"Eclipse". Проклятый отель

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » "Eclipse". Проклятый отель » Внесюжетки » Частные уроки


Частные уроки

Сообщений 1 страница 30 из 39

1

Движения кистью вперёд-назад, ласковые, медленные...главное - не спешить сейчас, действовать размеренно, мягко...
Шай, не открывая глаз, закусил губу, чувствуя, как от напряжения на лбу выступили маленькие капельки пота.
Инкуб всегда осторожничал, вслушиваясь в каждый звук, порождаемый его действиями, переставляя пальчики в нужной последовательности, плавно водя рукой.
Одно неверное движение - и многочасовые тренировки могли пойти прахом, поэтому Шай предпочитал не спешить и сделать всё правильно, нежели чем стараться побыстрее закончить с этим делом.
Тем более, что осталось совсем немного...совсем чуть-чуть...
От внутреннего напряжения вдруг ужасно зачесалось в носу, и Шай тут же запаниковал, понимая, что сейчас произойдёт.
- Ааапчхи! - гулко разнеслось по замку Асмодея, вернее, по покоям одного из его многочисленных отпрысков.
Рука, держащая смычок, дрогнула, пальцы неловко мазнули по струнам - и скрипка породила ужасный, режущий уши звук, который в полной мере оправдывал название инструмента.
Шай глухо зарычал, до боли стискивая зубы.
- Не получается ничего! - яростно прошипел инкуб и со злостью посмотрел на ненавистную скрипку, в порыве ненависти брошенную на так кстати лежащие на полу подушки.
"Надо успокоиться, надо успокоиться, надо..."
Шай быстрым шагом подошёл к окну, и, рывком распахнув ставни, подставил горящее от стыда и какой-то детской обиды лицо тёплому ветру, полной грудью вдыхая насыщенный парами серы воздух.
- Я думаю, на сегодня наше занятие окончено, Сияющий, - глухо произнёс Шайгеул через какое-то время и, поджав губы, медленно повернулся к светловолосому видению, сидящему напротив.
Инкуб Имальнуэль, Дьявольский скрипач...другого репетитора по музыке одному из своих любимейших сынишек Асмодей нанять просто не мог.

Отредактировано Шайгеул (2011-01-03 07:13:32)

+1

2

Чистые звуки лились стройно, ясно, правильно. Какая-то смущенная, тихая мелодия, она была пронизана страхом ошибки, опасениями, напряжением, репетитор слышал бы это и без музыки, просто глядя на то как стоял его ученик со скрипкой в руках. Имальнуэль не был удивлен новой моде, возникшей в Аду на музыкальные инструменты человеческого мира, особенно среди инкубов, отчасти он сам посодействовал этому явлению. Но любовь инкубов к скрипке...
Пальцы срываются на струнах, скрипка визжит и рыдает, взвывая от боли - Шайгеул, принц Асмодея, чихнул, и стройный ряд рождаемых звуков заученного произведения погибает еще даже не оформившись в крылатую сеть эмоций, счастья, свободы...
Скрипка летит на подушки, волна ярости, ненависти, обиды разливается по комнате волной и гаснет в теле Имальнуэля, паразит со стажем, он не позволит ни капле энергии падшего ангела, живущей отчасти в теле его отпрыска, уйти во вселенную бесцельно. Досада бьется птицей, обида, стыд гонят его к окну, прочь от смутившего его инструмента, юный инкуб старается успокоиться, отвлечься на что-нибудь помимо скрипки и его странного учителя. Имальнуэль продолжает полулежать в кресле, ожидая что же произойдет еще.
Шайгеул научился быстро успокаиваться, скрипачу даже не придется применять своих способностей, чтобы вернуть принца в лоно спокойствия, но вот его чувства...
- Я думаю, на сегодня наше занятие окончено, Сияющий, - бардовые глаза смотрят из-под рыжей непослушной челки, линия губ упрямо поджата с обидой.
- Как скажете, принц, - Имальнуэль приподнимается на кресле, поднимаясь на ноги, по телу сладко и терпко волнами ходит страстная, бурная энергия Асмодея, в этом замке все пропитано его неконтролируемой энергетикой, распаляющей все, до чего касается. Инкуб проходит к брошенной скрипке, поднимает её, смычок, обращает на сына Воплощенного вожделения, заинтересованный взгляд, - Позвольте вопрос, принц. Зачем вам скрипичная грамота?

+3

3

- Как скажете, принц, - от звука мягкого, чарующего голоса Старшего Шай непроизвольно поёжился, чувствуя, как вниз по спине побежал приятный холодок.
Вот уж действительно, настоящий инкуб.
Шай чуть прикусил губу, немного смущённый официальным обращением, и отвёл взгляд, снова поворачиваясь к окну.
"Неужели и я когда-нибудь стану...таким?.."
Почему-то от этой мысли стало немного страшновато и...жарко.
- Спросите это в Академии, у моего педагога по музыке, Сияющий, ведь я подобным знанием не владею, - выдохнул Шай, смотря куда-то в даль и нервно теребя пальцами кончик длинной, чуть ли не до бёдер, рыжей косы.
Во всём случившимся Шайгеул был виноват сам: нечего было крутить задницей перед своими бывшими одноклассниками.
Вернее, перед двумя самыми лучшими учениками из класса Высших демонов, которые за взмах рыжих ресниц готовы были не только помогать не сильно способному в плане демонической магии Шаю с уроками, но и собственноручно попытаться захватить Рай.
И всё бы было неплохо, если бы эти пышущие гормонами бараны не устроили однажды дуэль за право лапать Шайгеула за зад. И при этом, прямо посередине занятий.
Естественно, никто не пострадал, и Князь Разврата быстро замял конфликт между будущими графами, но уже на следующий день после инцидента его сыну пришлось смириться с тем, что учиться он будет уже в другом классе.
Классе инкубов.
Шай зябко повёл плечами, когда в окно ворвался поток довольно холодного, видимо, принесённого с Крайних пределов, воздуха.
Его самого смена места учёбы не сильно расстроила, тем более, что он уже смирился с тем, что ему предстояла судьба инкуба, но никак не одного из Высших, логично рассудив, что уж лучше стать хорошим фаворитом, чем бездарным правителем. Тем более, что предметы, ранее дававшиеся с трудом, теперь были для Шая чем-то в роде развлечения, не говоря уже об удовольствии от занятий танцами, этикетом, искусством. И, что уж греха таить, истинно инкубскими предметами, благо выдающийся красотой даже среди демонов Шай оказался очень способным в этом плане юношей.
Единственное, что никак не давалось с отличием успевающим сыну Асмодея - это занятия музыкой.
Не то, чтобы у Шая были проблемы со слухом, нет, но преподаватель всегда был недоволен тем, как молодой принц играет на человеческих музыкальных инструментах.
С демоническими у Шая проблем не возникло, благо, для того, чтобы они играли, достаточно было приложить минимум физических и немного духовных усилий, но вот освоить то, что придумал люди...это оказалось верхом способностей инкуба.
За год он успел намучаться игрой и на фортепиано, и на свирели, и на гитаре, и даже на довольно экзотичном сямисене, но сдвигов в развитии так и не наметилось.
Вот тогда преподаватель и выдал Шайгеулу скрипку.
Ко всем несчастьям, скоро намечалась пора ежегодных экзаменов, и опозориться лишь из-за постыдной бездарности в музыке Шай не хотел.
И его Отец, как видимо, тоже.
Чем же ещё тогда объяснить наличие в покоях его сына самого Имальнуэля?..
Шай устало прикрыл глаза.
- Сияющий...а это правда, что за свой талант вы отдали крылья? - вновь повернувшись ко Старшему, тихо спросил Шай.
Это была старая, уже практически забытая сплетня, но, находясь в довольно отчаянном положении, не поинтересоваться Шай не мог. Впрочем, сын Асмодея тут же добавил:
- Тем более, что время нашего занятия ещё не истекло, и, если вам не трудно, побудьте здесь ещё немного. Я не хочу, чтобы Отец узнал, что я отлыниваю от занятий, - легко улыбнулся юноша, подходя к небольшому столику со стоящими на нём фруктами, бокалами и вином.
- Заодно угощу вас вином, ведь распивать «Романе Конти» урожая 1985 года в одиночку было бы кощунством. Вы не возражаете? - к Шаю вернулась его обычная легкая манера общения, тем более, что упускать возможность поговорить с одним из Старших инкуб не хотел.

Отредактировано Шайгеул (2011-01-06 07:58:15)

+1

4

Тонкие холеные пальцы почти любовно проводят по талии скрипки, отмечая все царапинки, неровности лака. Имальнуэль внимательно смотрит на поверхность скрипки, он может почувствовать просто кожей её настоящий, истинный звук. Конечно, она не лучшая, что он когда-либо держал в своих руках, она не идеал. Тем не менее касается инкуб скрипки трепетно, нежно. Дека ложится на плечо, инкуб устраивает на верхней деке подбородок и, вслушиваясь в звук, проводит смычком по струнам, он внимает возникающей вибрации, стараясь понять, что же с инструментом не так.
- Зачем вам музыка, принц? - Имальнуэль по прежнему держит в руках скрипку, смычок извлекает длинный, монотонный звук, его глаза внимательно следят за струнами, - За свой талант я отдал больше, чем крылья, - губы мягко улыбаются, он смотрит на инкуба поверх скрипки, затем зажимает подмышкой смычок и настраивает скрипку, - К тому же, о каком таланте мы сейчас говорим? Инкубы сплошь и рядом состоят из одних талантов, - он снова касается смычком струн, но теперь уже проигрывая гамму, остановился, еще что-то подправил, звук шмелиным роем пронесся по комнате, вернулся к скрипачу, когда он вновь проверил смычком струны.
- Вы цените человеческие вина, - Имальнуэль с уважением отметил этот факт, ему редко случалось пить в Аду человеческий алкоголь, демоны в основном творили свои напитки, а они лишь за редким исключением обладали букетом и легкостью человеческих напитков, - в частности, французские. Не вижу причин не составить вам компанию, принц. Разве что за вами следят и длительное отсутствие скрипичной музыки может кого-то навести на какие-то мысли.

+1

5

Шай улыбнулся уголками губ, выпуская когти.
- Для того же, что и большинству инкубов - для развлечения будущего хозяина, вероятно, - нагревая коготь указательного пальца над пламенем свечи, пожал плечами юноша.
Да, вот он, истинный смысл жизни инкуба знатного происхождения - ублажать того, кто тебя купит, развлекать его всеми доступными способами, потакать самым извращённым желаниям в надежде урвать немного внимания...и энергии.
Коготь довольно быстро нагрелся, и Шай, легко взмахнув рукой, срезал с бутылки сургуч; ещё одно неуловимое движение кистью - и пробка с едва слышимым хлопком вышла из горлышка бутылки.
- Я про ваш дар игры на скрипке, Сияющий, - снимая с когтя пробку, мягко улыбнулся Шай, прислушиваясь к звукам, которые рождал уже настроенный инструмент под умелым руководством Имальнуэля, - вы до сих пор являетесь лучшим скрипачом не только среди инкубов, но, насколько мне известно, и среди всего демонского сообщества, - осталось лишь протереть горлышко салфеткой, и вино багровым потоком окатило края бокалов, наполняя их ровно на треть.
- Отец большой любитель человеческих напитков, - улыбнулся юноша, подавая Старшему высокий бокал на тонкой ножке, - да и в Академии мы сейчас больше внимания уделяем человеческой культуре, так популярной в наши дни в Аду, - Шай плавно перетёк на стоящую неподалёку от столика тахту, с удобством устраиваясь на разбросанных на ней подушках.
Второй Круг всегда имел что-то общее с Древними Востоком, и это выражалось не только на нравах и обычаях живущих в Круге демонов, как, например, содержание Высшими гаремов, но также отражалось на моде и убранстве покоев. Шаевы апартаменты не были исключением: комнаты юноши были украшены мягкими коврами и шёлком, везде были разбросаны подушки, а мебель на коротких ножках больше располагала к непосредственному полулежанию, нежели сидению.
Сын Асмодея пригубил вино и чуть усмехнулся, лукаво посмотрев на дверь.
- Тот, кто должен был следить за моими занятиями, сейчас, как это обычно бывает, в полной мере занят с одной из моих сестёр, и звуки скрипки его, скорее всего, совершенно не волнуют, - тихо хмыкнув, ответил инкуб, и перевёл взгляд на своего репетитора.
- Так что можно немного расслабиться и поговорить, - ещё глоток замечательного бардового напитка с потрясающим букетом, - Вы сказали, что отдали за умение играть на скрипке нечто большее, чем крылья...Что именно, Сияющий? - любопытство, всегда игравшее в сыне Асмодея, окончательно взяло верх над немного хмельным юношей.
Шаев иммунитет к опьянению всегда сдавался под мягким теплом человеческого вина...

Отредактировано Шайгеул (2011-01-07 21:44:34)

+2

6

Теплое полированное дерево приятно касалось щеки, дека легко лежала в руке, смычок был тонок и удобен, словно продолжение... любовник Дьяволов прикрыл глаза, вдыхая витающий в помещении запах, настроение возлежащего на тахте Шайгеула. Знает ли кто-нибудь какой на самом деле запах имеет принц Асмодея? Способен ли кто-нибудь действительно понять Кто скрывается за всеми этими покрывалами инкубьего рода? Дьявольский скрипач ловил легкую, невесомую тонкость изменений в настроении, желаниях принца, рождаемых в вековой игрушке Дьяволов истинной, горячей кровью Падшего Ангела Асмодея... Серафим.
Скрипка печально вздохнула, словно задумавшись о чем-то, тихой трелью начала неспешный мелодичный разговор, словно это из-за стены можно было расслышать как разговаривают меж собой две девушки. Смеются, переговариваются.. ветер из окна обдал Имальнуэля потоком прохладного воздуха, донеся до него запахи и звуки далекого места, рука взлетела над очередной партией. Мрачное. тяжелое настроение нижней партии разбавляла легка безумная веселость верхних красок, податливая, словно сотканная не из звуков, а из легкой материи созвучность нот облачалась в яркие, страстные цвета огня и крови, молока и меда, превращаясь в легкое, летящее созвучие жадных, ждущих звуков. Мелодия напоминала что-то из того, под что Шайгеулу приходилось танцевать на уроках танцев в Академии, только вот теперь ему не нужно подниматься и танцевать, достаточно прикрыть глаза и сама музыка сделает все за принца. Достаточно лишь поддаться этой обманчивой легкости звуков, этому стройному союзу движений, рождаемых внутри, природно, без усилий.
- Что кроме себя может отдать инкуб? - мелодия струилась легко, независимо от настроения Имальнуэля, поддаваясь лишь душевным метаниям принца, она пьянила больше чем вино, жаждала больше, чем самый страстный любовник, изнывая и увлекая за собой. Холодный ветер не тревожил скрипача, он играл с длинными волосами, запуская ледяные пальцы в пряди, путая и сплетая длинные волосы в ему одному ведомые косы. Легким пассажем увлекаемая стихия казалось и сама стала частью музыки, облекая себя в форму известную одному лишь Шайгеулу. Созданное незримое, лишь ощущаемое видение сквозило неповторимой твердостью духа, но невинностью сознания. Имальнуэль позволил видению превратиться в легкий бриз и завершил пассаж яркими брызгами, словно разлетелись в стороны светлые перья.
Он взял за ножку свой бокал, чуть пригубил вино и, круговым движением возмутив поверхность вина, поднес бокал к лицу, вдыхая терпкий запах.
- От инкуба вовсе не требуется умение хорошо играть на инструментах, если он хорош в постели, - Имальнуэль отпил вина, прикрыв глаза, вкус ему нравился, приятный оттенок... знакомый, почти родной. Скрипач опустился на подушки, устроив инструмент на одной из них. Атмосфера востока напоминала ему Императорские дворцы... к счастью охочих до кицуне в Аду было не много, так что приесться ему такая атмосфера не успела. Сияющий инкуб посмотрел на сына Асмодея, похоже иммунитета к человеческим напиткам у юноши не было, - Поверь, времени на музицирование у Хозяев гораздо меньше, чем на наслаждения плотские. Но... музыка способна на гораздо большее, чем просто развлечение в умелых руках. Впрочем, мне не совсем понятно желание ваших преподавателей научить всякого инкуба играть на человеческих музыкальных инструментах. К этому искусству нужно прийти по собственному желанию. Курите?

+2

7

Шай не мог отвести глаз.
Ильмануэль был прекрасен в порыве чистых звуков, в дурманящей прохладе мелодии, лёгким ветром окружающего его стан. Музыка лилась из-под умелых пальцев, и казалось, что это не инструмент, сам Ильмануэль звучит откуда-то изнутри, угадывая все предпочтения и желания принца, будто умелый любовник, впервые ласкающий трепетное юное тело.
С терпением, нежностью и страстью, доводя до исступления одними дразнящими касаниями...
От каждого звука по телу проходила приятная дрожь, и тело стремилось, жаждало слиться с музыкой, стать с ней одним целым, раствориться в играющем волосами Сиящего ветре, умереть в нём и возродиться, как птица-феникс, под лёгким взмахом смычка... В танце, вздохе, взмахе ресниц, чуть учащённом дыхании - не важно...
- Себя...и немного больше, - одними губами произнёс инкуб, не в силах противиться чарам мелодии, вместе с теплом от вина разливающейся внутри его, вынуждая  скинуть с плеч лёгкий шёлк одежд. Руки почему-то дрожали; если бы Шай не успел допить свой бокал чуть раньше, он бы определённо пролил на тахту вино.
Музыка Сияющего творила с Шаем нечто не поддающееся описанию; на несколько мгновений юноше даже показалось, что перед ним, сотканный из музыки, ветра и движений души, возник образ кого-то прекрасного и неповторимо далёкого...будто себя самого, только наоборот...
Мастерству Имальнуэля не было сравнения, он будто бы сам был звуком, непостоянным, изменчивым, но непостижимо прекрасным и гармоничным, способным создавать практически осязаемые образы из такой, казалось бы, эфемерной субстанции.
И, когда мелодия брызгами разлетелась по покоям, Шай вздрогнул всем телом, чувствуя, как скулы заливает предательский румянец.
Как он, должно быть, нелепо выглядел, играя на скрипке перед Сияющм...
- Вы думаете, что я плох в постели? - уязвлённая гордость Шайгеула не преминула воспользоваться временным опьянением разума, но юноша тут же постарался заткнуть её подальше, чуть при этом не прикусив себе язык.
Как бы то ни было, слова сорвались с губ, их уже не вернуть, как и то таинство, которое творил Имальнуэль с помощью скрипки, теперь спокойно лежащей на подушке рядом с инкубом.
- Не всех...только тех, кто претендует на звание Мастера, - немного торопливо и чуть хрипло ответил Шай, всё больше заливаясь краской. - Со всем остальным я с вами полностью согласен, только мне кажется, что значение имеет ещё и инструмент, - Шай несмело улыбнулся, бросив короткий взгляд на скрипку. Людской алкоголь всегда развязывал юноше язык, - Вы чем-то с ней схожи. Только чем, я понять не могу, - тут же нахмурился Шай, наливая себе ещё.
Глоток вина развеял все попытки Шая мыслить серьёзно, и юноша, услышав вопрос Старшего, лишь чуть склонил голову набок, лукаво смотря на своего репетитора.
- Только кальян, - пожал плечами инкуб, - от людских сигарет потом неприятно пахнет, да и тяжелый дым покровные энергетические слои пачкает. Если хотите, могу раскурить, у меня есть восхитительный вишнёвый табак! - загоревшись идеей, с улыбкой предложил Шай.

Отредактировано Шайгеул (2011-01-10 19:24:24)

+2

8

Многие считали Асмодея одним из самых удачливых Князей, за глаза называли "счастливчиком" и "чертовски везучим", считая, что его Пределы более всего напоминают восточный гарем, а покои полны фруктов, экзотических цветов, пьянящих вин, дурманящих разум благовоний и прекрасных искусных в любовных утехах наложниц и наложников.
Так оно, собственно говоря, и было, если не считать того, что сам Асмодей считал весь этот балаган идеальной показухой.
Скрывать свою страсть к плотским утехам и разного рода удовольствиям он не желал, поэтому и превратил свои Пределы в волшебные сады первородного греха.
Но мало кто знал, что Асмодей кроме своей слабости к разврату имеет и еще одну - морочить всем голову. Его деятельная натура и живой ум постоянно требовали подпитки, Князь бесконечно создавал вокруг себя и своих близких каверзные ситуации, а потом наслаждался тем, что пытался предугадать, как все разрешится и каким боком ему это выйдет.
Семья у Асмодея была большая, что не удивительно при его образе жизни. Князь никогда не отказывался от рожденных, якобы от него, детей, обеспечивая им довольно сносное существование, но своим личным вниманием баловал далеко не многих.
Одним из сыновей, имевшим счастье лицезреть своего папашу лично и был Шайгеул, сын одного весьма соблазнительного суккуба, с которой Асмодей провел когда-то намного больше времени, чем собирался. К сожалению, мать Шая умерла, оставив после себя орущий комок мужеского пола и явно инкубьего рода. Асмодей брезгливо скривился (следует заметить, что к детям Князь был равнодушен, другое дело - сам процесс), но ребенка велел взять на воспитание и оставил при себе.
Уж больно глаза Шайгеула напоминали демону его страстную любовницу.
Периодически Асмодей справлялся об успехах Шая в академии, но когда понял, что среди демонов юный инкуб уж слишком выделяется, велел перевести его на обучение к такими же, как он. Проблем стало не в пример меньше, но появились дополнительные заботы. Например, неспособность мальчишки обучиться игре на человеческих музыкальных инструментах.
Вот почему он пригласил в свои Пределы Имальнуэля, величайшего скрипача Ада.  Если быть совсем уж честным, на его выбор повлияли отнюдь не профессиональные качества обворожительного Има, но это уже второй вопрос.
Главное, у его нерадивого сыночка теперь есть превосходный учитель. Отцовский долг выполнен, можно и расслабиться.
Только вот почему вместо божественной игры его слух терзает злющий скрежет озверевшего от подобного издевательства и раздраженного по самую деку инструмента, он понять не мог.
Вот и сейчас. Вместо того, чтобы заниматься музыкой, интересно, что они там делают?
Асмодей раздраженно передернул плечами и решительно вошел в комнату, собираясь выяснить, что происходит у него под носом и заодно поиметь удовольствие лицезреть невероятную красоту наставника Шайгеула.
И, надо сказать, его взору предстала весьма занимательная картина.
- Так-так-так! И чем это мы тут занимаемся? Как наши успехи?
Асмодей, сложив руки на груди, улыбаясь, смотрел на сдержанно-сосредоточенного утонченного Има, открытую бутылку вина, отложенную скрипку и порозовевшего, и уже немного окосевшего от алкоголя Шая.

+4

9

- Вы думаете, что я плох в постели? - "Наслышан об обратном". - но такая реакция принца говорила о многом. С одной стороны Шайгеул либо считал, что он прекрасно играет на скрипке, а значит в постели ему не нужно быть мастеорм, или же как раз данный вопрос задевает его тщеславие. Скрипач ничего не ответил, Шай мог прочесть все по глазам, если бы захотел.
Имальнуэль круговым движением заставил вино побежать по кругу в бокале, поднимая над жидкостью столп мягкого, пьянящего запаха винограда на склонах прекрасной страны, взвесь танцующих мириадов капель, присевших ближе к воде, из которой они вышли. Инкубу приятно было наблюдать и богатый цвет и терпкий запах человеческого напитка. Пусть он не может опьянеть, пускай не будет у него винного празднества души, он мог понять суть, а этого для него было достаточно. Алая жидкость коснулась тонких губ, исчезая в глотке инкуба, еще глоток, небольшой... лишь дразнит...
Шайгеул, надо сказать. был одним из самых красивых и способных детей Асмодея. Он умудрился взять от матери чудесную способность быть желанным, а от отца темперамент и страстный характер, с обоими родителями инкуб был знаком не по наслышке, мать когда-то училась у него, стала одной из последних выпускниц, а отец... ну с Князьями у Имальнуэля вообще были свои, особые отношения.
- Вы чем-то с ней схожи. Только чем, я понять не могу, - скрипач улыбнулся, рассуждения юного принца ему нравились. Еще никогда так близко не подбирались в понимании инкуба другие демоны и никогда не были настолько далеки от истины.
- Инкуб тоже своего рода инструмент, - "У каждого для своих целей", - Вы с ней тоже похожи.
- Только кальян, - пожал плечами принц. Лукавый взгляд, чуть легкий наклон головы. Шай быстро пьянел, но от этого Имальнуэлю происходящее нравилось только больше, с каждым глотком сидящий перед ним наследник становился меньше похож на инкуба и больше приобретал от своего отца, - от людских сигарет потом неприятно пахнет, да и тяжелый дым покровные энергетические слои пачкает. Если хотите, могу раскурить, у меня есть восхитительный вишнёвый табак! - взгляд загорелся, настроение улучшилось. Вот они, дети смешанных браков. Пять минут назад он страдает от того, что не может красиво играть на скрипке, сейчас он счастлив от возможности раскурить великолепный табак. Буря. А они еще Имальнуэля ветром называют...
- С удовольствием составлю компанию, - инкуб кивнул, точно сказал: "А то, раскуривай!". И тут как говорится "Не ждали!".
Имальнуэль улыбнулся появившемуся на пороге Дьяволу. В воздухе как-то сразу запахло плотскими утехами, страстностью и любовью, голова привычно слегка закружилась от энергетики Князя, инкуб с удовольствием вдохнул, ощущая как суть жадно напитывается присутствием Асмодея. Вот с кем никогда не соскучишься.... Фантазия у Князя Разврата была необъятная, оно и понятно, иначе зачем бы ему такой гарем?
- Перерыв, Князь Асмодей, - Имальнуэль улыбнулся, поднялся на ноги, отставив бокал к подушке, где покоилась скрипка, слегка изящно поклонился, но скорее не из вежливости или традиции, а только лишь для того, чтобы казалось в полной мере оценить великолепие Асмодея. Так его было гораздо лучше видно, - Я вижу в Академии изменилась технология обучения студентов инкубов, иначе как объяснить то, что при игре они испытывают лишь страдания? Выпьете с нами?

+2

10

Шай лишь улыбнулся своему репетитору и легко тряхнул волосами, растрёпывая тугую косу.
- Мы и инструмент, и дирижёр одновременно, - вытянув руку с бокалом, Шай с лёгкой улыбкой смотрел на янтарную жидкость сквозь приглушённый свет свечей, любуясь переливами цвета...насыщенного, как невыносимое желание, как страсть, - а на скрипку я похож только если пронзительным голосом, - тут же легко засмеялся юноша, отпивая ещё глоток.
Приятное, терпкое тепло мягкой волной разлилось по телу, горячим румянцем выступая на скулах, и инкуб, наслаждаясь им, немного запрокинул голову, прикрывая глаза, подставляя горящее лицо прохладным порывам воздуха, невесомыми касаниями ласкающих его полуобнажённое тело...
- С удовольствием составлю компанию, - голос Имальнуэля вернул Шая к действительности, у лёгкая улыбка тронула губы сына Асмодея.
- Тогда я сейчас всё сделаю, - Шай плавно повёл руками в воздухе, и позолоченный кальян материализовался прямо из ниоткуда, как и кисея с ароматным табаком.
Все приготовления заняли у наученного инкуба не больше минуты, и вскоре он уже затянулся ароматным дымом, прикрыв от удовольствия глаза, и по покоям разлился приятный аромат вишни, вместе с лёгким дымом кружась по комнате.
Шай с улыбкой приоткрыл глаза, чтобы передать мундштук Имальнуэлю...и с удивлением уставился на Князя Разврата, стоящего около двери со скрещёнными на груди руками.
- Так-так-так! И чем это мы тут занимаемся? Как наши успехи?
- Папа? - Шай захлопал длинными рыжими ресницами, словно пытаясь развеять дым, из которого, как джинн, появился Князь Асмодей.
Но нет, то был не морок, Отец и впрямь решил полюбопытствовать об успехах сына, и Шай, чувствуя, как покалывает кончики пальцев от близости Князя, неуверенно положил мундштук на небольшое золотое блюдечко и, грациозно встав с тахты, шагнул к нему, улыбаясь.
То ли алкоголь, разлившийся по венам, давал о себе знать, то ли бешеная энергетика Отца, но Шай не чувствовал ни смущения, ни робости, которое обычно охватывало его при близком общении с другими демонами.
- Господин Имальнуэль прекрасный учитель, - чуть поклонившись Отцу, лукаво улыбнулся Сияющему инкубу Шай, и провёл носом от ключицы до уха Князя в приветственном, но немного фамильярном жесте, допустимом лишь между довольно близкими демонами, - но я, видимо, ужасный ученик, - тут же засмеялся инкуб, отстраняясь от Отца, и осторожно взял его за руку, увлекая к кушетке.
И Имальнуэлю...

Отредактировано Шайгеул (2011-01-19 23:11:32)

+1

11

Асмодея перекосило так, будто Шайгеул наступил ему на хвост или дернул за нос. Больше всего (кроме, конечно, этих омерзительных гигантских пауков, которых так любит держать в своих покоях Астарот, брр, вот же гадость!) Князь не любил, когда его многочисленные отпрыски называли его отцом. И Шай был прекрасно осведомлен об этом. Поэтому вольность в обращении и некоторую развязность можно было объяснить только одним: его ненаглядный сынок напился.
Асмодей не любил формальностей, позволяя своим любовникам и слугам такое, за что другие Князья если бы и не предали вечным мукам, наверняка, подвергли бы жестоким пыткам. Но была определенная черта, преступить которую могли не многие.
Асмодей, как истинный эгоист, ненавидел вторжение в свое личное пространство без его на то желания. Вольность Шая не то, чтобы разозлила Князя, но в очередной раз убедила его в решении воздержаться от попыток вмешиваться в воспитание своих детей. К слову, воспитатель из Асмодея был никакой.
- Оставь, ты просто до одури ленив. Это твой единственный непревзойденный талант, - Асмодей ответил улыбкой на поклон Имальнуэля, с удовольствием отмечая, что красавец-инкуб с каждым разом умудряется выглядеть все лучше и лучше. И, отцепившись от отпрыска, отвесил тому легкий подзатыльник.
Затем Князь неспешно прошел к креслу и удобно расположился в нем, приняв решение еще немного задержаться в столь приятном обществе.
"Вельзевул тебя побери! Шайгеул, паганец мелкий! Даже настроение испортилось. Ну что этим спиногрызам мешает называть меня просто по имени? Я же сплю почти с половиной из них! Нет же, им обязательно нужно подчеркнуть мой возраст!"
Демон провел ладонью по волосам, перебрасывая их через плечо со спины на грудь. Князь, впрочем зря беспокоился о своем возрасте. Выглядел он, как всегда. великолепно.
Изумрудная рубашка с широкими рукавами и высокими манжетами, до половины расстегнутая, позволяла видеть висящий на груди амулет из белого золота, подаренный Асмодею самим Люцифером. Узкие черные штаны из мягкой кожи с шнуровкой по бокам шли Князю Разврата как нельзя лучше, подчеркивая длинные ноги и узкие бедра. Дорожный костюм, а по всему было видно, что Асмодей только что вернулся из одной из его частых отлучек, довершали высокие сапоги и длинный тяжелый плащ.
- Академия уже не та, Имальнуэль, - Асмодей улыбнулся старшему инкубу и жестом пригласил его подойти ближе. Как только скрипач приблизился на расстояние вытянутой руки, Князь фамильярно обнял его за талию и усадил себе на колени. - А вот к моему ... к Шаю ты несправедлив. Это не он испытывает страдания, а бедный инструмент, когда мой юный вундеркинд самоотверженно елозит по нему смычком. Не знал, драгоценный, что в твоей учебной программе есть имитация кошачьих воплей и стонов раненых бегемотов.
Асмодей, наконец, оторвался от созерцания очаровательного создания, восседающего на его коленях и перевел взгляд на изрядно побледневшего и частично протрезвевшего Шая.
- Иди сюда, дорогой, расскажи нам, что с тобой происходит. Ты что, влюбился?
Влюбленность и сексуальное желание Асмодей считал единственной причиной, которая может помешать нормальному демону добиться желаемого. Все остальные отговорки тут же отметались с коронной фразой, звучащей скорее как приговор: "Ленивый балбес"

+3

12

Денёк выдался тот ещё, во всех смыслах адский. Пришлось побегать, разыскивая Князей, ибо все они или их приближённые сегодня срочно захотели что-то друг другу послать. Кель попытался вспомнить, по какому же случаю могло твориться подобное безобразие, но совершенно ничего подходящего на ум не пришло, разве что только всеобщим помутнением разума объяснять. Однако факт оставался фактом: ценные пакеты и письма, которые необходимо было передать лично в руки, сыпались как из рога изобилия.
Но конец этим мучениям вроде как был виден. Сейчас у него на руках оставались несколько посланий для Асмодея, Князя разврата и порока, и вроде как всё. Тем более, что день, если в Аду вообще можно было делить время на дни и ночи (всё было так условно!), подходил к концу. Кельтослав стремительным шагом летел по коридору дворца, в который попал не без труда несмотря на то, что многие знали демона в лицо и не задерживали, если в руках маячил конверт или что-то ещё. В этот же раз, на входе попались какие-то безалаберные инкубы, всё норовившие поиграть в следователей и "обыскать" его на предмет чего-либо, что могло угрожать Князю. "Ему поугрожаешь, как же", - мысленно фыркнул Кель, безошибочно угадывая направление, идя по энергетическому следу темнейшего. Здесь, в своих Пределах, тот не считал нужным скрывать, что хозяин дома и где его можно найти.
Притормозив у двери, Кельтослав поправил на носу аккуратные очки в тонкой медной оправе, и постучал, дождавшись приглашения, распахнул дверь, возникнув на пороге. Церемонно поклонился, как то предписывал регламент, сверился с листом, закрепленном на тонком планшете из тёмного дерева.
- Приятного вам вечера, Темнейший, вам несколько писем, - демон поднял взгляд и на долю секунды замолчал, оценивая ситуацию. - ...впрочем, они могут подождать, если вы заняты.
Кельтослав обворожительно улыбнулся, прижимая планшет к груди и собираясь ретироваться обратно за дверь. В самом деле, найдёт, где переждать, заодно отдохнёт немного.

0

13

Для Имальнуэля понятие "влюбился" отсутствовало в понимании точно так же как и само понятие "любовь". По меньшей мере то, что связывало в его понимании одних демонов с другими, а так же прочие более своеобразные соединения и сочетания тварей божьих под "небесами" мало имели общего с тем, что вкладывали в понятие "любовь" создания Божие. Положив ногу на ногу он комфортно устроился на ногах Асмодея приятно подогреваемый страстной энергетикой князя. Князь Разврата ему всегда нравился. Нет-нет, не только потому что в постели (и не только в ней) с ним можно было воплотить то, до чего редко додумывались все остальные. С Князем можно было водить крайне увлекательные беседы и когда-то инкуб даже удивлялся, что визиты Имальнуэля к Князю понимают только в одном ключе, пускай и в самом приятном.
Асмодей откуда-то прибыл. Скрипач никогда не расспрашивал куда и откуда перемешаются его повелители и тем более не интересовался зачем, если это его напрямую не касалось. Тем не менее он не считал для себя зазорным создать для Князя долженствующую комфортную атмосферу, собирается ли тот убивать, любить или просто впадать в депрессию. И за это его тоже давно не пытались убить.
Полуобернувшись к Князю Имальнуэль провел рукой по вороту прекрасной рубашки, чуть оправляя его и тем не менее раскрывая его, словно нельзя было оставить и без того безупречного Асмодея таким каков он есть прямо сейчас.
- Она и раньше не особо была "той", - хмыкнул Имальнуэль, избежавший в свое время печальной участи учиться в этом самом заведении. Правда, преподавать ему это там не помешало, хотя быстро надоело, - Я хотел донести до Шайгеула философию игры на инструменте как раз где-то пару минут назад, прежде чем наглядным примером показать что может сделать музыка с сущностью, - инкуб чуть лукаво улыбнулся посмотрев на Асмодея, о, Князь много мог бы рассказать своему отпрыску Что делает музыка с сущностью. Но одно дело объяснить, совершенно иное изменить демона настолько, чтобы он смог этим воспользоваться. С Имальнуэлем все было... проще. У него не было каких-то основополагающих столпов желаний, кроме, пожалуй, любопытства и жажды жить.
Дверь в комнату отворилась и на мгновение Имальнуэль ощутил, что время урока закончилось. Слишком много демонов стало в округе. Разве что устроить сеанс звукотерапии... Он с интересом посмотрел на появившегося на пороге комнаты демона. Кельтослав. Лично Имальнуэль с ним никогда не общался, но в домах Князей частенько замечал. Инкуб улыбнулся гостю.

+2

14

Лёгкий подзатыльник Князя открыл в Шае ещё один непревзойдённый талант - мгновенно трезветь.
То ли в Асмодее каким-то непонятным образом ещё сохранились некоторые навыки Светлого, то ли лёгкое сотрясение заставило разморенный алкоголем мозг работать нормально  - неизвестно, но до застывшего на месте Шая вдруг дошло: он только что совершил одну из самых больших оплошностей в своей сравнительно непродолжительной жизни.
Князь Асмодей ненавидел, когда кто-либо называл его "отцом", "папой" или ещё как-нибудь в этом ключе, да и когда вешаются на шею, тоже. Почему - никто внятно ответить не мог, но факт оставался фактом: Князь Разврата сам всегда выбирал себе партнёра, не обязательно самого красивого и умелого, но непременно - интересного. Интересного на вкус самого Асмодея, конечно же.
И сегодня Шай этот "экзамен на интересность" с треском провалил.
"Кажется, и грядущий зачёт по музыке провалю тоже", - сверля хмурым взглядом лежащую на подушке скрипку, невесело подумал инкуб, стараясь не смотреть в сторону кресла, в котором с комфортом устроился Асмодей. А вскоре - и Старший инкуб.
Конечно, Шай не был против, что к нему в гости заглянул Отец, но то, что Князь предпочёл уделить внимание Имальнуэлю, немного задело и так пострадавшее после музицирования самолюбие Шая. Правда, у сына Асмодея не было выхода, поэтому пришлось стиснуть зубы и терпеть даже нелестные отзывы в адрес своих музыкальных способностей, пытаясь при этом не грохнуться в обморок от страха перед наказанием за свои проступки.
- Иди сюда, дорогой, расскажи нам, что с тобой происходит. Ты что, влюбился? - Шай чуть ли не подпрыгнул на месте, услышав обращение Асмодея в свой адрес, и немного резко повернулся к креслу, хлопая широко раскрытыми глазами.
И тут же еле подавил в себе желание зажмуриться, развернуться и убежать куда-нибудь далеко-далеко, скажем, в пределы Велиала, откуда, судя по принесённым с ним запахам, и вернулся недавно Князь Разврата.
"Что же делать?! - мысленно запаниковал инкуб, зная, какой ответ может удовлетворить Отца. - Я же ни с кем из-за этой грёбаной учёбы не общался, даже с Этсу не виделся уже месяц, стояк по утрам замучил! Может, соврать?.. Всё равно Отец почувствует неправду и потом такую мозгопромывку устроит... Ооо, херувим в подтяжках, как я попал!" - правда, Шай никоим образом не выдавал свои внутренние метания, медленным, плавным шагом приближаясь к креслу и чуть смущённо улыбаясь, вполне успешно строя из себя по уши влюблённого рогатого имбицила.
Эх, была - не была...
- Я... - только было начал Шай, как в дверь постучали, и вскоре в дверном проёме показался Кельтослав.
Сын Асмодея уставился на Вестника с таким откровенным обожанием и благодарностью, что, наверное, только из ушей Благодать не текла - так рад был визиту демона-посыльного сын Асмодея.
Всё же, он своим неожиданным появлением спас Шаеву задницу от иногда ласковых и нежных, но уж больно тяжёлых ладоней его Папаши...

+2

15

- Приятного вам вечера, Темнейший, вам несколько писем, впрочем, они могут подождать, если вы заняты.
- Ну что ты, дорогой, - Князь улыбнулся вновь прибывшему, не прекращая ни любования волосами Имальнуэля, ни поглаживания его бедер. Сейчас у Асмодея были куда более важные занятия, чем разбор корреспонденции. Очаровательное создание, сидящее на его коленях призывно улыбалось, а перед носом маячила обалдевшая физиономия любимого отпрыска. И кроме того, Кель был в доску свой, и в особом приглашении не нуждался.
- Ты заходи, Кель, что стал столбом? Выпей с нами, отдохни. А письма, вон, Шайгеулу отдай, пусть поупражняется в чтении вслух. А то совсем от рук отбился, никакого прогресса в учебе, одни жалобы, - Асмодей недовольно нахмурил брови, раздражаясь, что снова приходится взваливать на себя воспитательные обязанности.
- Имальнуэль, драгоценный, позаботься о госте, налей ему вина, - демон на секунду отдался на волю своих желанию и, притянув инкуба еще ближе, наградил страстным многообещающим поцелуем, жадным и властным, вкладывая в него намного больше, чем мог передать словами. Затем перевел тяжелый взгляд на сына.
- Читай! Надеюсь, этому тебя научили, Шай?
Взгляд смягчился, оценивающе скользя по ладной фигуре юноши.
"И что с ним не так? Не могу понять. Вроде, красивый парень, способный, что у него в голове творится?"
- Надеюсь, там нет ничего сверхсекретного, - легкомысленно кивнул Кельтославу Асмодей, взглядом повелевая передать письма Шаю.
Князь Разврата не кривил душой. Он редко получал письма, содержащие нечто более серьезное, чем любовные признания, изъявления благодарности, приглашения в гости и прочую чепуху подобного рода.

+1

16

Реакция на его появление была неоднозначной. Имальнуэль, кажется, был разочарован. И можно было понять, почему: в столь приятном обществе и настроение навреняка установилось особенное, наверное, своим появлением Кель нарушил то сладкое состояние души, в котором находился Дьявольский скрипач. Юный инкуб Шайгеул, сын Асмодея, был откровенно счастлив, посчитав, что спасён от гнева венценосного отца. Хотя должен бы помнить, что князь разврата не имеет привычки бросать дело на полпути, какие бы обстоятельства не возникали. Князь же не собирался отвлекаться, решив совместить приятное с полезным. Кельтослав только склонил голову, прижав правую руку напротив сердца, показывая, что понял волю правителя пределов порока и разврата.
Демон подошёл к инкубу, с улыбкой протягивая ему плотные конверты, на каждом из которых стояла личная печать того, кто его отправил. Знать, насколько письма секретные, демон, разумеется, не мог, ну а воля князя - закон, только самоубийца решится перечить ему. Хочет, чтобы их читал сын? Ну что ж, воля его...
Пакет из плотной бумаги, сшитый вверху, Кель осторожно поставил на столик рядом с креслом. В пакете что-то шебуршалось, а надпись "С любовью, Астарот" на болтающейся на веревочке красивой бумаге с замысловатым узором не внушала доверия.
Сам Кель остался стоять рядом с Шайгеулом, готовый, если что, помочь с печатями: далеко не все из них было просто сломать, - ободряюще улыбаясь инкубу.

+1

17

Жадный, собственнический поцелуй вполне однозначно убедил инкуба, что они сегодня с Князем разврата еще поговорят, а может еще и продолжат разговор завтра, и возможно в процессе он перейдет в совещание, а там и до конференции не далеко... Имальнуэль почти с сожалением расстался с этими невероятными губами, поднимаясь с излюбленного места. Страсть страстью, но и о гостеприимстве забывать не стоит. А Асмодей считался одним из самых гостеприимных Князей Ада, наверное, потому что его пределы всегда напоминали нечто среднее между проходным двором и дорогим борделем. а характер у хозяина пределов был настолько любвиобилен, что не всякий был способен потом выйти из пределов назад. Тут у каждого инкуба было еще по десятку любовников, но все становились неважны, если в пределах был Он Сам. И только Имальнуэль не живший ни в одном из гаремов, был для Воплощенного Секса кем-то, кто, как и он, просто где-то шляется время от времени, прежде чем вернуться "домой" к Князю. Стоит отметить, так считали практически все Князья, знакомые с ветреным, непостоянным существом имя которому Имальнуэль.
Сияющий инкуб прошел к подушкам, подхватил восхитительное вино за горлышко, достал практически из воздуха бокал (Имальнуэль не умеет ни материализовывать объекты, ни сотворять их, и вообще не имеет никаких способностей к интуитивному использованию магии демонов, но он прекрасно умеет находить в пространстве лазейки, одна из которых в комнате принца Шайгеула заглядывала в чей-то сервант). Алая словно кровь с алтаря ритуала жертвоприношения, легкая, словно девичий смех жидкость изгибалась и скручивалась, вливаемая в бокал рукой инкуба. Скрипач протянул демону бокал, предоставляя тому самостоятельно увериться в бесконечном мастерстве человечества на поприще создания бессмертных, уникальных шедевров.
- Оно действительно прекрасно, Кель, попробуйте, - Имальнуэль улыбнулся стоящему перед ним демону, серые глаза с интересом всмотрелись в глаза гостя, разглядывая его энергетический мир, - Присаживайтесь, - Имальнуэль легким движением придвинул то кресло, в котором сидел во время занятий к Келю, невольно предоставив и Шаю и гостю присесть на кресло. Шаю на подлокотник, Келю в само произведение чьей-то не в меру безумной, но чрезвычайно удобной фантазии. Удовлетворенно что-то подумав он извлек из пространства еще один бокал вина и наполнил его для Князя, возвращаясь к своему хозяину.
"Вот куда вы реализуете свою Божью Искру. Творите музыку, создаете вино... ищите собственной погибели".
- он протянул своему Князю бокал с вином, в легком поклоне с едва заметной лишь Асмодею улыбкой.
- Они все лучше делают вина, - краем глаза инкуб заметил посылку от.... Астарота. Он невольно облизнул губы, припоминая болотного, грязно-коричневого цвета глаза Князя Лени и золотые глаза его Княгини. Единственный из Падших наказанный раздвоением личности. С полным превращением... Письма и тем более посылки Князь отправлял редко, он воистину был чрезвычайно ленив, зато Лень, как двигатель прогресса, постоянно что-то перенимал у людей. Следующим в его очереди изобретением был телефон и некая "пневмопочта", о которой инкуб имел смутные представления. А еще Астарот славился тем, что чрезвычайно любил пауков. Инкубу оставалось лишь надеяться, что в пакете не один из новых питомцев Праздности.
- Редко увидишь посылку от Князя Астарота, - тихо сказал Имальнуэль в легком замешательстве присаживаясь на бильце кресла Князя.

Отредактировано Тай Лиа (2011-03-01 15:22:18)

+1

18

Несмотря на пододвинутое Имальнуэлем кресло, Шай так и остался стоять напротив своего Отца, растерянно глядя на поданные Кельтославом письма.
Брать их инкубу почему-то совершенно не хотелось, и даже не из-за того, что они предназначались Асмодею, нет. Скорее, даже наоборот, Шая просто распирало от любопытства узнать, что пишут Отцу и что его интересует на самом деле, но вот испытать на себе последствия  небольших и практически незаметных заклятий, которые в Высших кругах любили накладывать на корреспонденцию, молодому инкубу как-то не хотелось. Чары эти обычно не причиняли вреда адресату, но если письмо или посылку вскрывал кто-то другой, могло произойти всё, что угодно, от еле слышного хлопка безвредного газа, после которого, правда, лицо становилось ярко-голубого цвета, до вполне серьёзного взрыва. Так что приказ Отца почитать вслух был далеко не таким безобидным, как могло показаться сначала.
Шай тихо вздохнул и, неуверенно покосившись на Отца и словив его достаточно заинтересованный взгляд, всё же принял конверты - гнев Асмодея был куда страшнее краски на лице, да и внимание, оказанное ему Отцом, откровенно льстило.
Всего в ладонях инкуба оказалось двенадцать писем, если не считать подозрительно шебуршащей посылки от Астарота.
Кельтослав ободряюще улыбался рядом, и Шай, немного воодушевлённый поддержкой посыльного, легко срезал ногтем первую печать, предварительно, правда, всё же наложив на руки довольно серьёзное защищающее заклинание, немного защищающее от всевозможных казусов с письмами. От греха подальше.
Шай набрал в лёгкие побольше воздуха, успокаиваясь, выдохнул, и принялся неспешно, с расстановкой, читать.
В первом письме ничего интересного не оказалось, как, впрочем, и в другом, и в третьем - в них какие-то не в меру самонадеянные демоны клялись в вечной преданности и любви Князю Разврата и приглашали посетить их официальными визитами на празднествах и балах, в самом деле не значащих совершенно ничего и устраиваемых лишь для того, чтобы поднять авторитет хозяев.
В четвёртом, пятом и шестом были пылкие признания в любви с детальным описанием как долго, как сильно и как страстно, да и вообще, как; в седьмом - благодарность за оказанную одной из дочерей какого-то демона честь стать частью Отцовского гарема; в восьмом содержался детальный отчёт о растратах на содержание этого самого гарема; девятое снова оказалось признанием в любви и страсти, впрочем, намного забористее, чем предыдущие - у Шая даже уши во время чтения закраснелись; десятое - своеобразной просьбой отдать одну из дочерей Князя за довольно приличную цену одному пожилому, но довольно состоятельному демону из пределов Бельфегора; одиннадцатое было благодарностью за оказание какой-то только одному Асмодею (а ещё около тридцати инкубов и суккубов) ведомой услуги....
Перед последним письмом Шай немного перевёл дыхание, с нескрываемой гордостью посмотрев на кучку уже прочитанной корреспонденции. Оставалось всего ничего, и небольшое наказание явно подходило к концу.
Да вот только последнее письмо и оказалось тем самым наказанием.
Оно было не от каких-то там графов, оно оказалось от одного из Князей. От Князя Велиала, если судить по печати, которая никак не хотела поддаваться под бритвенно острыми ногтями Шая.
- Кельтослав, будьте так добры, помогите мне, - всё ещё стараясь распечатать письмо, обворожительно улыбнулся посыльному инкуб, немного нервничая из-за неожиданной заминки.
Мало ли, как отреагирует Отец на эту паузу...

+2

19

Легким кивком Асмодей одобрил решение Кельтослава задержаться и выпить с ними вина. Он с симпатией относился к этому ловкому молодому демону, наделенному проницательным умом и способностью замечать малейшие детали, чтобы потом использовать их с пользой для дела. Убедившись, что рядом с Шаем на случай, если корреспонденция все же окажется не такой безопасной, был Кель, Князь с видимым облегчением перевел взгляд на склонившегося в полупоклоне инкуба. Имальнуэль, само воплощение предупредительности, протягивал ему бокал, наполненный вином и как-то не совсем адекватно поглядывал на посылку от Астарота, уже не просто шуршащую, а тихо ползающую по столу.
- Мда, - задумчиво выдал Асмодей, привлекая Имальнуэля к себе и усаживая его на колени. Инкуб был легкий, как перышко, и демону было гораздо приятней держать его на коленях, нежели созерцать на подлокотнике своего кресла. - Никогда не знаешь, чего ожидать от Астарота.
Решив отложить "приятный" шуршащий сюрприз на потом, Князь Разврата вернул ладонь на ее законное место - бедро инкуба и приготовился внимательно внимать увлекательному занятию, которым пару минут назад озаботил своего нерадивого отпрыска.
Шай читал и читал, Асмодею уже начало казаться, что отправители писем сговорились забросать его сегодня глупыми восторженными комплиментами и признаниями в любви. Асмодей не придал им никакого значения, он слышал подобное пачками, еще и не в такой форме. Но то, что во время чтения Шайгеул то розовел, то бледнел, то зеленел, короче говоря, менял окраску, как игуана в брачный период, озадачило и обеспокоило демона.
"Надо заняться воспитанием мальчика лично. Если он от такой ерунды краснеет, что с ним случится, когда он голого суккуба увидит?"
Где-то на тринадцатом письме Князь устал слушать и отвлекся. Имальнуэлем. Просунув ладони под рубашку инкуба, он гладил спину прекрасного создания, сидящего у него на коленях, время от времени перебираясь на грудь, дразня, задевая подушечками пальцев соски. Еще до одури приятно было покрывать поцелуями шею и плечи скрипача, шепча на ухо не совсем пристойные комментарии и всякие глупости.
Небольшая заминка перед чтением письма от Велиала заставила Князя нахмуриться. Он уже было намылился по-быстрому закончить это любовно-приторное чтение и уединиться с очаровательным Имом у себя в покоях. Но имя Велиала заставило прислушаться. Генерал расслаблением мозга не страдал и писать бы признаний в вечной любви не стал.
- В чем дело? - недовольный заминкой, осведомился Асмодей, строго глядя на Шайгеула. - Читай, дорогой, не томи.

+1

20

- Оно действительно прекрасно, Кель, попробуйте.
Кельтослав отвёл глаза, скрыв взгляд за чёрными ресницами, и благодарно кивнул, осторожно принимая из рук Имальнуэля бокал. Стекло было таким тонким и прозрачным, что, казалось, вот-вот треснет под тяжестью напитка, и виноградная кровь хлынет на руки и вниз, на пол. Но бокал оставался целым и уверенно держался на тонкой ножке. Кель сел в кресло, лёгким движением руки Старшего инкуба оказавшееся совсем рядом, по прежнему улыбаясь уголками губ.
Шайгеул послушно принялся зачитывать по порядку все письма из стопки. Со вскрытием он справлялся вполне уверенно, так что после второй сломанной печати демон отвёл взгляд, отрешившись от происходящего в комнате и опустив голову, глядя на свои руки. Падавший откуда-то сбоку свет пронизывал бокал насквозь и на рукаве лежал неровный дрожащий рубиновый отблеск, напоминавший не то лужицу крови, не то бьющееся сердце.
Голос Шая однако отвлекал, инкуб временами запинался, меняя интонацию, как будто был смущён того, что читал. Кель взглянул на него и несколько удивлённо улыбнулся, заметив перемены в выражении и цвете лица. Действительно смущён. Кельтослав даже задумался, сколько лет юному инкубу, что его всё ещё что-то смущает в этой жизни. На Князя и и Сияющего Има посыльный бросил один взгляд, и тот мельком. Не нужно было быть гением, чтобы догадаться, чего сейчас желает Асмодей.
- Кельтослав, будьте так добры, помогите мне, - Шайгеул обворожительно, хоть и немного нервно улыбнулся, безуспешно пытаясь оторвать печать от бумаги. Демон поднялся со своего места, внимательно глянул на письмо и мягко убрал руку Шайгеула.
- Не стоит её ломать, если не хотите лишиться пальцев, - не отпуская руки молодого инкуба, обернулся к Князю, недовольно хмурящему брови и желающему разобраться с этим делом поскорее. Не хотелось бы его расстраивать, но некоторые вещи нельзя было изменить. - Князь Велиал желает, чтобы его письмо читали лично вы, Темнейший, в то время, когда вам будет удобно.
Кельтослав слегка поклонился, стараясь сгладить возможную резкость.

+1

21

Письма как всегда изобиловали признаниями в любви. Странно и сложно было не испытывать к Асмодею нечто вроде вечного и постоянного желания, так что подобные записки не были Имальнуэлю в новинку. Впрочем, он с удовольствием, свойственным наверное только Асмодею, отмечал, что многие из тех, кто имел счастье (или несчастье?) встретить на своем недавнем пути его самого стали писать гораздо интереснее и с фантазией, ударяясь порой в такие анатомические подробности, которые сам инкуб предпочитает не описывать, а использовать в своем вечном предназначении "свыше".
Посылка от Астарота порядком напрягала скрипача, но не тем, что там мог оказаться паук (к ним как раз инкуб не имел никаких предубеждений), а тем, что была послана именно Астаротом, а он помимо прочего считался еще и затейливым шутником (да и доля легкой ревности всегда присутствовала где-то на заднем фоне испытываемых им чувств).
Сидеть на коленях Асмодея было чрезвычайно комфортно и уютно, если таковые понятия вообще способны объяснить то ощущение невозможного, неописуемого желания, которое вызывает в вас Асмодей одним присутствием, и то удовлетворение, которое дарить вам избранность его Княжеской особой, когда вы страстно зависите от сторонней энергетики. Имальнуэль наслаждался близостью Князя Разврата. Отчего, когда умелые, знающие толк в ласках ладони забрались под тонкую, невесомую рубашку скрипача, сначала прочерчивая ладный, искусный изгиб спины, затем скользя по бархату и гладкости идеальной кожи на грудь, изучая и дразня бусины сосков "нечаянными", томительными касаниями, Имальнуэль с удовольствием поддался, открывая под касания длинную шею, чуть снимая рубашку с облюбованного под поцелую Князя плеча... Странная, весела улыбка поселилась в уголках губ Сияющего, когда Асмодей отпустил пару комментариев в сторону авторов писем, правая рука тем временем дразняще ласкала любимую грудь касаниями через шелк, очерчивая выпуклости сосков, спускаясь к стали живота. Он чуть повернулся, оказавшись еще ближе в Асмодею, а так же игриво скользнув бедром по средоточию желаний, когда так не кстати объявилось письмо от Велиала. Инкуб чуть замер, ощутив перемену в настроении Князя, ему было интересно. что же предпримет Асмодей. С одной стороны Генерал Адских Армий не любил ждать. С другой стороны никто никогда не смел торопить Асмодея, в гневе он был не менее прекрасен чем в страсти...

+1

22

Лёгкое беспокойство переросло в самую настоящую панику, когда Князь вдруг посмотрел на Шая таким взглядом, что у молодого инкуба по спине побежали мурашки.
Нетерпение в голосе Асмодея, казалось, разлилось по комнате алым отблеском в бокале с вином, окутывая фигуру Шайгеула каким-то непонятным, удушающим сладкой пыткой жаром.
О да, Шай любил Отца, даже обожал, но это обожание, смешанное с каким-то непонятным благоговением и трепетным страхом, всегда почему-то играли против Шайгеула, выставляя его перед Князем не в самом лучшем свете. Как и в этот раз.
Юноша застыл перед Отцом, не в силах вытолкнуть из себя и слова в своё оправдание; карие глаза с расширенными зрачками как-то недоуменно смотрели на руки Князя, покоящиеся на гибком стане Сияющего, на чуть оголённое белоснежное плечо и шею инкуба, которых совсем недавно касались губы самого Разврата, явно жаждущего это прекрасное создание...
- Не стоит её ломать, если не хотите лишиться пальцев, - Шай вздрогнул от почему-то неожиданного (сам же попросил помощи!) прикосновения к ладони и, рефлекторно дёрнувшись, чуть не выронил письмо из рук, правда, в последний момент удержанный Кельтославом.
- Не хочу, - эхом откликнулся инкуб, настороженно прислушиваясь к ощущению от касания.
Пальцы Посыльного, перехватившие ладонь инкуба были...прохладными. Не холодными, как бывает, когда путешествуешь по Крайним пределам, нет, и не горячими, как бывает, когда протанцуешь мессу у котлов; они были вполне нормальной температуры...но намного приятнее на ощупь.
Шай, тут же заинтересовавшись, чуть повернул руку, любопытно касаясь пальцами ладони демона, изучая подушечками пальцев рельеф светлой кожи. И в самом деле, необычные ощущения, будто водишь раскалёнными пальцами по тонкому льду, постепенно окуная кончики в талую воду...
Кельтослав, меж тем объявив Асмодею о Желании Генерала Велиала, почтительно поклонился, и Шай, уже сам не выпуская из ладони руку посыльного, склонил голову перед Князем.
Что ж, если письмо было адресовано именно Отцу, то даже вскрыв конверт, Шай вряд ли бы смог что-либо прочесть: помимо всех фокусов и шуток с письмами, в Аду также практиковали использование специальных чернил, которые мог прочесть лишь тот, о ком думал адресант, когда писал его. Поэтому, не без сожаления выпустив из ладони руку Кельтослава, Шай лёгким движением шагнул к Князю, услужливо протягивая ему злополучный конверт.

+2

23

Перспектива читать письмо Велиала самостоятельно не радовала. Похоть был не в том настроении, да и заняться только что собирался совсем другим. И что такого важного было в этом письме? Обычно Тщеславие не доверял бумаге важных тайн, предпочитая все сообщать лично. Но мало ли, что у него произошло.
Настроение испортилось окончательно.
Асмодей поджал губы, даже не пытаясь скрыть, насколько раздражен, с сожалением ссадил с колен Имальнуэля, осторожно обняв его за талию и поцеловал напоследок.
- Никуда не исчезай, это не займет много времени. А вы пока развлекайтесь. Или урок продолжите, не знаю. Главное, чтобы был результат.
Забрав у сына письмо, Асмодей поднялся из кресла, резким движением запахнул плащ и вышел из комнаты.
Узнавать неприятные новости он предпочитал в одиночестве.

0

24

Демон молча проводил Князя взглядом. Ему, разумеется, не хотелось его расстраивать, однако и изменить что-либо он был не в силах. За Асмодеем закрылась дверь и в комнате на время стало тихо. Кельтослав покачал бокал в руке и сделал несколько глотков недавно так настойчиво предлагаемого вина. Напиток и правда был превосходен, им стоило наслаждаться. Как жаль, что он не мог позволить себе этого...

Посыльный поставил бокал на столик. Пользуясь тем, что Князь вышел, позволил себе потянуться и легко улыбнуться инкубам, а затем снова легко поклонился.

— Прошу меня извинить, но я не смогу и дальше составлять вам компанию. Надеюсь, нам ещё выпадет возможность провести время в обществе друг друга. Хорошего вечера, Сияющий. Хорошего вечера, Шайгеул.

Не без сожаления вздохнув, Вестник Ада легким шагом покинул покои.

0

25

Имальнуэль кивнул демону, удалившемуся практически сразу за Князем, окинул взглядом Шайгеула, размышляя. Продолжать экзекуцию со скрипкой было бы... слишком, но Князь обещал вернуться... Да, от этого обещания мурашки бежали по коже, внутри возникал страстный, желанный огонек, ползущий по жилам с ленцой, ожиданием ласки... силы...
От размышлений инкуба отвлек шмякнувшийся на пол пакет с посылкой. Он грозно шуршал и недовольно щелкал, разрывая бумагу изнутри.
- Принц, - тихо начал Имальнуэль, - Вы как к паукам относитесь?
Сияющий поднялся из кресла, подошел к пакету, оттуда на него грозно затрещали, недовольно зашуршали. Имальнуэль снял рубашку и обернул посылку тонкой, едва ли крепкой на вид тканью, поднимая сверток к груди. Если Имальнуэль был прав, а он был - эта посылка была очередным подарком Астарота своему лучшему другу и брату. Просто так. Ради интереса. Похоже консервационное заклинание рассыпалось при попадании посылки в пределы. Так что паук вполне мог вылезти и раньше, но оказался как обычно слишком велик и, скорее всего, сладко спал, а разбудила его магия.
- Они любят музыку. У вас есть уникальная возможность потренировать умения на живом зрителе. Поверьте, он будет не против, - Имальнуэль поднял глаза на рыжее создание, замершее возле кресла. Бумага внутри свертка из рубашки превратилась в нечто невразумительное, похоже, паук ел свой сверток, так что через пару минут из него показалась голова с сотней глаз и мощными челюстями. Паук с интересом, но недовольно посмотрел на Имальнуэля, защелкал челюстью, Старший с улыбкой чмокнул странное создание в небольшую голову, умиляясь.
- Давайте посмотрим, как ему понравится что-нибудь из Страдивари. Только играйте не разумом, а сердцем.
Имальнуэль сел на пол, обнимая сверток.

0

26

Шай поспешно склонил голову, выражая полную покорность желанию Отца, хотя больше всего юному сыну Асмодея хотелось завыть.
В голос, так, чтобы все слуги в Пределах дрожали от ужаса, думая, что кого-то изощрённо и жестоко пытают, но Шай только стискивал кулаки и незаметно кусал губы, переполненный обидой и яростью.
Ну зачем Кельтослав принёс это треклятое письмо?! Князь до сих пор бы оставался с ними и - кто знает? - может, уделил бы внимание не только Сияющему. А теперь...
Посыльный, впрочем, не стал искушать судьбу, и, попрощавшись, покинул комнату Шая. Юный инкуб даже нашёл в себе силы натянуто улыбнуться и ответить посыльному прощальным кивком, впрочем, несколько рассеянным.
Из рыжей головы юноши не выходило загадочное письмо Отцу от Князя Велиала. Хотя Шай и не вскрывал его, он мог бы собственные рога заложить, что в конверте было что-то из ряда вон.
Что-то из того, что нельзя было по каким-то причинам произносить вслух.
От тягостных размышлений Шая отвлёкло шебуршание упавшего пакета и вкрадчивый вопрос Имальнуэля, заставивший юношу немного напрячься.
- Не очень положительно, - Шай с некоторой опаской следил за пакетом и действиями Сияющего.
От пакета, а, вернее, от того, что в нём было, исходило недовольство и лёгкое недоумение, которое преследует любое существо, проснувшееся не в том месте, где оно заснуло.
Но Старший оказался прав: в свёртке был именно паук.
Эти странные, иногда пугающие, а иногда и притягивающие существа населяли весь замок Герцога Ада, Астарота, свив там своё собственное гнездо. Они служили своему Создателю, беспрекословно подчиняясь любой его воле, но меж тем обладали собственным разумом.
Шая эти существа пугали.
Юноша до сих пор помнил, как вместе с Отцом присутствовал на банкете в Обители Лени. Эти твари были везде - они обслуживали гостей, на них сидели, лежали... От того, как они суетились вокруг, еле слышна топоча лапками, пощёлкивая жвалами, Шаю весь банкет было немного не по себе. Пришлось тогда срочно вытягивать из-за стола присутствующего на банкете Этсу и тащить его прогуляться, чтобы согнать с лица непритязательную бледность.
Но Сияющий, видимо, испытывал к этим созданием что-то в роде нежности и прекрасно знал их повадки. Это наталкивало на определённые мысли, верить которым Шай, в общем-то, не спешил.
- Как скажете, Сияющий, - глухо ответил юноша, не сводя напряженного взгляда с чёрного многоногого создания, закутанного в рубашку Имальнуэля.
Вот он, первый слушатель, первый зритель...
Шай поднял с подушки скрипку и смычок и медленно выдохнул, прикрыв глаза. Маленький ритуал, но он всегда успокаивал юношу, настраивая его на нужный лад. Вот и теперь, мелодия полилась размеренно, мягко, несмотря на внутреннее напряжение инкуба, но постепенно стала набирать обороты, становясь более вкрадчивой, напряжённой, словно повинуясь метаниям Шая.
Ощущение было интересное, необычное, словно слушаешь себя изнутри. Шай полностью отдался процессу, выводя тонкую вязь звуков, переплетаясь с мелодией, нащупывая его грани, облекая в форму...Казалось бы, вот-вот, именно сейчас получится полное, цельное произведение, но что-то внутри вдруг остановило Шая. Что-то было...не так.
- Я не могу с ней слиться, - нахмурившись, выдохнул инкуб, плавно завершая произведение.
Юношу радовало то, что он смог отыграть без ошибок, но всё равно музыкой это не было.
Шай, выдохнув, упал в кресло рядом с Имальнуэлем и подпёр голову рукой, недовольно сверля взглядом лежащий на коленях инструмент, невольно копируя выражение лица своего Отца в моменты недовольства.
- Знаете, Сияющий, мне кажется, что скрипка тоже не мой инструмент, хотя и близка к чему-то...именно моему, - задумчиво произнёс сын Разврата, нежно проводя пальцем по изгибу деки скрипки.
Это было всего лишь догадкой, но Шаю хотелось узнать, что сам Сияющий, и, вероятно, его многоногий друг думают на этот счёт.

Отредактировано Шайгеул (2011-04-11 17:38:52)

+1

27

Шай поднялся, подготовился, начал играть.
Он выбрал хорошее произведение, очень удачное. Приятное слуху, легкое к исполнению и восприятию. Стройные звуки лились, сплетались в мелодии, мелодии в произведение. Хорошее произведение. Так играет довольно хороший человеческий скрипач. Воспроизводит произведение со всеми указаниями автора. Но...
Паук Астарота сначала внимательно разглядывал Шая и вслушивался в произведение. Он честно несколько мгновений пытался сидеть спокойно, прежде чем не решил выбраться из объятий инкуба, слезть ему на колени и внимательно всмотреться сотней глаз в незнакомые черты. Он что-то для себя решил, подошел поближе к груди инкуба, схватился лапками за длинные волосы и потянул их вниз, подтягивая свое массивное тело наверх, хватаясь следующими лапами, довольно резко дергая длинные красивые волосы, заползая сначала на плечо, затем на голову Имальнуэля. На протяжении всего процесса Имальнуэль сохранял спокойное, приятное выражение лица, казалось, боли он не чувствует, или прощает паукам Герцога слишком много. Тем временем во время произведения паук устроился на голове Имальнуэля, внимательно разглядывал некоторое время Шая со своего нового места, затем потянул к нему передние лапки и что-то зацокал, клацая челюстями. Имальнуэль положил руку на брюхо пауку и поцокал тому. Паук замер и успокоился честно промолчав до конца произведения.
- О чем вы думали, когда играли, принц? - Имальнуэль притянул кальян, раскурил его заново и глубоко затянулся, после чего выпустил тонкий сизый дымок вверх. Паук недовольно замахал лапками и сердито схватил Имальнуэля за волосы, - Понял-понял, сползай на грудь, так тебе не будет дымить. Князь Асмодей вышел, - сказал инкуб пауку, осторожно снимая того с головы, поглаживая жесткую шерсть.
- Он, кстати, хотел вам помочь, в процессе, но, боюсь, вы бы испугались. Ему не нравится звук, хотел настроить.

+2

28

- О чём я думал? - Шай с некоторым недоумением посмотрел на Имальнуэля и на его многоногого друга. - Да, вроде бы, ни о чём серьёзном, просто прислушивался к себе и инструменту. Думал о звучании и звуке, - следя за поднимающимся вверх ароматным дымком, Шай хмурил тонкие бровки в попытке догадаться, к чему был задан этот вопрос.
- Неужели мысли исполнителя как-то влияют на звучание мелодии? - в голосе юного инкуба звучало откровенное неверение и изумление. Что за бред! В любом случае, он думал о музыке, ну и немного о пауках. Это не могло нарушить хода произведения!
Шай обиженно нахмурился, вспоминая уроки своих учителей. Они всегда повторяли, что если в процессе выполнения какого-либо действия думать об этом самом действии, то результат получится на порядок лучше, чем когда голова забита посторонними вещами. А тут выходило, что всё наоборот...
Следующая реплика Сияющего окончательно поставила сына Асмодея в тупик. Шай перевёл изумлённый взгляд на подарок Астарота, удобно устроившегося на руках Старшего, и с недоумением начал его разглядывать. Вот это да, они и инструменты настраивать могут! Действительно, лень - двигатель прогресса, что уж говорить о её прямом воплощении?
- И как бы он это сделал? - любопытсво, всегда играющее в Шае, взыграло в юном инкубе и в этот раз. Хотелось самому, забыв о брезгливости и осторожности, взять паука на руки и повертеть его и так, и сяк, пытаясь рассмотреть, кто он и что из себя в самом деле представляет. - И почему я бы испугался? И, раз уж на то пошло, чем ему не нравился звук? Вы же сами настраивали скрипку, Сияющий!..

+1

29

Паук поднялся на ножки, потоптался, спустился на плечо инкуба, затем на колени, уселся на ноги Имальнуэля и недовольно что-то стрекоча стал умываться передними лапами. Имальнуэль затянулся с умилением посмотрев на паука, словно наблюдая за собственным маленьким сыном. И откуда в нем столько любви к этим тварям? Этот паук Имальнуэлю нравился особенно, он так был похож на Астарота... Ну просто милашка! Такой же очаровательный, чуть безумный садист... При воспоминании о Князе Имальнуэль даже не заметил как стал поглаживать паука по брюшку, на что паук сначала недоуменно замолчал, потом как-то удивленно притих, после некоторого времени и вовсе замурчал, заглушая бульканье кальяна при затяжках инкуба.
- Самым непосредственным образом мысли и состояние исполнителя влияют на исполнение произведения, - Имальнуэль посмотрел на юношу чуть затуманенным взглядом окидывая Шайгеула, словно видя его впервые, - Настолько непосредственным, что важно даже состояние автора произведения в момент написания. Проблема не в инструменте. Проблема в грамоте. Что испытывал Страдивари, написав этот сонет? Ты почувствовал его жизнь, его мысли в тот момент? Понял его? Если вас не учили читать это, я покажу, как понять смысл нот, но играть станет гораздо сложнее и неприятнее, ты постоянно будешь замечать что сделал не так, хотя это тебя должно будет интересовать в последнюю очередь.
Он рассмотрел в руках Шая скрипку, словно вспоминая касалась ли его рука этих струн. Ах да, и правда касалась.
- Он слышал другой инструмент, видимо, у них вошло в привычку таскать мою скрипку по покоям, раз ему не нравится что-то в этом инструменте, - пальцы зарылись в жесткую шерсть брюшка чуть сжимая, паук вопросительно заклацал клыками, - Он свяжет тебя со скрипкой. Это ужасно больно. А главное - практически бесполезно. Но паукам я доверяю, они настроили для меня не один инструмент в Чертогах Герцога, - губы изогнулись в чуть сладострастной улыбке, прежде чем растаять на новом вдохе табака.
Он посмотрел на паука, издал цокающие звуки, словно переговариваясь с пауком, тот ему подумав отвечал, вцепившись лапками в тонкую ткань брюк, оставляя на коже небольшие царапины.

Отредактировано Тай Лиа (2011-04-18 09:57:16)

+1

30

- Нет, Сияющий, я не думал об этом, - чуть опустив голову, пробормотал Шай, неуверенно теребя себя за кончик косы и исподтишка разглядывая неусидчивого паука.
Естественно, всё, что говорил Сияющий, тут же ускользало из головы сына Асмодея, словно сизоватый дымок, кольцами поднимающийся куда-то вверх. Всё внимание молодого инкуба занимало это странное многоногое создание, которое, впрочем, оказалось довольно забавным.
Шай так увлёкся разглядыванием, что очнулся только тогда, когда Сияющий начал говорить о связывании с инструментом. - А без этого обойтись нельзя? - поёжившись, спросил Шай. - Звучит как-то...не очень обнадёживающе. Да и вы говорите, что это бесполезно. Тогда какой в этом смысл? - сын Асмодея пребывал в смешанных чувствах от предложения Старшего.
Конечно же, юноше хотелось и одновременно стать похожим на Сияющего и при этом же остаться собой, несвязанным ни с чем...
- Тем более, ведь вполне вероятно, что скрипка всё же - не мой инструмент, - Шай неуверенно улыбнулся, чуть пятясь назад, словно боясь самого упоминания о связи. - Тогда какой будет прок от и без этого бесполезного действия? Разве что настроить сам инструмент? - юноша неуверенно повёл плечами, с любопытством смотря на своего прекрасного репетитора.
Конечно же, предложение испытать новые ощущения было...заманчивым, но вот упоминание о боли...

Отредактировано Шайгеул (2011-06-08 04:22:34)

+1


Вы здесь » "Eclipse". Проклятый отель » Внесюжетки » Частные уроки