"Eclipse". Проклятый отель

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » "Eclipse". Проклятый отель » Внесюжетки » На грани безумия


На грани безумия

Сообщений 1 страница 12 из 12

1

Недовольная гримаса исказила резкие черты, темные брови сошлись на переносице, карие глаза прищурены, уголки губ опущены.
"Скучно..."
Раздался громкий трески, и по зеркальной поверхности прошла длинная трещина. Зеркало улетело куда-то в угол, откуда тут же раздался звук бьющегося стекла. Не выдержало бедное. Не удивительно, дурное настроение Астарота его приближенные испытывали на себе уже целую неделю и готовы были на стену лезть от отчаяния, что не могут так же легко впасть в небытие, как злополучный предмет, в который Герцог смотрелся целыми сутками, не вставая с кровати. Так что не было ничего странного, что повредившись психикой, зеркало предпочло покончить жизнь самоубийством.
- Стиррх! - гаркнул Астарот и ткнул пальцем в угол. - Убери это! И позови ко мне Саргатанаса. Живо!
Огромная тень метнулась в угол, поспешно сметая останки зеркала, подаренного Герцогу любимой женой. Непомерные размеры астаротовых питомцев ничуть не мешали им шустро передвигаться по цитадели, резво перебирая лапками. Сотни крохотных глаз замечали малейшие изменения в настроении хозяина, а проворные конечности, покрытые густыми темными волосками и усеянные острыми шипами, мигом расправлялись с любым беспорядком, поэтому в Западных Пределах всегда царила пугающая чистота.
Еще одним немаловажным достоинством немых членистоногих помощников было то, что они превосходно справлялись с охраной самой цитадели и ее хозяина, да и приглашенные шарахались от них будь здоров. Любимым развлечением Герцога вот уже пару тысяч лет было подарить какому-нибудь "счастливчику" свое очередное детище, а потом любоваться его кислой физиономией и еще месяц исправно справляться о здоровье подаренной им твари. Не хворает ли ненароком.
На самом деле Астарот своих пауков нежно любил, а пребывая в хорошем настроении даже баловал, ласково называл "своими мальчиками" и не спускал с коленей. Астарта же, напротив, относилась к питомцам мужа весьма прохладно и частенько любила пинать снующих туда-сюда тварей сапожком на высокой шпильке. Однако это мало кого удивляло. Герцогиня вообще отличалась вздорным нравом, патологически ревнуя своего эксцентричного супруга ко всему одушевленному и не очень. Супруги часто ссорились, радуя подслушивающих под дверями спальни подданных изысканной бранью и звоном бьющихся предметов. После подобных батальных сцен в цитадели на некоторое время наступала тишина и покой.
Сейчас же Астарот возлежал на своей любимой кровати размером с небольшой теннисный корт, поглаживая уснувшего на его коленях еще совсем крохотного (всего-то с футбольный мяч) паучка и предавался своему любимому занятию - созерцательному безделью. Рядом с кроватью топтался еще один питомец Герцога, в четыре лапы расчесывая длинные черные волосы хозяина.
- Найди Имальнуэля и передай ему, что я хочу его видеть. Немедленно! - Астарот даже не повернулся в сторону появившегося на пороге помощника. - Проводи его в музыкальную залу, пусть ждет меня там. Ступай.
Саргатанас исчез так же бесшумно, как и появился. Находясь столько времени на службе у Великого Герцога Ада, он как никто другой знал, как Астарот не любит, когда поручения выполняются не своевременно или задают лишние вопросы.

Отредактировано Астарот (2011-03-29 21:03:24)

+3

2

Нельзя сказать, что у Имальнуэля хоть когда-нибудь было свободное время. Но в той же мере можно было прямо говорить, что скрипач никогда не был занят. Особенно для Князей. Особенно в такие моменты...
Желание князя, оно словно ураган. Оно проносится над материальностью мира, разносится по просторам и находит того, кто ему нужен менее чем за самое малое измерение времени. Не важно где ты был до того, не важно где ты будешь, важно лишь то, что Князю ты сейчас нужен. Вот и все. Вот такое безумное существование.
Имальнуэль только что вернулся из Дальних Пределов. С подарком Сатаниэля его визиты стали значительно приятнее и разнообразнее, но тем не менее любое путешествие было для него затратным и утомительным. Саргатанас настиг его на выходе из Садов Самоубийц. Печальное и прекрасное зрелище заточенных в деревья душ не задевало мраморной холодности скрипача, растратившего большую часть прекрасной энергии Сатаниэля на возвращение в Пределы, но совершенно импонировало виду Военоначальника, одного из двух демонов-слуг Астарота. Создавалось впечатление, что Саргатанас сейчас и сам не был бы против оказаться одним из этих деревьев. Похоже... Астарот был не в духе. Давно был не в духе.
- Не утомит тебя вечность, Саргатанас, - бледное мраморное изваяние налилось красками, обретая четкость, демон устало покачнулся навстречу инкубу, когда белая рука потянулась к лицу посланника. Тонкие пальцы даже не коснулись, совершили лишь намек на касание, на губах мелькнула знакомая всем дьяволам улыбка. Имальнуэль все понял. Саргатанас только что не облегченно вздохнул. Ему не нужно пояснять, что им обоим следует поторопиться. Да, Астарот олицетворение праздности, но все его желания должны исполняться вовремя.
- Он в ярости, - спокойный голос слуги порой даже удивлял скрипача. Такие вещи сообщает, а так спокоен, - Требует в музыкальную залу.
- Надеюсь, она еще у него, - Имальнуэль провел рукой по золотым волосам, заплетая их в косу. Астарот предпочитал другой облик, но с этим он разберется когда они появятся там... Саргатанас обреченно принял свою ношу. Инкуб летать не умел. Главное, чтобы его скрипка все еще была у Астарота, пожалуй, кроме Князя ценителей музыки в Аду набиралось не много. так что свой лучший инструмент он хранил в чертогах сей четы.

Мохноногие огромные создания с видимым оживлением суетились вокруг инкуба, когда он проходил через коридоры, пытались то шарахнуться, то потереться о ноги гостя, прекрасно зная скрипача. Для них он был таким же обычным явлением как ... свет? Воздух? Еда, в конце концов. Среди них встречались и те, которые были подарены инкубу, но за неимением постоянного места жительства у инкуба проживали они здесь, сроднившись с местными тварями. Создания торопливо подгоняли скрипача в музыкальный зал, кажется... они все подготовили.
- Надеюсь, вы её не потеряли? Мою скрипку, - Имальнуэль погладил одного паука по боку, запустив пальцы в жесткую шерсть существа, паук издал утробное урчание, словно был скорее котом, нежели пауком. Перещелкивания пауков наполняли коридоры неким странным гулом.
Скрипку инкубу все же доставили. И его тоже доставили.

Белые волосы седым дождем спустились за спину, черный костюм облегал тело, не оставляя выхода эфемерности и неясности облика скрипача. Он ласково придерживал любимую скрипку , смычок висел на поясе, и не важно, что большая часть важных элементов скрипки была сделана из его собственных волос, звучание от этого становилось только лучше.
Имальнуэль осмотрелся в знакомом зале. Ни пауков. Ни Князя. Он взялся за проверку струн.

+4

3

После ухода Сагратанаса настроение только ухудшилось. Звать величайшего скрипача Ада всякий раз, когда у него необратимо портилось настроение уже вошло в привычку, и это нисколько не радовало Астарота. И куда больше не радовало Астарту, ненавидящую инкуба почти так же сильно, как и восьминогих "деток" мужа. В присутствии скрипача Герцогиня едва сдерживалась, разговаривала с ним сквозь зубы, а то и вовсе демонстративно игнорировала. Единственное, что удерживало ее от заключения Имальнуэля в какую-нибудь страшную темницу, была его популярность среди князей и мысль о том, как рассвирепеет Астарот, узнав, что с его любимой игрушкой что-то случилось.
Вставать с постели желания не было, но пришлось сделать не только это. Герцог привел себя в порядок и запахнул полы длинного халата, подвязывая этот весьма удобный предмет гардероба широким поясом, искусным плетением золотых цепочек и тонких пластин. Визит Имальнуэля был неформальным и довольно частым событием, и Герцог давно перестал заморачиваться по поводу своего внешнего вида.
Подхватив на руки проснувшегося паука, он взял его на руки и отправился в Музыкальную залу, до которой еще надо было добраться, минуя многочисленные коридоры и лестницы.
- ... не говорила тебе, что мне приятно его присутствие. Что  он здесь делает, любовь моя? Зачем ты снова позвал его?
- Это всего лишь визит вежливости, дорогая. Я нашел утерянные ноты одной замечательной пьесы. И всего лишь хотел попросить Имальнуэля сыграть мне ее.
- Не произноси при мне его имени! Этот...
- Не кричи, милая, у меня голова болит.
- Если ты не перестанешь бегать за этим инкубом, клянусь Люцифером, я вам обоим смычки на узел завяжу. Тогда не только голова болеть будет.
- Истеричка!
- Меломан озабоченный!

- Дура! - в сердцах бросил Герцог, уже входя в комнату, и с грохотом захлопывая за собой дверь. Паук на руках Астарота нервно подергивал всеми конечностями и поочередно пытался унять тик многочисленных глазок.
- Не обращай внимания, - Герцог хмуро пнул дверь ногой. Для верности. - У Герцогини очередная блажь, Имальнуэль. Как проводишь время? Расскажи мне о своих путешествиях, дорогой. Видно, твоя жизнь полна событий и красок, отлично выглядишь, - Астарот подошел к окну и повернулся к гостю спиной. - Меня одолевает скука, Им. Совершенно не знаю, чем себя занять. Как поживает Асмодей? Давно его не видел. Да, дорогой, это тебе, - Герцог развернулся и протянул скрипачу ошалевшего от подобного поворота соытий паука. - Его зовут... а, какая разница! Называй, как тебе нравится. Будет тебе компания в путешествиях. Благодарить не надо, - царственным жестом отмахнулся демон, устраиваясь на обшитой бархатом скамье у окна.
Карие глаза внимательно смотрели на инкуба. В отличие от многих Князей, Астарот в первую очередь видел в Имальнуэле не любовника, искушенного в сексуальных играх и знаменитого своей неуёмной фантазией на все Пределы, а личность. Инкуб был интересным собеседником, особенно, когда забывал о необходимости выполнять все прихоти того, с кем ведет беседу. Сквозь его защитный барьер было пробиться довольно сложно, но Астарот сумел. И его не пугало, что за красивым фасадом зияет непроглядная тьма, пустота. Емуне нужна была душа инкуба, его боль, переживания и надежды (вряд ли они вообще у него были). Его вполне устраивал тот Иамльнуэль, которого он увидел за гранью. видимой реальности.
- Расскажи, что происходит в Аду, Им, - попросил Астарот, ясно давая понять, что музыка подождет, и щелкнул пальцами, отдавая приказ слугам принести еду и напитки. - А потом я покажу тебе кое-что, что заинтересует тебя.

+3

4

Астарот был самым сложным из всех Князей. У каждого Князя были свои желания, обычно они были отрешены от истинной сущности и происхождения самого инкуба. Даже Сатаниэль, Великий строитель, не пытался так ясно отделить истинную сущность инкуба от циркулирующих в нем чужих желаний. Астарот же ценил в Имальнуэле именно его ... суть, которую сам инкуб, будучи в нормальном для него заимствовании всех эмоций, недолюбливал.
Пока Князя не было в зале, Имальнуэль занимался очищением собственного сознания и настройкой скрипки. Скрипка была не простая. Её высекли для него мастера Ада из души его земной жены, прекрасной ведьмы Анисии, поэтому, отчасти он понимал чувства Астарты, ревновавшей Астарота к нему, поэтому доверял своей Королеве ту единственную, что научила его смотреть на людей иначе. Он Боготворил Княгиню. И он этого не скрывал. Пускай она топчет его своими безупречными сапогами, пускай игнорирует, цедит слова, плюет ему в след - не было и нет в Аду женщины, которой он мог бы доверить единственную в своем существовании слабость. А главное - он знал, что Астарта сохранит скрипку. Не потому что будет хранить её как реликвию или ценность, у нее на то были свои мотивы.
- Дура! - в зал ворвался Герцог. Для кого-то увидеть Астарота в халате, несущегося по коридорам, кричащего и беснующегося от негодования было катастрофой, а для Имальнуэля это было нормальным. Он поклонился влетевшему в зал Герцогу, устроившись на пузе одного из огромных пауков Астарота среди черной, жесткой шерсти твари. Он уже не был известным всем Имальнуэлем. Он был тем, кого знает только Астарот и иногда видит Королева.
Паук редкостно позабавил Имальнуэля своим растеряным, почти испуганным видом. Конечно. Этому бедняге, похоже, еще не приходилось встречаться с инкубом, да еще в близкой к его истинной форме, а тут еще князь беснуется. Он принял паучка на руки и стал поглаживать черное пузико, ласково гладя его, почесывая. Удивленная тварь сначала сжалась в комок, затем потихоньку расслабилась, поняв, что убивать его не собираются.
- Шогги, ты вырастишь точно Шогги, - ласково, но как-то безразлично нашептывал инкуб, пока взгляд его следил за Астаротом.
- Асмодей открыл новое игорное заведение, раздал еще пару своих дочерей-жен замуж за демонов, расширяется, так сказать. Подумывает куда отдать своего ненаглядного отпрыска, ищет гарем. Князь Велиал угомонил восстание на севере одним своим явлением, оценил произведение Страдивари, возможно я буду играть на свадьбе одного из его сыновей, в ближайшее время, если, конечно, все устроится так, как хочет он. Строитель в Дальних пределах поддерживает равновесие. О нем сложно что-то сообщить словами, проще показать на энергии. Его сына вновь нет в Пределах, но за целостность Врат Знаний можно не беспокоиться... Левиафан в очередной раз поссорился с Велиалом, Темнейший Князь думает как разделить их Владения. Все стремится и меняется, мой Герцог. Я знаю, что ваша идея о телеграфе была с интересом воспринята Князьями, а у Асмодея во владениях я видел прекрасную работу ваших мастеров. Не знал, что эти заводящиеся механизмы могут так слаженно работать. Движущаяся модель Ада просто великолепна.
Сидящий на его руках паучок поклацал клыками, перебрал лапками и залез скрипачу на плечо.
- Все стремится и меняется, кроме меня. Мир расползается. Боюсь, скоро Аду придется заново оценивать положение, будет новая война. Но... не будем сегодня об этом. Откуда эта скука? - он сошел с паука, положил на его спину скрипку, посадив туда же маленького паучка. Шогги с интересом вцепился в скрипку и смычок.
- Шогги, их грызть нельзя, - с тоном инкуба было сложно поспорить. Паук замер, но вещи не отпустил, решив, видимо, хранить их до скончания собственного существования. Имальнуэль сел у ног Герцога, - Я видел в мире людей Человека. Настоящего. Странно, но он не стал меня изгонять, хотя мог. Этот мир меняется необратимо. нет уже той четкой разницы меж светом и тьмой, что мы видели раньше.

+5

5

Все то время, пока Имальнуэль рассказывал ему последние новости, Астарот бездумно наблюдал за тем, как паук под инкубом несмело перебирает лапами, устраиваясь так, чтобы Восхитительному Иму было удобней сидеть.
Мало кто знал, а Герцог особо и не распространялся о том, что порождения сочетания его своеобразного юмора и воспаленного подсознания довольно разумны. Точнее, разумны настолько, чтобы иметь свои чувства, делать простейшие выводы, принимать самостоятельные решения и даже разработать свою систему речи. Эти странные пугающие щелкающие и скрежещущие звуки Астарот прекрасно различал, как обычную речь. Другое дело, что пауки зачастую просто боялись даже обратиться к своему Создателю, испытывая перед Герцогом поистине благоговейный трепет и темный неискоренимый страх, не то, что непринужденно болтать о всякой ерунде.
Имальнуэля твари не просто любили. Они его обожали, позволяя инкубу делать с ними все, что тому придет в голову. Свою привязанность астаротовы любимцы выражали довольно жутким образом: вцеплялись в полы одеяния инкуба, не отходили от него ни на шаг, служа то подставками, то мебелью, с какой-то маниакальной одержимостью преследовали, стараясь угадать малейшее его желание. Даже довольно урчали, когда он гладил их по спинке или чесал животик.
Эта идиллия вызывала у Герцога двойственное чувство. Раздражение пополам с умилением. Поэтому он никогда не упускал возможности понаблюдать за развитием этих странных взаимоотношений со стороны. Иногда ему в голову приходили такие идеи, от которых бы передернуло и самого неразборчивого озабоченного маньяка. Пару раз он даже хотел поделиться с инкубом своей фантазией, но как-то все руки не доходили. А узнай об этом Астарта, за здоровье Имальнуэля он бы точно не поручился.
- Это не удивительно, Им, - резкий голос прервал рассказ инкуба. Астарот с видимым неудовольствием уперся взглядом в красивый, но довольно большой рот инкуба, в который раз отмечая, что он его нисколько не портит. - Никакой смертный не устоит пред твоим обаянием. Даже экзорцист. Странно, я не слыхал о таком, мне казалось, Истинных уже давно не осталось в мире людей, все у нас загорают. Расскажи мне о нем.
Длинные пальцы Герцога тут же запутались в длинных волосах инкуба, стоило только тому сесть у его ног. Астарот ухмыльнулся и, намотав пряди на кулак, вдруг резко дернул, запрокидывая голову Имальнуэля назад.
- Ты слишком часто бываешь у Велиала, моя совершенная шлюха. Тебе там медом намазано? Мне казалось, у Асмодея тебе нравится больше. Что такого интересного появилось в Пределах Гордыни, о чем я не знаю?
Голос Астарота понизился до шипящего шепота, неприятно щекочущего нервы. Ревность была одной из многих неприятных черт Астарота, которую он упорно не желал скрывать.

+5

6

- Ничего нового, о чем бы не знал Великий Герцог, - спокойно, практически отрешенно ответствовал Имальнуэль. Ни что в его виде не выдало ни наслаждения резким движением, ни страха или боли. Гибкое тело само подалось назад, выгибая грудную клетку вперед, помогая шее изогнуться в нужном направлении. И лишь бесцветные глаза, казалось, потемнели. Инкуб, хоть и не использовал эмоций, посылаемых Астаротом, настроением герцога наполнялся. Прекрасным настроением. Единым, - Туда недавно вернулся прекрасный Анаэль, мы с ним разговаривали пару раз.
Они все умели ревновать. Анаэль ревновал Велиала, Велиал Анаэля, Натаниэль, несмотря ни на что, страшно ревновал Сатаниэля по своему, со страстностью недоступной демонам, настолько невинной, что становилось жутко от этого горьковатого привкуса. Лилит ревновала с гневом, Левиафан больше завидовал, чем ревновал, лишь Асмодей, да Имальнуэль никого не ревновали. Асмодей не ревновал, потому что сам был объектом всеобщей ревности, а Имальнуэль... он не умеет ревновать. Ни ревновать, ни радоваться, ни завидовать. Ничего. Ни одной доступной пониманию сотворенных эмоции.
- Не знаю, почему вам показалось, что у Асмодея или Велиала мне нравится больше, - спокойно добавил он. Пауки немного успокоились, но подходить не спешили. Длинные волосы напоминали тонкие стальные нити, такие же жесткие и холодные на ощупь, но такие тонкие и гибкие, каким не может быть ни один из известныхз человечеству металлов.
- Его зовут Константин. И на моей памяти он единственный экзорцист, который думает головой вперед условных рефлексов.  Единственный способный при этом благовидном сочетании ума и расчетливости выжить.

+2

7

- И многих экзорцистов ты встречал?
Астарот удивленно моргнул, он не ожидал от Имальнуэля такого. Раньше инкуб не интересовался никем, кроме потенциальной "пищи", а тут полноценный отзыв. Да еще какой! Не то чтобы извращенный вкус его гостя хоть сколько-нибудь занимал Герцога, фантазии Имальнуэля не трогали его, зато в который раз инкуб сумел его удивить. За это он и любил проводить время в обществе этой бездушной куклы, способной доставить удовольствие его паукам одним своим присутствием и развлечь их скучающего хозяина.
"Надо будет узнать, что там за экзорцист такой, - мысленно пришел к выводу Лень и тут же забыл об этом."
Он с каким-то странным удовлетворением наблюдал за тем, как изогнулся стройный стан инкуба, как он запрокинул голову, подставляя беззащитное горло. Такой соблазн впиться зубами в эту безупречную нежную кожу. Герцог наклонился ниже, длинные темные пряди упали вперед, занавешивая его лицо и скрывая нездоровый блеск глаз.
- Не смей поддаваться, Им. Ты знаешь, я не люблю этого, - губы искривила жесткая ухмылка. Иногда Имальнуэль забывался и продолжал вести себя с ним, как с другими Князьями. Это иногда знатно выводило из себя. И возбуждало, в этом искусстве Имальнуэлю было сложно отказать. Но секс...
"Нет, это слишком скучно"
Внимание Герцога привлек Шогги, которому надоело охранять инструмент и который незаметно подобравшись к коленям своего новоиспеченного хозяина, пытался забраться ему на руки, стараясь как можно осторожней цепляться мохнатыми лапками за одежду и не привлекать к себе внимания.
- Ты ему понравился, - задумчиво пробормотал демон, наматывая на руку длинные платиновые волосы инкуба. Острый укол ревности вперемешку с яростью вылился в резкий рывок. Паук отлетел в сторону и испуганно замер, сжавшись в комочек, а тело инкуба изогнулось под невероятным углом, он почти лежал на коленях Герцога, равнодушным взглядом наблюдающего за тем, как совершенное создание пытается судорожно вдохнуть.
Приступ недовольства прошел так же резко, как и начался.
Астарот жестом подозвал паука, который как раз в этот самый момент протискивался в двери с фруктами и вином, и замер в нерешительности, увидев, что появился не в самый удачный момент. Избавив слугу от его ноши, Астарот отпустил волосы Имальнуэля, предоставляя тому полную свободу и, поднявшись со скамьи, подошел и взял скрипку в руки. Провел по грифу пальцем, едва касаясь струн, а затем, словно очнувшись от раздумий и приняв решение, протянул инструмент тому, кто мог заставить его петь.
- Развлеки меня. Я хочу, чтобы ты сыграл это, - в руке демона тут же появились нотные листы, пожелтевшие и смятые. - Я подарю их тебе, если ты сумеешь удивить меня.
Глаза Астарота блестели. Герцог придумал очередную забаву.

+3

8

Имальнуэль едва успел вместить в себя весь поток ярости, ревности, гнева, излившегося напрямую в его тело жаркой, черной волной. Князь Астарот мало того что был самым специфическим Дьяволом из всех существующих в Аду, он был чуть ли не самым сильным. Захватить власть над Адом и стать Первым ему мешала лишь необъятная, огромная Лень, которая и концентрировала в нем чистую, незамутненную ничем энергию, способную уничтожать и творить миры... По меньшей мере он легко делил свою силу с Богиней совершенно не теряя при этом собственного могущества.
Острое желание издеваться скользнуло сквозь сущность инкуба, растянутого на коленях Князя, но мелькнувшему во взгляде ожить не было суждено. Астарот, как во истину знаток сути и основы Имальнуэля, нашел чем усмирить зародившуюся, очнувшуюся от долгого сна Пустоту, пожирающую свою фарфоровую оболочку, подтачивающую основы созидательного дара в инкубе. Скрипка.
Инкуб сделал глубокий "вдох", оказавшись на свободе, рука невольно легла на шею, не то проверяя её целостность, не то сдерживая зародившийся беззвучный восклик. Он сел чуть наклонившись вперед, пульсирующая энергетика кружила голову, звала следовать за собой, но...
Он поднялся. Медленно, нарочито устало, словно движения вообще могли его обременить своим существованием. Он не шел, он практически скользил, словно стелился туманом по полу или дул вместе со скользящим по помещению сквозняком. Последние эмоции ушли, остался лишь легкий энергетический фон, словно запах от духов, подаренный Сатаниэлем и его Чертогами. Поступающие эмоции разбивались о сущность, разрушаемые на поверхности, он не давал чужим эмоциям овладеть собственным телом, но... он не мог не скрывать желания поглотить все эти эмоции, обрести их и испытать.
Тонкие пальцы деликатно приняли скрипку, второй рукой он взял ноты и внимательно вгляделся в значки на бумаге.
- Разреши Им прийти, - Имальнуэль не посмотрел на Герцога, он знал, что Астарот его поймет, глядеть в глаза Лени было так же продуктивно, как нагишом растягиваться в соблазнительных позах. Не  интересуют его гляделки, а Имальнуэля интересует лишь искусство. Он устроил ноты на одном из подошедших пауков, читая грамоту как книгу. Своей фразой он не просил, но говорил чтобы пауки пришли, все. Обычно, он их выгонял, убирал из помещения, но сегодня им можно. Пока глаза пробегали по строчке за строчкой, читая знаки, запоминая их, руки положили скрипку на плечо, подбородок прижался к верхней деке, прижав деки к плечу, рука отстегнула смычок от пояса, и скрипач замер, занеся над струнами смычок на несколько мгновений. Он слушал.
Ему когда-то столько пришлось отдать, чтобы её создать. Идеальную скрипку. Он, сущность без собственных эмоций, чувств стремившийся их обрести, проживший сотни человеческих жизней, воплотивший в себе столько талантов... все отдал ей, все влил в нее, в душу, из которой он высек для себя скрипку. Да, у Люцифера крайне своеобразный юмор. Проживший брак под небесами Господними, Имальнуэль был связан самим Темным Принцем со своей женой в мире Дита. И не было лучше пары. Не было коварнее обмана.
"Оно тебе понравится, Анисия. Только, понравится ли мне?" - смычок скользнул на серебристые, натянутые на деке струны, высекая долгий, наполняющий звенящей пустотой зал звук, казалось все звуки погасли, встретив его на своем пути, замерли, утопли, захлебываясь его волнообразными изменениями. Темные глаза инкуба смотрели поверх деки в пустоту, на губах появилась еле заметная, чуть хищная улыбка, он менял тоны и полутоны, следуя странному музыкальному рисунку, изложенному на бумаге впитываясь, вливаясь в мелодию, оживая.

Отредактировано Тай Лиа (2011-04-19 09:51:33)

+2

9

Никогда.
Никогда он не позволял никому указывать, что делать. Исключений из этого правила не было. Ни жена, которая порой доставляла Герцогу массу хлопот своей несдержанностью и ревностью, ни Люцифер, чье слово для всех было законом. И для Астарота в том числе. Но он скорее бы согласился на добровольное развоплощение, чем простил Повелителю наставительно-приказной тон. Люцифер знал так же хорошо, как и Лень, поэтому его распоряжения всегда носили характер дружеской просьбы. Астарот еще не разу не подвел того, кому когда-то присягнул в верности. А форма выражения ... она не всегда важна.
Имальнуэль позволил себе неслыханную дерзость. Отдавать распоряжения в Пределах Астарота мог только он сам. Или Астарта. И то, что инкуб в этот раз завуалировал свое желание просьбой не изменяло положения вещей.
- Не..., - начал Астарот, но тут же замолчал и нахмурился. Он давно уже понял, что он - единственный, кому доставляет удовольствие наслаждаться истинной сущностью инкуба Имальнуэля. Пустота его сущности не привлекала, она отталкивала, являя собой то, что от чего в ужасе шарахался каждый, кому не посчастливилось заглянуть в зияющий провал, так удачно замаскированный прекрасным фасадом. Ненасытный сумасшедший разрушительный потенциал, направленный на все, что мешает добиваться своей цели. Имальнуэль не испытывал своих эмоций, это верно, но потребности были и у него. Например, эта непростительная слабость к музыке. Астарот мог лишить его всего, ему бы даже не понадобилось прилагать ля этого усилия. - Не возражаю.
Герцог щелкнул пальцами и издал клокочущий гортанный звук.
Насладиться страданиями инкуба он сможет в любой момент, сейчас у него не было ни настроения, ни желания издеваться. Проще говоря, ему было лень. Снова и снова он попадал в одну и ту же западню. Нельзя думать, нельзя сомневаться, нужно тут же делать то, что пришло в голову. Иначе стоит помешкать, задуматься -  и сама идея блекнет, кажется уже не такой привлекательной. Герцогиня в этом плане была куда более действенной. И жестокой.
- Не знаю, что ты придумал, Имальнуэль, - недовольно проскрипел Герцог, наблюдая за тем, как пауки заполняют комнату, - но избавься уже от этой оболочки. Она меня раздражает.  Можешь разгуливать в таком виде по покоям Асмодея или являться пред светлые очи Астарты, ей понравится.
Астарот насмешливо фыркнул. Герцогиня на дух не выносила инкуба, особенно, когда тот находился в непосредственной близости от ее мужа.  И как он при этом выглядел, ей было совершенно наплевать.

+1

10

Только что серые, глаза Имальнуэля поднялись от деки скрипки на Астарота и чуть насмешливо прищурились. Ввалившийся океан темноты и пестрящих красок паучьих лап, животов, глаз вспыхнул в бледном, одиноком сиянии зажегшейся некогда звезды, скрытой Князьями и Всадниками с небосвода, украденной последними мгновениями войны и подаренной в виде личины для воплощенного зова.
Пауки океаном хлынули в дверной проем, они то ли ослепли и шли лишь по звуку,  то ли изначально не пользовались ничем кроме собственных ощущений, но пестрящая мозаика сложилась в невероятный ковер, поднимая и скрипача и Герцога все выше и выше, собираясь в невероятные рельефы под вздрагивающий звук испуганной изменениями в скрипаче скрипки.
Мерное сияние голода расцвечивало все вокруг в цвета снега, холода, нежной зимней ласки, пурги.
Скрипка перестала напоминать своего одноименного потомка, исказившееся звучание гудело ветром в пространстве, разносило странные запахи и звуки в высь.
Пауки не нужны были Имальнуэлю как слушатели, они стали отражением его музыки, ответом на каждое движение его скрипки.
- Герцогиня не оценит моего поступка, Герцог, - выросший огромный утес , раздвинувший, казалось, просторы помещения, сиял отражением света, пауки сцепились друг с другом от мала до велика, закрыв друг другу глаза собственными телами.

+2

11

- У Герцогини мигрень, забыл? - скучающим тоном отозвался Астарот, со сдержанным интересом наблюдая за музыкальными и архитектурными достижениями своего гостя. А это идея. Если пауков можно использовать, как строительный материал...
Мысли Астарота унеслись в далекие дали инженерно-фантасмагорических высот. Имальнуэль зачастую и был той музой. которая вдохновляла Лень на создание той или иной невероятной вещи, которая потом с удивительной быстротой распространялась по Аду. Герцог подозревал, что Восхитительным Им прекрасно об этом осведомлен, поэтому и принимает его вызовы с той поразительной легкость, с которой даже Саргатанас не передает его приказы.
"Саргатанас..."
Слушая игру Адского скрипача, отражающую его мысли, аккомпанирующую его желаниям и побуждениям, он мог спокойной думать, не отвлекаясь на раздражающее его окружение. Слуга сегодня утром вел себя странно. Герцог был слишком взбешен, чтобы заметить это утром и слишком ленив, чтобы обратить на это внимание позже, но что-то было явно не так. Нежелание разбираться еще и с этой проблемой накрыло, вырывая Астарота из внутреннего мира и швыряя на острые камни реальности. Острые? Нет, пожалуй, мягкие. Только сейчас он заметили, что пауки собрались под ним в некое подобие трона, а инкуба вообще вознесли  под своды залы.
"Любимчик!" - хмыкнул Астарот, любуясь истинным обликом Вожделения и Голода. Истинная форма, точнее, ее отсутствие.
Какая там к Люциферу пустота и безразличие?! Если бы он видел сейчас себя, эта бездушная кукла князей и их вассалов, таким он привык видеть себя: исполнителем чужого желания, отражением мечты. Но не таким видел его Астарот.
Герцогиня правильно сделала, что подарила Имальнуэлю обличье, в нем эта безумная энергия разрушения может спрятать свою истинную сущность.
"Идеальная маска"
И снова музыка увлекла его в увлекательное путешествие по глубинам собственного сознания. Как, чем передать те звуки, которые сейчас издает скрипка? Прошлый раз он разработал систему сообщения между Пределами. Весьма экстравагантную, как все, что изобретал, опасную даже для Князей, по крайней мере, воспользоваться ей решился только Асмодей и Саргатанас. Но если первый отличался своим безрассудством и любопытством, то у второго просто не было выбора.
Астарот поднял руку, призывая Имальнуэля остановиться.
- У меня появилась идея. Обсудим?

+1

12

Вот так бывало. Только разогнавшись, разобрав мотив предложенного к исполнению произведения, Астарот прерывал его, заставляя едва ли не злиться на такую наглость.
- Идея? - переспросил инкуб, завершая пассаж, оболочка принялся свою привычную форму, дабы пауки не слепли от близости истинной сути их любимца, усевшись на одного из пауков, Имальнуэль смотрел на своего господина слегка склонив голову, словно в почтенном ожидании, впрочем, на деле он запоминал дальнейшие ноты произведения.

0


Вы здесь » "Eclipse". Проклятый отель » Внесюжетки » На грани безумия