если, конечно, не считать того, что мальчик взрослел на глазах.
Анаэль еще долго пытался стереть из памяти вечер двенадцатилетия Константина, и к исходу третьего месяца ему, наконец, это удалось. Тем более что, если верить письмам из Йера, Джон тоже забыл о том, что граф бросил его, как следует не попрощавшись, вновь ожил и продолжил учебу.
Анаэль все пытался себя убедить, что успехи в учебе и тренировки воспитанника его не заботят, все самое необходимое Константин получил, теперь решать ему, что с приобретенными знаниями делать, но не раз ловил себя на том, что вновь и вновь перечитывает письма.
И, конечно, его не могли не беспокоить перемены, произошедшие с юношей.
То, что он начал общаться со сверстниками было нормально, в конце концов, Анаэль и добивался, чтобы экзорцист жил обычной жизнью и не пытался восстановить свою память. Пусть дерется с сельскими мальчишками, кружит головы девицам, мечтает об обычных вещах, займется чем угодно, только не забивает голову мыслями об ангелах и демонах. Так будет проще, для всех.
Падший пытался приучить себя к мысли, что его вечного врага больше нет, ему ничто не грозит, не надо ни с кем бороться, ни на кого оглядываться. Можно просто наслаждаться пребыванием в этом Содоме, сталкивая лбами идиотов в Собрании и парижских салонах. Сначала было забавно, потом обыденно, затем скучно и, наконец, стало невыносимо.
Анаэль не скучал по экзорцисту, нет, но в какой-то момент он понял, что ему больше незачем находиться в этом мире. Все казалось таким пустым, бессмысленным, нудным. Как заведенная музыкальная шкатулка. Постоянно проигрывать одну и ту же мелодию, зная, что ничего нового не произойдет, ее могут, разве что, забыть на полке, чтобы через несколько десятков лет, стряхнув слой пыли, взять в руки и завести опять.

Июнь выдался непривычно жарким, в Париже было адски душно и жарко. Вонь от сточных канав стояла невыносимая, а от мух не было отбоя, особенно в бедных кварталах города. Пыль грязных улиц, запах пота, табака и алкоголя, которым пропахли все салоны, вызывали в Анаэле бешенство. Он мог часами лежать в ванной, наполненной прохладной водой и травами. Аромат шафрана витал в воздухе, и, казалось, все костюмы Падшего пропахли им. Он почти не выходил на улицу, избегая всяческого общения, и пребывал в постоянном раздражении.
Три дня назад он получил очередное письмо из поместья. На сей раз, оно было не от наставника Константина, а от Луизы.
Женщина просила прощения у господина графа, что отвлекает его от важных дел и выражала  свою тревогу и опасения за будущее юного господина. По ее словам, Джон не ночевал в поместье уже несколько ночей, часто уходил из дома и вел себя непривычно отстраненно и замкнуто. Луиза писала, что почти уверена, что молодой хозяин влюбился, и боялась последствий.
Но, как понял Анаэль, больше всего ее тревожило то, что граф Арман может рассердиться, если узнает, что его воспитанник шляется по ночам, как мартовский кот и может скомпрометировать себя связью с какой-нибудь крестьянкой. И хорошо, если одной.
Анаэль уже раз десятый перечитывал безграмотные каракули Луизы и с каждым разом все больше мрачнел.
«Неужели я для того тебе нанял лучших учителей, чтобы ты девок по кустам зажимал?  А как же твои философские рассуждения, твои мечты? Ты всегда был особенным, Джон. Неужели ты просто возьмешь и превратишься в примитивного сельского кобеля? О, великий Сатана, я рассуждаю, как чокнутая мамаша!»
Падший с головой ушел под воду, а затем вынырнул, полный решимости осуществить пришедшую на ум идею.
«Пора нам поговорить, Джон. Так больше не может продолжаться»
Той же ночью Анаэль выехал в Йер.

+2

14

Сон был сладким.
Вообще Константин давно заметил, что ему лучше спится на свежем воздухе, чем в стенах поместья. Нет, там все было хорошо, но что-то сдавливало, душа словно рвалась куда-то и Константин всё чаще чувствовал себя, словно в клетке, словно бы он должен быть еще свободнее, еще опытнее, словно в душе его есть какие-то знания, которые пока, почему-то скрыты.
Эти ощущения тяготили его, и поделиться было не с кем - к сожалению, сельские ребята были не столь образованны, и всё же, достаточно узко мыслили. Про девиц тем более Константин не думал, максимум, что с них можно было взять - это хороший секс где-то на сеновале, да и то, первым, судя по всему, он не был ни у одной, что достаточно красноречиво говорило о качестве этих самых девиц.
Ему не хватало графа Армана. Он был уверен, с ним он мог бы поговорить обо всём, граф бы понял его... Но Арман лишил его такой возможности. Отказался от него. Видимо, все эти разговоры о младшем брате были выдумкой, иначе как пояснить эти исчезновения на несколько лет. Константин в жизни бы не поверил, что за год нельзя выкроить пару дней на визит в родное поместье.
А, значит, тут Арману делать нечего. Зачем тогда было забирать его, Константина из приюта? Красивую игрушку? Поиграл, и оставил?.. Его выучили, воспитали, затем ему передадут поместье.. к чему все это? Почему именно он?..
Он прекрасно помнил, что Арман украл его,  именно увёз ночью, Константин понял это не сразу, но со временем... Почему?..
Все эти вопросы изводили Константина, и, вкупе с ощущением того, что он забыл о чём-то важном, делали пребывание в поместье совершенно невыносимым.

В эту ночь он ушёл на берег озера. Взяв с собой подстилку, хлеб и вяленое мясо, а также флягу с водой, он решил ночевать здесь, благо, что от стоящей жары все комары попрятались и можно было спокойно спать хоть нагишом.
Устроившись у воды, Константин принялся кидать в зеркальную гладь мелкие камешки и следить за разбегающимися кругами.

+2

15

Всю дорогу до Йера Анаэль думал о том, что же и когда пошло не так. Он забрал Константина из приюта не для того, чтобы растить и воспитывать, как собственного сына или брата. Ему нужно было только одно: переиграть Михаила. Константин не должен вспомнить, кто он. Но, если так, почему он так привязался к мальчику? Разумеется, он пытался это скрыть от окружающих и от самого Джона, но себя не обманешь.
Анаэль давно замечал, с каким неодобрением относится прислуга к тому, что он так редко навещает своего воспитанника. Бедная Луиза никак не могла взять в толк, почему господин граф избегает юношу, о благосостоянии и воспитании которого так печется.
Анаэль не мог ответить на этот вопрос.
Последний раз, когда он приезжал сюда два года назад, он заметил в мальчике что-то, что сильно обеспокоило его. Тот ночной разговор, он никак не мог забыть его. Константин льнул к нему, не скрывая, как сильно соскучился, он смотрел так доверчиво, так... Анаэль не мог подобрать подходящих слов.
Это было неправильно. Он прекрасно помнил, какой истинный Джон Константин. Жестокий самоуверенный ублюдок, с явными признаками нарциссизма и садистских наклонностей. Решительный и непреклонный, лишенный всяких моральных принципов и обычных человеческих страхов. С ним было сложно.
Тот мальчик, которого забрал из приюта Анаэль был другой. Живой, любознательный, с чистым благородным сердцем, гибким умом и искренней доброй улыбкой.
Неужели это и есть настоящий Константин?
От этих мыслей становилось по-настоящему страшно.
"Лицемерная тварь. Хотел казаться хуже, чем есть?"
Анаэль застонал, сжимая пальцами виски, голова немилосердно болела. Зачем он снова едет туда? Чего он ждет?
"Сколько жизней ты прожил. Константин? Сколько нормальных? Ни одной? И это твое благословение, Михаил? И кто из нас демон?"

Разговор со служанкой занял от силы пару минут. Луиза, удивленная приездом графа, волновалась и то и дело запиналась, с трудом сумев рассказать, куда, по ее предположению, мог пойти юный господин. Женщину заботило вовсе не это, а то, все ли в порядке в поместье, и не обвинит ли ее граф в том, что не уследила за Константином.
Анаэль сбросил камзол и отдал его Луизе. Ночь была слишком жаркой, можно было свариться и в одной рубашке.
Искать воспитанника долго не пришлось. Он обнаружился на берегу ручья неподалеку от поместья. И, судя по тому, с каким удобством тот расположился, домой возвращаться сегодня никто не планировал.
Анаэль тихо подошел сзади и опустился на землю рядом с юношей.
- Это не лучший способ, Константин. Ты же должен понимать, что Луиза и остальные домашние с ума сходят, беспокоясь о тебе. Если не хочешь спать в душной спальне - дело твое, но зачем заставлять других переживать?
Анаэль старался не смотреть на подопечного, но почему-то не мог оторвать от него глаз. Джон сильно вырос за эти два года. Кажется, даже стал выше Анаэля.
По губам Падшего скользнула мимолетная улыбка. Он больше не сбежит, он останется. Хватит уже прятаться, пора посмотреть своему страху в лицо. К слову, очень красивое лицо. И когда он успел так вырасти?
- Я вернулся, Константин, - теперь Анаэль задумчиво смотрел на озеро, лунная дорожка завораживала почти так же, как и повзрослевший, но все еще такой юный экзорцист. - Насовсем. Я больше не уеду в Париж.
Он все-равно обыграет Михаила. Он подарит экзорцисту обычную жизнь нормального человека, и пусть его братец-садист удавится от злости.

+2

16

Константин закусил губу, отчаянно пытаясь удержать себя в руках.
Пропал на два года, а теперь, как ни в чём ни бывало, появился читать нотации о том, что неправильного делает его воспитанник? Хотелось вскочить и заявить, что ему уже все равно. Вернулся - не вернулся.. поздно. И к чёрту все эти лицемерные слова. И что он, Константин, не скучал и не собирается. И пусть Арман проваливает обратно в свой Париж. И вообще... краем глаза парнишка глянул на графа и вдруг заметил, что тот сидит прямо на земле. Тело само шарахнулось по подстилке в сторону, а блондин проворчал ломающимся, хриплым голосом:
- Пересядьте.
Потом подумал - а зачем всё это. Ничего он не будет говорить.. Вот еще, воздух сотрясать. Графу стоило раньше проявлять такую заботу, которую он решил вдруг продемонстрировать сейчас.
Поджав губы, парнишка сердито отвернулся и запульнул в воду камешком, разбивая лунную дорожку на мелкие светящиеся брызги.

+2

17

- Не стоит, мне удобно.
Мальчишка надулся, ясное дело. Анаэль и не ожидал, что Константин тут же бросится ему на шею после двухлетней разлуки. Наверняка, он обижен и зол на графа Армана, что тот так и не соизволил его проведать за такой долгий срок. А хотелось же, хотелось увидеть то же выражение на лице юноши, что и два года назад. С каким восхищением и немым обожанием смотрел на него экзорцист! А сейчас хмурит светлые брови и отворачивается.
Анаэль глубоко вздохнул.
Воспитательский талант и терпение не числились в списке его добродетелей, уж лучше откровенный разговор. Надо бы как-то объяснить ему, почему все так произошло. Но что сказать, если демон даже для самого себя оправдание не придумал?
- Ты сердишься на меня, Джон? - не оборачиваясь, спросил Анаэль, понизив голос на пару тонов. Низкий бархатный тембр был пронизан откровенностью и легкой грустью. Ему и было грустно, он не играл. Он просто хотел повернуть время вспять и как никто другой хорошо знал, что это невозможно.
Сложно склеить то, что однажды было разбито, возможно, и пытаться не стоит. Вряд ли Константин подпустит его к себе, позволит все исправить. Подростки безжалостны и бескомпромиссны.
Но запретить быть рядом он ему не может, уже хорошо.

+2

18

- Сержусь, - коротко ответил Константин, решив, что правда - лучше всего. А что ему сделается? Пора бы графу, наконец, кое-что объяснить своему воспитаннику, к которому он пылает таким расположением, что приезжает раз в два года на несколько часов.
Парнишка раздражённо поджал губы, чтобы не наговорить лишнего, а сказать сейчас хотелось ой как много. Однако быть похожим на истеричную девицу Константин хотел меньше всего, а потому отчаянным, почти героическим усилием воли взял себя в руки, попытавшись мысленно выбрать главное из всего того вороха вопросов и претензий, которые вертелись сейчас в голове, в душе и на языке.
"Что спросить первое?..  О том, зачем я ему? Почему он меня выбрал?.. Почему уезжает так надолго? Чем он занят там, в Париже, и почему не рассказывает. Откуда у нас такая куча денег?.."
Почему-то представить, что граф Арман работает в поте лица воображение отказывалось.
Константин растерялся. Тяжело вздохнул, и предоставил графу возможность задать сакраментальный вопрос.

+1

19

- И имеешь все на то основания, - все так же, не глядя на воспитанника, граф кивнул, понимая, что начать сейчас оправдываться - не самый лучший выход.
Было странно от мысли, что хочется понять, что же происходит в голове у Константина. Что он успел надумать, не имея объяснений странному поведению человека, выкравшего его из приюта и заботящегося о нем, как о собственном сыне или брате. Малодушие демона обернулось настоящей проблемой. Раньше он боялся долго оставаться наедине с мальчишкой, сейчас же понял, что хочет этого, но момент упущен, доверие потеряно, и юноша вряд ли простит ему столь долгое отсутствие в его жизни.
Анаэль вдруг в полной мере прочувствовал, что происходит с родителями, когда они, наконец, осознают, что их чадо выросло, стало самостоятельным и не желает слушать их доводов.
- Мне не стоило тогда так поспешно уезжать, - граф вздохнул, пошарил в траве, выбирая камешек и запустил его в озеро. Тот глухо булькнул недалеко от берега, даже не подумав скользнуть по поверхности озера. - Мне вообще стоило больше времени проводить здесь, с тобой. Но сделанного не воротишь. Просто я хочу, чтобы ты знал, что я сожалею о том, что мы с тобой так и не стали близки. Ты и не должен мне доверять, я понимаю. Так что все правильно.
Анаэль поднялся, чувствуя дикую усталость. Лучше бы вернуться в поместье, пока он не завалился спать прямо на голой земле. А Константин, если ему так уж хочется, может остаться. Спорить с раздраженным и обиженным подростком себе дороже.
Он перевел взгляд на экзорциста, Джон явно раздосадован, губы поджал, на него не смотрит. Нехорошо как-то, совсем нехорошо.
- Пойдем домой, Константин, - Анаэль протянул юноше руку и устало улыбнулся. - Ты вполне можешь спать в саду, если в комнате душно. Я не буду тебе мешать. А если захочешь поговорить - я с удовольствием составлю тебе компанию.

+3

20

-  Мне не стоило тогда так поспешно уезжать... - Константин повернулся, немного изумлённо, немного раздраженно. В нем боролись сразу два вопроса- "как он узнал?".. и "не стоило? Да неужто?..", однако ни один он не замер, изумлённо рассматривая графа. Он ничуть не изменился. Всё вокруг менялось, а он - нет. И сейчас, в лунном свете, он снова показался Константину каким-то неземным существом, посланцем иного мира, столь же прекрасным и утонченным, сколь и неподходящим для этого довольно грубого и грязного мира. Осознавал ли Арман, насколько он необычен?.. Знал ли он о своей красоте?.. Наверняка знал.
Однако не пользовался своими чарами. По крайней мере, не с Константином.
Сейчас лицо графа выражало настоящую печаль и усталость, он без выражения проследил взглядом за булькнувшим в воду камнем, легко убрал за ухо прядь длинных, словно мерцающих волос, все так легко, просто, но каждый жест отдавал совершенством, словно был частью не просто рефлекса, но танца.
Юный наследник замер, чуть приоткрыв рот, и понимая, что магическое очарование графа никуда не делось, и что независимо от возраста, будь ему хоть тридцать, он все равно будет с восхищением следить за каждым жестом опекуна, жадно ловить каждое слово, произнесённое этим нежным, божественным голосом.
Злость и раздражение словно рукой сняло.
Он едва успел отвести взгляд, когда граф поднялся,  продолжая что-то говорить. Кажется, он о чём-то сожалел?.. Не стоит. У них еще все впереди.
Смуглая, широкая ладонь коснулась бледной и утончённой руки графа.
Константин рывком поднялся, с удивлением осознав, что они с Арманом почти сравнялись в росте. Оказывается, он такой...
хрупкий?..
- Я уже не злюсь, - честно ответил Константин, обезоруживающе улыбнувшись. - Может, я снова разозлюсь потом, но сейчас я думаю, что вам стоило бы отдохнуть с дороги, а не изматывать себя еще больше разговорами с вашим нерадивым подопечным...
Он был не против поговорить, тем более сейчас, когда все обиды внезапно отступили на второй план, и он понял, что те же самые вопросы можно задать в мирном тоне, и для этого вовсе не обязательно дуться и фыркать. Однако тени, залёгшие на лице графа явственно говорили о том, насколько тот устал и нуждается в отдыхе, и сердце Константина сжалось. Так-то он приветствует человека, давшего ему еду, кров и образование?.. Да какая разница, за какие заслуги Арман выбрал его, единственного и увёз?.. Всё это не важно, потом, успеется.
Главное - спустя два с половиной года граф всё же вернулся и... и пообещал остаться.
Константин сжал тонкие пальцы, боясь поверить в то, что услышал довольно давно, но осознал только сейчас.
И вдруг понял - пусть даже врёт. Пусть даже снова уедет.
Одного уже не изменить - Константин всегда будет ждать его, и как бы ни старался парнишка обижаться и злиться, делать это, когда объект его душевных терзаний был так близко...
...было невозможно.

+3

21

Арман позволил себе улыбнуться, напряжение, не оставляющее его с того самого момента, когда он решил отправиться в Йер, наконец, отпустило. Джон сердился и был обижен, но к этому граф был готов. Гораздо хуже, если бы тот замкнулся в себе и не пожелал разговаривать.
Демон в который раз поразился тому, насколько же этот обычный Константин отличается от того, которого он знал раньше.
Мягкий, отзывчивый, трогательно милый, даже когда сердится.
Арман положил руку на плечо воспитанника и легко сжал.
- Ты вырос,  - тихо прошептал он, пряча улыбку. - Еще немного, и станешь выше меня.
Красивый он стал, экзорцист, статный. Но самыми примечательными в его повзрослевшем облике были глаза. Арман, как не пытался, не мог отвести взгляд. Хотелось рассмотреть изменения, произошедшие в Константине, до мельчайших подробностей, не упустить ни одного. Зачем это ему нужно, он не понимал. Просто хотел запомнить его таким, как сейчас.

Они вернулись в поместье уже за полночь. Не желая тревожить слуг, граф собственноручно вытащил из своей спальни ворох одеял и расстелил их под раскидистой старой яблоней в саду.
Джон был прав, на свежем воздухе и впрямь дышалось легче.
- Ты не против, если я останусь тут с тобой? Не хочется возвращаться в душную спальню. Тем более, что последние двое суток я провел в карете, не хотел останавливаться на постоялом дворе, сам не знаю, почему.
"Врешь, знаешь. Просто ты хотел приехать как можно быстрее."
- Расскажешь мне, как ты жил эти два года, Константин? Мне многое придется наверстать. Я хочу знать все. Учеба, дом, девушки. Скажи, у тебя уже есть девушка?
Арман устроился на импровизированном ложе из одеял и прислонился спиной к стволу дерева. Надо было бы еще на кухню заглянуть, его юный воспитанник наверняка голоден, в его возрасте подростки всегда хотят есть. Но как-то не подумал, забыл.
Эта спокойная размеренная жизнь усыпила в нем демона, а расслабившись, он потерял бдительность. Это было неразумно и опасно, в первую очередь для Константина. Что, если его обнаружат, несмотря на все предосторожности, к которым прибегнул Анаэль?
"Надо бы поподробней расспросить Джона, не появлялись ли в окрестностях подозрительные типы? Мальчишки такое всегда замечают, а от этого дотошного и цепкого экзорциста вообще сложно что-либо утаить."

+2

22

Константин с немым изумлением следил за графом, сначала варварски разорившим свою спальню, а потом устроившимся под яблоней, на земле, так спокойно, словно это было царское ложе.
Сейчас Арман вёл себя, как подросток, как сам Константин, и это было.. удивительно. Константин его совершенно не знал. Арман всегда казался ему изысканным и утончённым, казалось, он брезгливо скривится, предложи ему сесть рядом в траву, ан нет же...
Широко улыбнувшись, парнишка с радостью растянулся рядом, подпирая лицо ладонями. - Девушка?..  Была. - А чего таить. Деревенские мальчишки рассказывали, будто еще в 12 умудрялись валяться с подружками где-то на сеновалах. - Сейчас нет. Глупые они все. Только одно и умеют, - Константин покраснел, хоть одно, но умели они это для своего возраста мастерски.
- Дома все в порядке, прислуга всегда вас так ждёт... Учёба.. тут тоже все хорошо, и я уже перечитал все книги из библиотеки. - Он задумался. А что может быть не так? Периодические разминки с учителем по фехтованию - тот уже давно заявил, что больше ничему Константина не научит - не в счёт, учитель танцев тоже давно спаковал свои вещи и уехал... друзья Армана - и те давно не показывались, - мальчик перечислял всё скучным тоном, надеясь поскорее разделаться с нудной частью и приступить к главному - расспросам графа о том, что он сам повидал, где побывал и возьмёт ли он его в Париж...

+2

23

Арман внимательно слушал воспитанника, изредка прерывая его тем, что осторожным движением убирал с глаз непослушную челку. Ну что за волосы у Константина! Как ни причеши, все норовят растрепаться.
Рассказ о любовных подвигах юного Джона неожиданно расстроил графа. Он и сам не мог понять, почему. Сам же спросил, чего теперь жаловаться? Но недовольство и неприятное чувство остались и не хотели исчезать.
"Что происходит? Это же нормально для молодого человека встречаться с девушками его возраста, заниматься с ними любовью, целоваться при луне, ухаживать..."
Арман внимательно, даже где-то немного жадно разглядывал лицо Константина, пользуясь тем, что в темноте его пристальный взгляд вполне может остаться незамеченным.
"У него красивые ресницы, густые такие, пушистые, даже хочется дотронуться. Девушки бегают за ним толпами, в этом я не сомневаюсь. И он сильно вырос, стал почти таким же высоким, как тот, которого я когда-то знал"
И тут посреди сбивчивого торопливого рассказа об учебе, фехтовании и домашних проблемах внимание графа привлекла одна, случайно оброненная Константином фраза.
- Какие друзья? - тут же резко перебил воспитанника уже не граф Арман, Анаэль. Никаких друзей, тем более тех, которые бы знали о поместье в Йере, у него не было.
"Неужели прихвостни Михаила? Но как они нашли его? И почему тогда не забрали? Ох, что-то я не верю в милосердие Карающего Меча Господня"
- Кто это был, Джон? Как они выглядели? И что они от тебя хотели?
"Все, конец спокойной жизни. Но откуда вдруг ощущение, что я вот-вот потеряю что-то очень дорогое? Что я упустил?"
Сердце болезненно сжалось. Анаэль протянул руку и крепко сжал ладонь юноши, не давая себе отчет в том, что делает.
- Расскажи подробно, я хочу знать все до мельчайших подробностей. Это важно.

+1

24

Изумлённо замолчав, Константин уставился на Армана, а потом не выдержав, охнул, дёрнув рукой. Граф так крепко сжал его пальцы, что на миг парнишке показалось, что те слиплись в лепёшку. Даже в полумраке было видно, как побледнел граф при упоминании о его друзьях.. Что не так?..
- Это были два важных молодых господина, таких же.. красивых.. представительных, как вы, - начал он, хмуря пшеничные брови и вспоминая. Если граф сказал, что это важно, значит, так и есть. И он, Константин, во что бы то ни стало вспомнит подробности.
- Они приехали почти сразу после вашего отъезда, передавали ваши извинения, расспрашивали меня о том, откуда я родом и сколько мне лет... пройти в поместье не пожелали. Оба были верхом, просто спешились ненадолго. Один ждал за воротами, а второй подошёл ко мне, я как раз был во дворе. Одеты были хорошо. Потом они еще приезжали два раза и задавали странные вопросы, - Константин прикусил губу. - Как вы ко мне относитесь.. ну там.. разное. - Он пожал плечами, не зная, что еще добавить.  - Назваться не пожелали, но я слышал, как один обратился к другому, как Бэллефар. Такое странное имя, я запомнил. Отчего это так важно, граф?.. - Константин уже понял, что это были не друзья графа Армана, а, значит...враги?.. Или всё же друзья?..

+3

25

По мере того, как Константин рассказывал ему о своей встрече с, так называемыми, друзьями графа Армана, в Анаэле просыпалась, перечеркивая все остальные эмоции, глухая ярость. Эти демоны, а те незнакомцы явно были демонами, интересно, чьими прислужниками они были? Имя Бэллефар ему ни о чем не говорило. У Падшего все похолодело внутри, когда он понял, какому риску подверг ничего не подозревавшего мальчишку. Инстинкт собственника, о существовании которого демон даже не подозревал, рычал и рвался на волю, желая только одного: найти ублюдков, посмевших беспокоить Падшего ангела, и разорвать на месте.
«Почему они не убили его? Хотели сначала убедиться, что мой воспитанник именно Константин, а не кто-нибудь  другой? Не похоже на них. Скорее, пытались разузнать, что мальчик делает у меня. Или не решились действовать без приказа?»
Анаэль нахмурился, непроизвольно обнимая Константина за плечи и прижимая к себе.
«Не отдам!»
Падший готов был выть от безысходной сумасшедшей ярости, злился на себя за то, что так беспечно подставил потерявшего память экзорциста, пытался понять, кто же из Князей мог заинтересоваться его делами и мальчиком, но ни разу не подумал, с какой стати он вообще защищает своего врага.
Светлые волосы щекотали шею, ночная духота мешала дышать, Анаэль прижимал юношу к себе, забыв о том, что Джон уже давно не маленький мальчик, и ростом он почти с него вымахал. Он перебирал белоснежные пряди, мучительно соображая, как же ему нужно поступить, какие действия предпринять, чтобы обезопасить того, кого он не так давно всеми силами пытался уничтожить.
- Решено, - Арман устало прикрыл глаза, - завтра я отправляюсь в Париж, но только на один день, не волнуйся, - тут же добавил он, почувствовав, как вздрогнул Джон. – А когда вернусь, мы переедем отсюда. Я куплю нам новый дом, Константин. И обещаю, я больше никуда не уеду. И еще, не разговаривай, пожалуйста, с незнакомыми людьми, покуда я буду в отъезде, и никуда не выходи из дома. Это были не мои друзья. Эти люди хотят причинить нам зло, нам обоим.
Пугать юношу он не хотел, но оставить не подготовленным просто не мог.

Отредактировано Анаэль (2011-02-18 19:36:43)

+2

26

Константин вздрогнул, услышав про Париж. Опять?!.. Снова?... Он же обещал, только что обещал, зачем?.. Неужели нельзя остаться или... или...
- Может, мне поехать с вами?.. - неуверенно спросил он, но тут же устыдился - чёрт побери, это выглядело так, словно он испугался!.. Решил бросить дом, Луизу и всех остальных, словно... он не соскучился по графу так, что больше не хотел с ним расставаться, а будто бы.. сдрейфил. Константин чуть покраснел, отводя взгляд. Он не подумал о том, что графу угрожают, что он может подвергнуть его опасности, что заставил его переживать.. Какой он эгоист!..
Парнишка выдохнул, качая головой.
- Я все понял. Простите. Я останусь здесь и сделаю всё, как вы сказали. - Пять дней.. два туда, два обратно и день там.. Шесть, ведь нужно же графу когда-нибудь спать?.. - Горечь накатывала все сильнее, и странный холод, в противовес окружающей жаре поселился под сердцем. Невольно Константин чуть сжал тонкие пальцы ладонью, провёл по тыльной стороне ладони графа. Он пытался успокоить его, так не на шутку заволновавшегося при упоминании этих странных ребят.
"Новый дом?.. Наверное, всё очень серьёзно."

+1

27

Июнь 1788 года, по дороге из Йера в Париж
Невыносимо душное лето. Казалось бы, решение передвигаться только ночью, когда воздух хоть немного насыщается прохладой, было верным. Днем мы можем только спать. От постоялых дворов меня, признаться, слегка мутит. В этих пыльных тесных, заставленных ужасающе безвкусной мебелью комнатах, нереально выспаться даже при плотно задернутых занавесках. Джону, кажется, тоже не слишком комфортно.
До сих пор не понимаю, что заставило меня тогда вернуться едва ли не с полпути и забрать мальчишку с собой в Париж. То, как он благородно отодвинул свои страхи на задний план ради принятия правильного решения, меня удивило и даже немного восхитило. Так мог поступить тот Константин, которого я когда-то знал, от этого мальчика я не ожидал подобных действий. Видно, характер не вытравить, как не старайся.
Я не переживаю, нет. Меня мало беспокоит его судьба. Но вот так просто взять и уничтожить его я не позволю. Я дам ему возможность научиться защищать себя. Хотя, боюсь, что сам об этом вскоре пожалею.
Время, проведенное рядом с ним, не потрачено зря. Мы начали лучше понимать друг друга. Я начинаю догадываться, почему Михаил выбрал именно его для этой страшной миссии.

(несколькими часами позже)
У меня какое-то странное ощущение, что мы поменялись местами. Этот пацан вдруг решил, что это я нуждаюсь в защите. И как вам это нравится?! Не удивлюсь, если узнаю, что ему кажется, будто он спасает своего драгоценного Армана, а не наоборот. Это жутко выводит из себя, но приходится делать вид, что все замечательно. Становится невероятно сложно играть эту роль. Чертов Арман! Он совершенно не похож на меня.

(на следующий день)
Сам не верю в то, что произошло. Я поддался навязчивой идее Джона переночевать, а в нашем случае, скорее, передневать, на свежем воздухе. Сам не пойму, как так вышло. Оказывается, экзорцист может быть дьявольски красноречивым, когда хочет чего-то добиться.
Остановились на опушке и крохотного ручейка. Под густыми кронами деревьев, скрывающими от палящего солнца, оказалось прохладно и тихо. Журчание воды приятно расслабляет, а мерный шепот листвы отлично убаюкивает. Константин раскинулся прямо в высокой траве и уже минут десять как умиротворенно сопит с довольной улыбкой на лице. Добился своего, стервец!
Надо будет ему хотя бы плащ свернутый под голову подложить. В траве полно всяких жуков, пауков. Мерзость!

(на следующую ночь)
Наше путешествие затянулось самым непредвиденным образом. С этим мальчишкой я совсем перестал понимать, что происходит. Готов поклясться, еще несколько часов назад он так спешил в Париж, что уговорил меня не делать дневной привал. Разумеется, я согласился. А теперь, оказывается, он устал и хочет остановиться на ночлег в поле. Нет, надо прекращать поддаваться его уговорам. И быть построже.

Париж
Прошлая ночь… сам не знаю, что на нас нашло. Похоже, последнее время я слишком часто не отдаю отчета в своих действиях. Это плохо.
Не хочу писать об этом. В конце концов, виноват Арман. Этот граф сводит меня с ума.
Мы говорили. Долго и много. Джон невероятно любопытен, его интересует абсолютно все. А я раньше и не подозревал, что столько всего знаю. Мне нравится его учить, нравится смотреть в его глаза. Его взгляд становится таким жадным, нетерпеливым…
Его сила растет, хотя он даже не подозревает об этом.
Ах, да! Мы решили, где купим дом. Как только я улажу в Париже свои дела, мы отправимся в Грецию. Оказывается, Константин давно мечтал туда попасть.

(несколько дней спустя)
Пройдет время, и он забудет меня, так же, как и те, кто столько лет растили и воспитывали его, мальчика-сироту, которого привез в поместье их странный хозяин. Они не сделали ничего дурного, и я даровал им самый ценный дар – способность забыть.
То же ждет и Константина. Как только я буду уверен, что с ним все будет в порядке. Как только сам пойму, что готов.
Чуть позже, не сейчас.
Еще слишком рано.

(игра окончена)

+1


Вы здесь » "Eclipse". Проклятый отель » Флешбэки » Утерянные воспоминания [игра завершена]