"Eclipse". Проклятый отель

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » "Eclipse". Проклятый отель » Флешбэки » Мюнхенская выставка


Мюнхенская выставка

Сообщений 1 страница 30 из 120

1

Она показала на входе приглашение на имя Грегори и Клэр Дое. Их всегда  приглашали вдвоем, только Клэр не любила современное искусство. Да и Грегори его не любил. Он скорее отдавал дань уважения своим клиентам, посещая их мероприятия. Он всегда был внимателен, чуток и вежлив с ними. Клэр же отличалась более резкими манерами и нескрываемой прямолинейностью. Грегори два дня ее уговаривал разнообразными способами и наконец она сдалась.  Долго противиться его воли она не умела.
В тот день она надела платье. Его выбрал Грегори. Узкое, классическое, без новомодных возбуждающих элементов в виде страз, блесток, неприлично глубокого декольте, вызывающе короткой юбки или оголенной по самый копчик спины. Чуть выше колен, повторяющее линию бедра и подчеркивающее тонкую талию. Без рукавов, открывающее взору лишь ключицу. К нему Клэр подобрала атласные туфли на высоком, тонком каблуке. Тоже классика. Туалет дополнила нить черного жемчуга, маленькая сумочка и шелковый, расшитый золотой нить, полупрозрачный шарф. Без него она просто отказалась выйти из «дома». Очень узкое платье, слишком тонкая ткань, открытые руки – она ощущала себя голой.
Мастер уложил ее пшеничного цвета пышные волосы на манер  20-х годов, волнами по правой стороне, а слева, за ухом, подколол маленьким гребнем. Макияж был минимальный. Чуть тронутые ресницы, немного румян и блеск для губ, не скрывающий их природный цвет.
Она вошла в заполненный гостями зал, бросила лишь один взгляд на картины и едва сдержала желание развернуться и уйти. Окинув взглядом толпу, Клэр взяла предложенный бокал шампанского. Если бы она еще знала, как выглядит этот Эстерберг, то было бы проще. Она подошла бы сама, вежливо улыбнулась бы, сказала бы пару бессмысленных предложений о выставке в целом, передала бы поздравления Грегори и ушла бы с чувством выполненного долга.
Клэр пыталась припомнить все, что отец когда либо говорил ей о молодом хозяине галереи. Это кажется вторая. Есть еще одна где-то. Молод. Значит всех кому за и женщин можно вычеркнуть. Она еще раз скользнула взглядом по гостям и даже ощутила приступ отчаяния. Тут все были кому до. Почти все. И женщины. Много женщин, которые не имели никакого отношения к искусству. Ну, если только сами являлись произведением искусства пластического хирурга. Они вились вокруг мужчин даже не скрывая истинной цели своего прихода.
Они пили, ели, говорили, смеялись, обнимались. И на них смотрели эти чудовищные картины. А Клэр вновь и вновь задавалась все тем же вопросом. Что она тут делает? Где черти носят хозяина галереи и когда ей уже можно будет уйти? Боже, что может быть у отца общего с этим человеком? Вряд ли в его доме много антиквариата. Пусть она его не видела и знала о нем не много, но чутье ей подсказывало, что он не испытывал интереса к предметам старины. Этот мир, его мир, был совсем иным. Каким-то глянцевым, фальшивым, однодневным.
Клэр отошла к одной из картин и попыталась… Слишком ярко. Слишком кричащие. Слишком… Тут все было для нее слишком…  Ново! Она не умела ценить то, что не проверенно временем, хотя, в общем-то, любила картины Моне и знала, что современники не понимали его манеры и техники. Но эти расползающиеся силуэты, резкие переходы, грубые мазки. Она залпом допила шампанское и чуть склонила голову набок. Возможно, если она выпьет еще два, а лучше три бокала, то сможет постичь глубокий смысл этой мазни уровня общеобразовательной начальной школы.
Еще один бокал не помог. Не уловила она и присутствия хозяина галереи, но зато увидела автора творений. Слишком  молодой. Ей вдруг захотелось подойти и спросить, сколько классов художественной школы он окончил, прежде чем написать свой первый «шедевр» или что его вообще подвигло взяться за краски и кисти. Но окинув его взглядом, Клэр передумала.  Подойдя, она б в лоб спросила, что и сколько он принимал, чтобы сотворить такое…
Клэр отвернулась к картине и залпом выпила третий бокал. Интересно, она  напьется со скуки раньше, чем передаст пламенный привет от отца?

0

2

Хьюго ждал от этой выставки большой отдачи и похоже, не зря. Откат получился даже больше, чем ожидалось - молодой художник оказался перспективным малым.
Даниэль превзошел своих предшественников по числу поклонников, отчасти благодаря Ньюбергу - журналисту, критику, автору ряда статей в популярных изданиях по современному искусству.
Этим вечером на вернисаже в его мюнхенской галерее собрался весь цвет общества. Эстерберг представил Даниэля  в официальной части, после чего торжественно снял с полотна под названием "Генезис" покрывало, представляя картиной выставку.
Под рукоплескания Хьюго поднял бокал, шепотом напомнил остолбеневшему Даниэлю, чтобы тот улыбался и нырнул в толпу. Грегори ещё не пришёл. Он был приглашен, как всегда - на такие мероприятия Хью неизменно его приглашал и приглашал его дочь. Впрочем, ее Хьюго ни разу не видел. Это обстоятельство Эстерберга почти не беспокоило.
Он поискал глазами знакомую фигуру, но... Нет. Наверно, неважно чувствует себя... Возраст, увы. Это немного огорчило, Хью взял бокал, остановился у "Шторма". Картина вызывала странные ощущения, в ней не было ни одной горизонтальной линии. Даниэль сумел шагнуть за рамки, присущие абстракционизму - если эта картина называлась "Шторм", то она и вызывала бурю эмоций внутри.
- Гениально, - услышал Хьюго, улыбнулся, кивнул и прошёл мимо восхищенной Тильды к охране - выяснить, не пришёл ли Грегори.
Ее он увидел так внезапно, что ему показалось - он споткнулся об нее взглядом. Кто это? Несколько минут он наблюдал за девушкой. Он раньше никогда не видел ее. Хьюго знал всех приглашенных.
Она... Она выделялась, очень выделялась. Хью даже не понял сначала, как ей это удалось - здесь было столько блистательных женщин, одна превосходила другую по изысканности, но эта гостья выглядела по-особенному. Пожалуй... Всё дело было в строгости ее наряда. Ни открытых коленей, ни голой спины, ни дразнящей ложбинки в вырезе платья.
Кто же это?
- Ты знаешь, кто это? - остановил он Ньюберга. Журналист пожал плечами. Заинтригованый Эстерберг шагнул по направлению к девушке, отмечая неудовольствие в ее глазах. Критик?
- Добрый вечер, - Хьюго приподнял бокал, заглядывая в лицо незнакомке, - как впечатления о выставке? Мне показалось или вы и правда недовольны?

0

3

Клэр медленно перевела взгляд с картины на мужчину и ответила сдержанной улыбкой на его приветствие. Она подняла свой пустой бокал и отвернулась к картине, с явным сомнением в глазах. Ей сложно было определиться в своих впечатлениях и прямо ответить даже самой себе, чем она больше недовольна обществом, тут собравшимся, или картинами. Что он хотел услышать? Она не умела так красиво и завуалировано изъясняться как отец. При этом еще душевно улыбаться, чтобы не задеть никого и не обидеть. Зачем он ее сюда выслал? В чем она провинилась?
А он все еще стоял над душой со своим дурацким вопросом. Ну, неужели и так не понятно? Без слов…  Клэр вновь посмотрела на мужчину. 
- Вы хотите, чтобы я вам солгала? – Прямо спросила она, намекая, что правда ему не понравится. – Вам не показалось.
Тон ее был сдержанно-холодным, да и взгляд теплом не отличался. Она не умела и не любила кокетничать перед мужчинами, чтобы сразить их наповал, как делали большинство здесь присутствующих женщин. Да и кого сражать то? Ну, значит, остается правда. А Грегори сам виноват, если эта ее правда Эстербергу не понравится.
- Ярко, - начала она, отвернувшись к картине. – Грубо и примитивно. Хотя, я, возможно, просто не понимаю сокрытого тут смысла. Но откровенно надеюсь, что в Лувре это не повесят никогда. Боюсь, что даже годы спустя, я не смогу раскрыть эстетику данного произведения своим внукам, когда их поведу туда.
Она бросила на него короткий взгляд. Что ж, раз спросил, пусть слушает. Клэр довольно нагло взяла его под руку и подвела к другой картине.
- Вот что вы тут видите? – Она усмехнулась, кажется, алкоголь сделал свое дело. – Мне на ум приходят только тесты, которые проделывают психиатры, подсовывая вам замысловатые цветовые кляксы и пытаясь разглядеть в ваших ответах неутешительные диагнозы.
Она отпустила его и даже отошла на шаг в сторону, а потом бросила на мужчину вопросительный взгляд.
- И это покупают? Боже! Я даже знать не хочу, сколько господин Эстерберг за сие попросит. Хотя, отдаю ему должное, мне бы наглости не хватило это продавать, и язык бы не повернулся называть искусством.
Клэр качнула головой. Наверно она уже перегнула палку. И что? Он же сам спросил!
Кстати! Эстерберг. Что-то она отвлеклась на картины, шампанское и всякую прочую ерунду. Надо найти Эстерберга. Она вновь окинула зал взглядом. И как? Тогда просто уйти…

+1

4

Да, он не ошибся. Дама не скрывала своего презрения и недовольства, совершенно не беспокоясь о том, какое произведет впечатление. Хьюго удивленно огляделся по сторонам, не совсем понимая, что происходит. Как? Кто-то выступает откровенно «против»? Тогда зачем она пришла сюда? Девушка была явно раздражена, раздосадована и при этом ещё складывалось впечатление, что её притащили сюда силой.
- Однако, - Хьюго издал смешок, - вы всегда так откровенны с незнакомыми людьми?
Её холодный тон, взгляд – который Хью назвал бы высокомерным, её язвительные слова несколько задели самолюбие Эстерберга, но он был человеком воспитанным, поэтому молча подумал «стерва» и довольно холодно улыбнулся.
- Лувр? О чем вы говорите! Здесь вы имеете удовольствие лицезреть современное видение мира. Лувр – это вчерашний день, это архаизм, это прекрасное, но увы – прошлое! Это примитивно – копировать то, что видишь. А вы попробуйте отобразить раненую душу… «Шторм»… Вы посмотрите на него, сколько смятения, боли… Неужели не чувствуете? Мне жаль ваших внуков, какое ограниченное мировосприятие их ждет… Вы не замужем?
Эстерберг вдруг спохватился. Он задал вопрос, совершенно не относящийся к ситуации. Дамочка завела его, что было для профессионала непростительно.
- Впрочем… К делу не относится, - улыбнулся Хьюго, сглаживая впечатление от своего вопроса. Он вспомнил, что пока он наблюдал за незнакомкой, она выпила не один бокал шампанского. Да, это алкоголь… Всего лишь алкоголь. Эстерберг покачал головой, снисходительно улыбнулся и тут дама совершенно бесцеремонно потащила его к другой картине. Однако… Какая необычная девушка… Он уставился на очередной Шедевр Даниэля так, будто увидел его в первый раз. Несколько секунд он переваривал «тесты психиатра», затем посмотрел на девушку с подозрением. Когда она могла познакомиться с этими тестами?
- Ну знаете ли! Искусство многогранно! Какое-то у вас однобокое представление о прекрасном… Я бы сказал убогое… Да! Эти картины покупают! И я продаю их с гордостью!

0

5

Клэр одарила мужчину оценивающим взглядом.  Удовольствие? Современное видение мира? Она бросила взгляд на картину. Ах, ну да. Точно. Что он там про Лувр сказал? Она перевела взгляд обратно на мужчину.
- А мне жаль вас, - улыбнулась она. – Вы живете жизнью мотылька однодневки, среди таки же однодневок в модном кукольном домике, построенном по последнему слову технике. Ваши души, смятения и прочие чувства слишком мимолетны и не постоянны.
Она отвернулась и отдала пустой бокал проходящему мимо официанту, но новый не взяла. Нельзя сказать, что она чувствовала алкогольное опьянение. Нет, скорее внутренний бунт вырвался наружу и обрушился на первого попавшегося под руку. Грегори ее не похвалит. Он скорее полагал, что Клэр сделает хотя бы пару попыток ужиться с иными взглядами и мнениями.
Вопрос о внуках и замужестве она опустила. Впрочем, видимо и он пожалел, что спросил. Спорить, а их диалог уже походил больше на спор, она не желала. Переубеждать его было бессмысленно. И она,  скорее всего, развернулась бы ушла, но новость о том, что он с гордостью это продает, заставила ее задержаться. Эстерберг! Вот повезло то…
Клэр вдруг посмотрела на него совсем иначе. Одно дело просто высказать свое мнение кому попало, а другое дело… Чувство сожаления не промелькнуло нигде.
- Многогранно, - согласилась она, откровенно разглядывая хозяина галереи, точно тот сам был одним из экспонатов выставки. – Кто ж оспаривает очевидное...
Клэр едва сдержала усмешку. Возможно ей тоже стоит представится. Или не стоит?
- Мое видение не однобоко и не убого, оно просто слишком отличается от вашего, - Клэр пожала плечами. – И базируется на иных ценностях и приоритетах. А Лувр не вчерашний день. Он стоял до вас, и будет стоять после вас. Есть в этом мире нечто такое, что не подвластно времени, что способно восхищать и завораживать не одно поколение. Лишь подлинные шедевры живут веками, господин Эстерберг и им все равно, что сегодня или завтра диктуют мода и спрос.
Улыбку она не смогла сдержать и представится все ж решила.
- Клэр, - протянула она руку, глядя ему в глаза с нескрываемой насмешкой. – Дое.

0

6

О, да она кусается! Эстерберг чуть не рассмеялся. Это его-то дом под Мюнхеном назвали кукольным? Он даже не нашелся, что и ответить на такую глупость.
- Хотел бы я вас пригласить на ужин... - слегка склонив голову, с лукавой усмешкой ответил Хьюго. Он мог поклясться, что ее никогда и никто не приглашал на ужин с завтраком.
Она бы оценила маленькую гостиную, исполненную под середину девятнадцатого века. Обитая синим с тонким цветочным рисунком шелком, с тяжелыми гардинами, с мебелью, реставрированной в лучшей мастерской.
Да, у него в доме был такой уголок - он был создан под влиянием Грегори Дое, даже, возможно, для него.
Его охватил какой-то азарт. Переубедить, заставить поверить в современное искусство, заставить признать, что в мире места хватит всем. Ее высокомерие раздразнило, Хьюго почувствовал внутреннюю дрожь от желания сбить эту спесь.
- О, да... Имя Пабло Пикассо вам ни о чем не говорит? - едко парировал Хьюго. - Однако, как самоуверенно вы оценили мою жизнь и мои приоритеты! Не слишком смело для поверхностного знакомства? Вы напоминаете мне религиозного фанатика, который огнем выжигает иноверцев... Вы не правы, как же вы не правы! Это эволюция, дорогая моя, прогресс! Увы, без этих вещей мир бы давно разрушился! Абстракционизм ещё так молод, но у него большое будущее.
Его тирада была неожиданно сведена на "нет". Одно только имя... Ее имя. Она представилась.
- Дое? Клэр?
Пару секунд он смотрел на нее, потом хлопнул себя по лбу и опустил голову, смеясь от ощущения неловкости.
- Боже... Забудьте всё, что я вам наговорил.
Хьюго взял Клэр за руку и поднес к губам ее пальцы.
- Позвольте пригласить вас на ужин.

Отредактировано Хьюго Эстерберг (2011-05-20 07:13:41)

0

7

Клэр довольно резко отдернула руку. Она то ее для рукопожатия протянула, а не для…
Не ускользнуло от внимания и то, как на него ее имя подействовало. Хотя, скорее просто тень имени отца. В любом случае, Клэр не понравилось, как он быстро отыграл назад и предложил все забыть. Она одарила его очередным холодным и высокомерным взглядом и хмыкнула.
- Вы так легко позиции сдаете, - не смогла она удержаться. – Я бы поужинала, но в вашей компании, боюсь, у меня аппетит пропадет.
Она даже не пыталась хамить, просто сработала ее прямолинейность. Клэр отчасти даже не понимала, зачем все еще говорит с ним. Надо было сразу же уйти. Представится и уйти. Извинятся  за свои слова она вовсе не собиралась. Если он был так же глуп, как большая часть здешней публики, то невелика будет потеря для ее отца. Он сам не раз говорил, что антикварное дело в его представление это не только и не столько способ заработать. Для него это был определенный образ жизни. Он хотел, чтобы и для нее это стало образом жизни. Клэр любила старые вещи, ценила их не с точки зрения рыночной стоимости. Для нее уже давно паспорт к столу в стиле ампир это не только список предыдущих владельцев и описание предмета торга, а часть истории, биографии вещи, которая пережила многих людей и имела даже душу.
Клэр вновь посмотрела на картину. Она не видела в ней души. Ей казалось, что современные вещи редко обладают этой самой душой, которая поможет им пережить своих создателей и владельцев. Клэр перевела взгляд на хозяина галереи. В нем она тоже души не видела. Красивая обертка с меркантильными взглядами и сиюминутными желаниями, требующими удовлетворения тут же. Дорогой костюм, как доказательство определенного статуса и уровня жизни. Хищный, оценивающий взгляд ищущий выгоду во всем.
- И да, я знаю кто такой Пабло Пикассо, - вдруг бросила она со снисходительной улыбкой. – А еще знаю, что не вся мазня на холсте считается картиной.
Наверно стоило что-то еще сказать в тему как она рада знакомству. Только она вовсе не была рада их знакомству. Пожелать успехов в бизнесе? Глупость какая!
Клэр посмотрела ему в глаза, прямо, без ужимок и уловок, честно теряясь и не зная, что ему еще едкого сказать на прощание. Кажется, она весь свой запас вежливости исчерпала. А потому вполне можно было уже уйти. Тем более, что раздражение и неприязнь начали нарастать как снежный ком.
Она развернулась, не резко, но и не грациозно и пошла прочь.

0

8

- Клэр!
Она вдруг развернулась и пошла, и Хьюго что-то подсказывало, что она уходит, равнодушно стуча каблучками мимо всех этих дорогих картин. Вот так вот просто - напылила и решила уйти. Ну что за характер такой! Нет, эта малышка не может быть дочерью Грегори!
- Да стойте же вы, не уходите!
Хьюго догнал строптивое создание, не обращая внимания на заинтересованные взгляды публики, и ухватил за голый локоток.
Может быть, он слишком сильно развернул ее, может быть, всему было виной шампанское. Ее волосы взметнулись, заколка упала на пол. Девушка крутанулась на каблучках, потеряла равновесие и неожиданно очутилась на груди Эстерберга.
- Вы меня раскусили, - рассмеялся Хьюго, - признаюсь честно, - да, я просто не захотел с вами ссориться, только потому, что услышал фамилию.
Он осторожно взял Клэр под второй локоть и отстранил от себя на приличное расстояние.
- Простите, я не хотел... - извинился он за свою неловкость и за случайное объятие.
На них обратили внимание. Хью укоризненно глянул на зрителей, поднял с пола заколку и за руку отвел Клэр в сторону.
Он ещё не знал, что от нее хочет, не знал, что скажет, но Хьюго очень хотел ей что-то доказать. Скорей... Он просто не смог смириться с таким неприятием, тем более - от Дое!
- Я не такой, как вы сейчас нарисовали мне! - сказал он, улыбаясь ей в глаза, - вы не можете вот так  сразу, без разбирательств подписать приговор человеку. А где милосердие, человеколюбие? Дайте мне шанс реабилитироваться, узнайте меня лучше, глубже...
Черт возьми, нельзя же так, по-детски - "ты плохой, я с тобой не дружу!" Хьюго старался быть милым. Его тон смягчился, улыбка стала доброжелательной.
- Не хотите поговорить о искусстве в другой обстановке, спокойно, без предвзятого отношения, без лишних эмоций? Неужели вот это, - он протянул руку, показывая на ряд полотен, - не имеет права попытаться найти своего любителя, своё место под солнцем?
Хьюго вздохнул, отпуская ее руку. Возможно, он слишком много позволил себе.
Теперь она точно уйдет будет права. И как он объяснит Грегори всё, что произошло? Свалить всё на характер Клэр? Нет, нет, это выглядит так неприлично!
- Послушайте, Клэр, дайте мне хотя бы возможность оставить  не такое ужасное впечатление о себе. Здесь есть недалеко очаровательное кафе. Подарите мне полчаса за чашечкой кофе.

+1

9

Она слышала, как Эстерберг ее окликнул. Это его «Клэр!» лишь придало ей ускорения. Внутренне благоразумие, инстинкты, здравый смысл, чутье – все не просто говорило, а орало, чтобы она как можно скорее ушла.
Он что-то крикнула еще, но…
Клэр ахнула в голос, когда он ее резко остановил и развернул, и замерла с открытым от удивления ртом, глядя на него. Подобные вольности нее вызывали у не восторга. Она поправила волосы, оглядываясь по сторонам. Возможно, публика и привыкла к импульсивным манерам хозяина галереи, но Клэр такую форму отношений не принимала никогда.  Ей понадобилась еще пара секунд, чтобы прийти в себя.
- Отпустите меня немедленно! – Зашипела она сквозь зубы и одарила его ледяным взглядом.
Он не отпустил и Клэр повинуясь отошла, но возмущение ее не знало предела. Как отец мог с таким человеком иметь какие-то отношения? Как он мог ее отправить сюда одну?! Клэр едва дышала от негодования.
Он пытался оправдаться, пойти на мировую, проявить понимание и дать ему шанс. Но Клэр не слышала почти его. Она уже задыхалась от ярости, кипевшей в груди гремучей смесью. Мало кто мог вызвать в ней такие яркие эмоции. Она бросила взгляд на свой гребень в его руках, но забрать не пожелала. Пусть почтой пришлет или себе оставит.
- Я не отличаюсь человеколюбием и милосердием, как и вы манерами! – Довольно резко бросила она, отдергивая руку с демонстративной брезгливостью. – Вы ко всему сказанному ранее еще и…
Клэр плотно сжала губы и вдохнула полной грудью, чтобы умерить пыл и не уподобляться ему. Закатывать сцены на публике она не любила, хотя едва сдерживала желание съездить по его самодовольной морде. Да, ее отец такому не учил, но она ж все же посещала когда-то общеобразовательную школу.
- Я не хочу говорить с вами ни о чем, господин Эстерберг! – Упрямо стояла она на своем. – С эмоциями или без них. Я не желаю вас слушать и не желаю давать вам ни единой возможности.
Она вновь глубоко вдохнула, стараясь не срываться на эмоции, говорить холодно, спокойно и даже высокомерно с ним.
- Я…
Она посмотрела ему в глаза и вся ее ярость мгновенно утихла. Она вздохнула и ощутила легкость. Это алкоголь, наконец, отпустил или наоборот подействовал? И зачем она так с ним?
- Одна чашка кофе, - тихо сказала она, глядя ему в глаза. – Но руки свои вы при себе будете держать и хоть на полтона повысите голос, я развернусь и уйду!
Она накинула шарф на плечи и поправила волосы, бросив взгляд на свой гребень.

0

10

Было в Клэр что-то такое, отчего хотелось ее слушаться. С момента ее грозного предупреждения и до момента, когда пара приземлилась за столиком, он ходил по стойке "смирно", боясь шевельнуть дыханием прядь волос у ее щеки.
Наверно, Хьюго и не дышал вовсе. Во всяком случае, когда он понял, что между их телами стоит стол, он вздохнул с облегчением. У Хьюго это вызывало досаду. Почему? С какой стати он стал бояться юных девушек?
- Вы позволите?
Он взял меню, заказал, спросив Клэр, какой кофе она предпочитает.
- Может десерт?
Хью как-то даже робко вскинул на нее глаза. "Да что ж такое!" Хозяин галереи только сейчас понял, что сжимает в руке ее украшение для волос. Самое странное было то, что он сейчас не знал, что делать с этой заколкой. С другой женщиной он бы не растерялся... Хью несколько секунд раздумывал, потом положил вещицу на стол.
Это оказался гребень. Изящная вещица, свидетельствующая о хорошем вкусе.
Странные мысли приходили ему в голову.
"Интересно, она сама покупала или кто подарил? О чем ты думаешь, Хьюго!"
Наконец швед собрался с мыслями. Он хотел спросить, почему не пришёл Грегори, но передумал из опасения, что она снова захочет сбежать от него.
- Клэр.
Он мягко улыбнулся.
- Хочу ещё раз извиниться за несдержанность на выставке.
Он едва не испортил всё, его рука уже была занесена для того, чтобы накрыть ее пальцы своей ладонью, только он вдруг отдернул ее, будто обжегся. Хью хмыкнул, мотнул головой. Ни одна женщина не вызывала в нём подобных эмоций. Эстерберг был растерян и удивлен. Что в ней такое, почему он ощущает себя мальчишкой?
- Я хочу сказать, что преклоняюсь перед мастерами, творения которых будут вечным эталоном прекрасного, - начал он.
"Черт побери, как школьник на экзамене".
- Я нисколько не умаляю ценности творений великих мастеров.
Хьюго перевел дух, пригубил кофе, осознавая, что не заметил, как и когда на столе появились чашки.
"Ты тряпка, Эстерберг, возьми себя в руки."
- Могу я узнать, почему вы так не любите молодые таланты? Даниэль, например... Да, он далек от совершенства, но ведь общество находит в его творениях нечто для души.
Почему бы не дать ему зеленый свет, возможность развивать талант, совершенствоваться? Вместо того, чтобы жестоко уничижать, дать возможность расти. Когда-то и Моне и Сезанн были начинающими художниками, согласитесь.
Хью снова поднес чашку к губам, глядя на дочь Грегори Дое. Здесь было тихо, уютно и интимно. Он начал успокаиваться и только сейчас начал осторожно ее разглядывать, дабы не напугать напористым взглядом. Какая же она... Хьюго улыбнулся. Он понял - Клэр независимая. Причем у него закралось подозрение, что она сумеет быть независимой и от мужчины. Хьюго внутренне посочувствовал тому смельчаку, решившемуся связать с ней судьбу.

Отредактировано Хьюго Эстерберг (2011-05-21 08:25:03)

0

11

Она позволила ему заказать латте и отметила про себя, что в общем-то он может быть приятным. Возможно, она его спровоцировала, задела, обидела. Скорее всего, он не привык, чтобы ему перечили. Хозяин жизни, своей и чужих в придачу.
От десерта она отказалась, чуть качнув головой.
Ее гребень лег на стол. Клэр бросила на него взгляд и, протянув руку, коснулась кончиками пальцев. Он был еще теплым от его рук. Она посмотрела ему в глаза, всегда отдавая предпочтение открытому, прямому контакту.
- Да, - тихо ответила она, когда он назвал ее по имени, и улыбнулась в ответ.
Из его уст оно звучало как-то ново. Может быть, дело было в последней букве, более мягкой на ее родном языке и более резкой на его.
Все. Она закончила свою войну. Это место, ароматный кофе, запах ванили и корицы убивали в ней всякое желание воевать.  Даже взгляд ее стал теплее.
- А я не стану извиняться, – сказала она с улыбкой. – Могу даже снова все повторить.
Клэр смотрела ему в глаза, но уловила жест. Он честно старался не касаться ее, соблюдая одно из условий их перемирия. Она прекрасно понимала, что ее поведение несколько выбивалось из того к чему он привык. Клэр медленно убрала руку, оставив гребень на прежнем месте.
- Я не не люблю молодые таланты, - она хотела назвать его по имени, но никак не смогла вспомнить его, - господин Эстерберг. Я иначе смотрю на вещи. У нас с вами разные ценности и приоритеты. Мы мыслим иными категориями, оцениваем иными критериями. И даже думаю, говорим отчасти на разных языках. 
Клэр сделала глоток своего латте, отведя взгляд. Но поставив чашку, она вновь посмотрела ему в глаза.
- Ваше общество будет покупать картины ваших Даниэлей, не потому что они представляют истинную ценность, а потому что вы их продаете. Они прислушиваются к вам, к вашему вкусу и мнению, потому что сегодня вы диктуете для них моду, стиль, эстетику какую-то. Ведь примерно также вы сами прислушиваетесь к мнению Грегори. Это вопрос авторитетов. А что будет с Даниэлями и их творениями, когда не станет вас? Вы уверены, что их картины не придадут забвению?
Она поправила волосы, бросила взгляд на гребень и вернулась к латте. Возможно, нужно гребень в сумочку убрать, но она не спешила. Заколка переливалась в приглушенном свете и служила своего рода границей, делящий стол на его и ее территории.

0

12

Её голос тоже изменился. Хьюго почувствовал, как девушка смягчилась, он даже сказал бы, что чувствует тепло с полярной стороны. Очаровательно улыбаясь, она раскусила его ещё раз, и ещё, и ещё. Эстерберг ощущал себя орехом, попавшим в зубки пушистой белки. С него жестко снимали шелуху. Да, она была права во многом и швед поразился её проницательности. Женщины его круга не были способны на это. Но отчасти он не мог согласиться с ней.
- Бог с ним, с бизнесом, Клэр, - улыбнулся Хьюго, признавая её правоту, - но в одном я бы поспорил с вами. Всегда нужно пробовать что-то новое. Ненужное отсеется, забудется – в этом вы правы. Но настоящее и ценное для человечества останется жить вечно. Меня зовут Хьюго.
Он улыбнулся так доброжелательно, как был на это способен. Он не хотел ни в чем её упрекнуть, просто ему не хотелось бы, чтобы она  обращалась бы к нему столь официально и холодно – «господин Эстерберг». Он отпил ещё, глядя на девушку поверх чашки. С кем Клэр общается? Он никогда не видел её в обществе, никогда не слышал о ней, кроме того, что у Грегори есть дочь. Есть ещё какой-то параллельный мир? Он чего-то не знает? Хьюго тоже посматривал на гребень, как на некую точку соприкосновения с этой девушкой, совершенно не вписывающейся в его мир. Однако, несмотря на расхождения во взглядах и вкусах, Хьюго испытывал какое-то необъяснимое притяжение. Любопытство? Задетое самолюбие? Да, она задевала его. Своей независимостью,умом. Хьюго ощущал в ней некий стержень, силу и возможно, чисто по-мужски не хотел с этим мириться.
- Скажите, Клэр… - он поставил на столик чашку, - что плохого в том, чтобы делать бизнес? Это способ выжить. Это возможность жить достойно.
Он откинулся на спинку стула, испытывая сильное желание курить. Интересно, Клэр живет на средства отца или же зарабатывает сама на дорогие платья и украшения. Его взгляд невольно вернулся к заколке.
- Красивая вещь, - сказал он, - подарите мне его. Пожалуйста.

0

13

- Вы во всем со мной спорите, - заметила она, без улыбки. – И я не говорю с вами о бизнесе. Хотя искусство и бизнес и в вашем, и в моем случае тесно связаны.
Она отпила кофе и поставила чашку на стол, честно задаваясь вопросом, о чем еще он способен говорить. Он был приятен внешне, да вроде и разумен, но его манеры ей определенно не нравились. Слишком властный, слишком эгоистичный, слишком… В нем всего было слишком много. Но больше всего ее задевало, что он на всякую женщину смотрел как на объект. Она была более чем уверена, что подобные ему иначе не могут.
- Хьюго, - повторила она его имя, скорее чтобы запомнить и улыбнулась. – Вы знаете разницу между выживать и жить? И что существует нечто не материальное, которое не продается и не покупается? Что по вашему «жить достойно»? Иметь все что хочется?
Клэр усмехнулась. Он был заложником своего материального мирка, но жалости она не испытывала. Каждый имел то, что заслуживал. А ему иной мир и не нужен был.
Взгляд его опять упал на ее гребень, а его просьба… Клэр вопросительно приподняла бровь.
- Вы всеми красивыми вещами стремитесь обладать? – Не удержалась она от язвительного тона.
Рука ее дрогнула, потянулась вперед, и ладонь накрыла гребень.
- Эта вещь принадлежит мне, - тихо сказала она, глядя ему в глаза. – Она не будет вашей, только потому что вы так хотите. Я не подарю ее вам и не продам. Ну, вы, конечно, можете силой отобрать.
Клэр конечно надеялась, что он все же не опустится до применения силы ни здесь, ни где-то еще. В конце концов этот гребень не представлял особой материальной ценности. Просто красивое дополнение к ее туалету. Подобные вещи можно было купить в любом месте по вполне приемлемой цене. Но видимо именно этот, выпавший из ее волос, приобрел иную для него цену уже. Клэр не собиралась ее повышать или занижать, она скорее хотела лишить его желаемого. В воспитательных целях.
- Вы же не станете отбирать его силой, - она медленно начала отодвигать ладонь к себе, глядя на него с явной провокацией во взгляде. – Вы же можете смириться с тем, что в этом мире не все вам принадлежит.

0

14

- Я не спорю, - улыбнулся Хьюго, - я всего лишь отстаиваю свою точку зрения. Занимаетесь бизнесом?
Вот как. Эстерберг не удивился - с ее умом, с ее способностью замечать и запоминать мелочи только бизнесом и заниматься. Он не сомневался, что Клэр просто акула в этой области.
- И что, продаете историю? Переводите в денежные знаки духовные ценности? Оцениваете бесценное, так сказать. Вечное.
Хьюго внимательно посмотрел ей в глаза. Она могла бы блистать про желании, покорять мужчин, но предпочитала показывать своё превосходство.
- Достойно жить – это значит не знать унизительных ограничений, - ответил Хьго, слегка сдвинув брови. Почему она все время критикует?
- Вы совершенно не даете права на существование иных точек зрения, иного образа жизни. Вам не скучно? Могу поклясться, вы живете в очень ограниченном кругу и не позволяете себе никаких лишних эмоций, никаких безумств. А душевные порывы? Способны ли вы на это?
Он опустил глаза, снова задетый её колкими словами. Как можно судить людей так поверхностно?
- Не бывает людей без слабостей, Клэр. Да, для меня существует нечто нематериальное.
Он поднял глаза и лукаво улыбнулся.
- Милое, любимое существо, бесхитростное, беззащитное. Но я избегаю знакомить его с девушками. Он вызывает у женщин ужас, что нас с ним очень огорчает.
Вещь, которую так хотел заполучить Хьюго - как залог каких-то возможных отношений, накрыла ладонь Клэр. Хьюго проследил за рукой девушки, испытывая великую досаду. Она показалось сейчас дьяволом, а не женщиной. Холодная, ему даже показалось, что циничная, неуязвимая... Нет, не бывает таких женщин. Хьюго решил сейчас для себя, что это девушка подписала себе приговор.
- Да, вы правы.  Всё, что я захочу, становится моим, - усмехнулся Эстерберг, - вы сами отдадите мне его.

0

15

«Спорите… всегда и по любому поводу…», подумала она, но озвучивать не стала. А смысл?
Его слова про перевод  духовных ценностей в денежные знаки уязвил. Клэр хмыкнула и одарила его ледяным взглядом. Ну, отчасти он был, конечно, прав. Только лишь отчасти. И Клэр вовсе не собиралась даже отчасти с ним соглашаться в этом вопросе. Она промолчала, пропуская вопрос и упрек. Опустила и высказывание про «достойно жить», делая вид, что увлеклась остывающим кофе.
- Мне не скучно, господин Эстерберг, - поставила она чашку, вновь переходя на фамилии. – Я много чего себе позволяю и на многое способна. Мой мир не так ограничен, как вам кажется. Он скорее иной, вам не доступный.
Она уже откровенно начинала его провоцировать. Ее стало забавлять их уже почти ночной кофе, который почти остыл и закончился. Хотя, ему конечно не кофе выпить хотелось. И Клэр не смогла бы сейчас уверенно ответить, что его больше привлекало. Она сама, не вписывающаяся в его представления о женщинах или фамилия ее отца.
- О, ну я вовсе не исключаю того, что у вас есть слабости, - улыбнулась она, глядя ему в глаза. – Дорогие машины? Красивые женщины? Редкие картины? Нет?
Ее, кажется, опять понесло. Она не хотела прямо показывать, как ее задели его слова о ценностях.
Любимое существо? – Она искренне удивилась и усмехнулась. – Пиранья?
Да, это существо Клэр вполне могла бы представить себе в его доме или рабочем кабинете. Возможно, только оно и способно было слушать его молча и даже где-то понимать, отчасти разделяя его взгляды на мир в целом.
- Как мило, Хьюго, - улыбнулась она. – Вы открыто признали, что я права. Значит, в целом я не сильно ошиблась в своей оценке.
Она отрицательно качнула головой и убрала гребень в сумку, даже не пытаясь себе представить обстоятельства, при которых добровольно ему его отдаст.
- И с чего же вы решили, что я вам его отдам сама?
Она тут же пожалела о том, что спросила и поняла, почему ей надо бежать от него как от огня.
Клэр улыбнулась и бросила на стол банкноту, которая с лихвой покрывала выпитой ей кофе. Она поднялась из-за столика и улыбнулась.
- Я подарила вам больше, чем полчаса, - сказала она, накидывая на плечи шелковый шарф. – Не утруждайтесь и не провожайте меня. Я найду дорогу до отеля.

0

16

Может ему показалось, что эта крепость дрогнула? Она просто убила взглядом, услышав обвинение в цинизме. Да, он достал Клэр, этого истиного ценителя прекрасного. Она замолчала, почему-то не ответила со своей какой-то высоты, на какой держалась весь вечер.
Какой холодный кофе. Неужели ей нравится? Ни аромата, ни вкуса. Хьюго весь подсобрался, словно кот перед прыжком, почуяв добычу.
Внутренне чутье в совокупности с опытом подсказали - она отступает и хочет бежать. Ее ответ был скорей уже не нападением, а защитой. Глаза Эстерберга блеснули. Девушка вернулась к официальному обращению, ставя преграду между собой и Хьюго.
Но при этом... При всей своей холодности и неприступности Клэр вдруг повела себя так по-женски, что Хьюго едва не рассмеялся от удовольствие. Как же ей это шло! Клэр на несколько секунд вдруг оказалась такой милой.
Она приглашала, он не мог ошибиться. Хьюго улыбнулся, понимая, что она сейчас снова попытается сбежать от него. Так оно и случилось... Хьюго рассмеялся всё же на ее выходку с банкнотой. Да, это уже была неприкрытая защита.
- Клэр, вы опять бежите от меня, куда же вы, стойте! Боже... Как ребенок...
Смеясь, он бросил на стол хрустящую банкроту из своего бумажника и побежал за ней.
- Да остановитесь же... Вы боитесь меня! - крикнул Хьюго, останавливаясь и глядя на воздушный шарф, развевающийся за спиной Клэр.
Конечно, он помнил о ее угрозах, но она первая нарушила уговор. Хьюго честно продержался без прикосновений и был вежлив, мил, даже пытался найти общий язык. Нечестно с ее стороны. Эстерберг а три прыжка настиг девушку и поймал этот самый шарфик, словно манок увлекающий его за Клэр.
- Попалась... Да постойте же вы!

0

17

Он вновь пытался ее остановить. И вновь ее попытка сбежать от него не увенчалась успехом. Она уже сожалеть начала, что дала ему повод. Что вообще заговорила с ним. Что согласилась пойти на эту выставку.
Шарф соскользнул с плеча, но Клэр успела поймать другой его конец и обернулась к Эстербергу. Смысла бежать не было. Он не даст ей уйти. Не отпустит, пока не наиграется и сам не захочет, чтобы она ушла.
Клэр посмотрела ему в глаза и покачала головой.
- Стою, - сдалась она.
Боится ли она его? Какой хороший вопрос. Клэр не знала на него ответа. Она смотрела на него и понимала, что ничего хорошего ее не ждет. Она сама его провоцировала. Сама играла в его игру. Раззадоривала, заводила. Зачем? Она и тут затруднялась ответить.
Клэр скользнула взглядом по его лицу. Ее рука скользнула, по натянутой меж ними тонкой ткани и остановилась, едва коснувшись его пальцев.
- Я не знаю, - честно призналась она, стоя слишком уж близко. – Я стою, потому что вы вновь удерживаете меня.
Наверно, ей стоило отойти на шаг назад или в сторону. Отпустить шарф. Оставить ему. Он обещал ее не касаться и обещания не нарушил. Он лишь держал ее шарф. Сначала гребень, теперь шарф. Она отобрала гребень, хотя могла его уступить. И теперь вцепилась в шарф. Боялась? Скорее нет. Осознанно или нет заманивала, пробуждала интерес и так часто говорила «нет», что теперь он наизнанку вывернется, но заставит сказать ее «да».
- Вас стоит бояться? – Тихо спросила она и рука ее скользнула, коснувшись его. – Вы хотите, чтобы вас боялись? Чтобы я вас боялась?
Она шагнула еще ближе, стоя почти вплотную к нему. Он оказался так высок, что ей пришлось чуть приподнять подбородок, чтобы смотреть в глаза.
- Вы не умеете играть на равных? – Почти шепнула она. – Предпочитаете доминировать всегда и во всем?
Она уже давно все границы перешла и если бы хотела остановиться, то давно бы остановилась наверно.
- Чего вы хотите от меня? – Прямо спросила она.

0

18

Теперь она оказалась так близко. Хьюго только теперь во всей полноте ощутил, какая Клэр маленькая и беззащитная, в голову почему-то пришло сравнение с Маркусом, его любимцем. Милое существо, в случае опасности встающее на четыре задние лапки и грозно замахивающееся на агрессора передним.И при возможности спасающееся бегством. Хьюго крепко держал шарф, решительно настроенный не упускать ее.
- Вы странная женщина, Клэр. Вы совершенно не такая, как... - он не договорил, потому что не хотелось рядом с ее именем произносить слова - "все женщины".
Вместо этого он посмотрел ей в глаза, продолжая улыбаться, и его улыбка становилась всё нежней. Нравилась ли она ему? Нет, пожалуй. Хьюго нравился определенный тип женщин, Клэр не вписывалась в круг его предпочтений, но тем не менее, внутри Хьюго затеплилась нежность к этой малышке, заносчивой, строптивой, несносной, упрямой...
- Я совсем не хотел вызвать у вас чувство боязни, Клэр, и я не понимаю, почему вы бежите от меня. Скажите, я вам понравился? И вы боитесь не меня, а себя, я угадал?
Он чуть наклонил голову вбок, как бы удивляясь и не совсем понимая, что происходит.
- Почему? Неужели вами движут какие-то предубеждения? Я бы хотел узнать вас ближе. Обещаю не домогаться.
Хьюго лукавил. Он чувствовал, что как раз она хочет иного, возможно – неосознанно, но хочет, чтобы он добивался её. Что бы разрушил ту стену, которую возводила между собой и мужчинами, потому что сама не решалась на это, не справлялась. И сейчас он намеренно, авансом говорил ей – «нет». Осторожно и скрыто, он ответил ей её же оружием – начал дразнить, вступая в восхитительную игру.
- Хотя… Признаться… Я очарован, - искренне признался Хьюго. В ней не было ни капли фальши, ни капли светского вранья, которое было призвано сохранять приличия и «хорошие отношения». Она… Заставила испытать приятные минуты душевного волнения, чего давно не испытывал в обществе женщины. Нет, не сказать, что женщины перестали волновать его, но это было какое-то совершенно другое ощущение, более богатое, менее примитивное… Оно совсем не напоминало тот интерес, какой обычно возникал при виде сексуальной красотки. С Клэр просто хотелось находиться рядом, смотреть ей в глаза, бояться её недовольно сдвинутых бровей. Слушать её… Хьюго почувствовал себя странно.
- Я вам завтра позвоню. Позавтракаем вместе?

0

19

Он не ответил ни на один из ее вопросов и вообще все перевернул с ног на голову. Клэр удивленно приподняла бровь, слушая его. Может она и странная в его представление о женщинах вообще. Но с чего ей бояться себя? Наброситься на него у нее пока желания не возникло. А вот уйти… Уйти, потому что не могла найти точки соприкосновения их столько разных миров.
Узнать ее ближе? И при том не домогаться… Домогаться чего? Клэр смотрела на него с нескрываемым интересом, но не как на мужчину, а скорее как на что-то странное и не объяснимое, инородное тело нагло вторгающееся в ее маленький мирок.
- Не домогаться чего? – Поинтересовалась она. – Отпустите мой шарф. Вы его испортите. А он мне дорог.
Клэр не то чтобы не умела играть в игры с мужчинами, она скорее никогда до этого не опускалась. Ей никогда не были интересны эти женские ухищрения по заманиванию и окольцовыванию. Все ее отношения были не обязывающими, ровными, без страстей. Она не разыгрывала трагедий и не убивалась по потерянному времени. На самом деле главным мужчиной в ее жизни был Грегори, а остальные… остальные были просто остальными мужчинами.
Ее никто никогда не удерживал так и не останавливал при первой же попытке уйти. Никто никогда не желала обладать тем, что принадлежало только ей, будь это даже гребень для волос.
Он очарован? Она усмехнулась.
- Нет, - качнула она головой. – Через несколько часов я улетаю в Париж. И я уже обещала завтрак другому.
Она выпустила шарф из рук. Пусть оставит себе.

- Я не боюсь ни вас, ни себя, - сказала она, отойдя на шаг назад. – И не испытываю к вам ни симпатии, ни интереса, которые вы пытаетесь мне приписать. Скорее иду на поводу, давая себе шанс ошибиться в своей оценке. Пытаясь раздвинуть границы своего мира и найти что-то прекрасное в вашем. Доброй ночи, господин Эстерберг.
Она развернулась и пошла прочь. Ей нужно было в отель. Нужно было собрать вещи и позвонить отцу. Нужно было успеть на рейс. Она и так слишком много времени потратила на Эстерберга с его выставкой. Клэр планировала оказаться в отеле еще два часа назад и теперь ее расписание сильно сдвинулось.  Жертвовать пришлось сном. Но она выспится дома, в своей постели. Грегори встретит ее в аэропорту и они позавтракают. Потом он отправится в салон, а она спать…
И ее жизнь войдет в привычное русло. А история с мюнхенской выставкой канет в лету и затеряется среди более важных для нее памятных моментов. Два случайно столкнувшихся мира, разойдутся по своим вселенным.

0

20

Возможно, он поспешил. Между ними снова была воздвигнута стена, Клэр ушла, не физически, но уже ушла. Удерживать ее больше не было смысла сегодня. Он покачал головой, слушая и понимая, что на сегодня стоит притормозить.
- В Париже, - повторил он за ней эхом. Значит, самолет сегодня.
"Что значит - завтрак другому?"
Для Хьюго это оказалось открытием. Нет, не может быть такого.
Он остолбенел, вдруг отчетливо понимая, что у нее есть своя жизнь, свои друзья, знакомые, какие-то обязательства...
- Вы так ничего и не узнали обо мне, - сделал Хьюго ещё одну попытку.
Да, он не ошибся. Эта девушка умела быть независимой от мужчины и она ушла. Только зря, пожалуй, оставила свою вещь, свой запах, своё очарование с ним. Он вернулся в галерею, закончил дела и выяснил время всех сегодняшних рейсов на Париж. Зачем он это делал? Эстерберг отказывался отвечать на этот вопрос даже самому себе. Возможно, где-то он не хотел знать правды про себя. Клэр зацепила его, он не хотел признавать поражения, но было ещё что-то такое, что не давало успокоится.
Через час после исчезновения Клэр из поля зрения Хьюго сидел в аэропорту, как в засаде.
Он знал наизусть расписание и сканировал всех пассажиров, покидащих Мюнхен и направляющихся в Париж. Лица, ноги, чемоданы. Опять лица, ноги, чемоданы. Бесконечное мелькание перед глазами заставило на секунду прикрыть веки, чтобы дать им отдохнуть.
Когда он открыл глаза, оказалось, что один рейс прошёл мимо него. Хьюго увидел Клэр, уже за чертой, куда не пускают провожающих.
Он соскочил со своего наблюдательного пункта, споткнулся о чью-то дорожную сумку. Эстербергу вслед кто-то крикнул, только он даже не попытался понять, кто и что сказал.
Она опять ускользала. Хьюго прорвался, до нее оставалось несколько метров...
Охрана вывела буйного господина за ограждение и ему пришлось заплатить за свою свободу. Когда Хьюго опустился на диван в гостиной своей квартиры, у него было ощущение, что он видел какой-то очень длинный кошмарный сон. Только шарф, который хранил запах ее духов, был не сном.
Эстерберг был опустошен. Он столько эмоций выплеснул за последние несколько часов, что сейчас даже думать не мог. Он так и уснул, положив голову на спинку дивана. Последующие три дня Хьюго думал только о Клэр. Взгляд то и дело возвращался к шарфу, лежащему на диване, словно кошка. Он лежал там с той самой ночи.
На третий день, после получасового сеанса гипноза с этим самым шарфиком он поднялся и отправился на   парижские сайты салонов цветов.
Хьюго не знал, поступает ли он правильно, Клэр могла отреагировать как угодно. Но всё дело в том, что Эстерберг совершил искренний поступок, делая заказ для дамы на неделю вперёд. Сегодня утром ей привезут корзину с чайной розой, завтра хризантемы, послезавтра орхидеи...
Он не знал, какие Клэр предпочитает цветы, он надеялся, что методом тыка всё же попадет в нужные. Ирисы, левкои, персидские ромашки, лилии... В кажой корзине она найдет послание... "Не могу забыть"... "Надеюсь на встречу"... "Хочу пригласить на ночной кофе"...

0

21

Она услышала его последнюю фразу и вышла из кафе с мыслью, что ничего о нем знать и не хочет больше. За вечер она и так узнала о нем больше, чем хотела.

Клэр прилетела домой. Грегори встретил ее в аэропорту, как и обещал. Она увидела его издалека. Прихрамывая, опираясь на трость, он не спеша шел по залу прилета, ища ее взглядом. Она махнула ему рукой, он улыбнулся. Эстерберг остался в Мюнхене, но все же она вспомнила о нем пару раз за утро, когда рассказывала отцу о своем посещение выставки. Он слушал и улыбался, а когда она сказала, что сравнила картины с психиатрическими тестами, он даже рассмеялся. Ей нравился его смех. Тихий, мягкий. Она тоже смеялась.
Про кофе Клэр умолчала. Ей почему-то подумалось, что это будет лишним. Она вообще не обсуждала с отцом эту сторону своей жизни. Хотя, к какой именно стороне ее жизни относился этот эпизод, Клэр затруднялась сказать.
Она занялась своими повседневными делами. Грегори занялся реставрацией того, что она купила в Берлине и Мюнхене, а Клэр принялась разбирать бумаги и счета, которые накопились за ее отсутствие. Ее не было дома почти две недели. С тех пор как она стала помогать ему, отец вообще забросил бухгалтерские дела и все свое время тратил на то, что любил больше всего – Клэр и антиквариат.
Когда доставили первую корзину с чайными розами, Клэр растерялась. Она достала записку, зачитала ее вслух Грегори и удивленно приподняла бровь.
- Эстерберг? Три дня спустя?
Он целенаправленно выжидал или медленно соображает?
Грегори лишь улыбнулся и не поинтересовался, чего не может забыть хозяин галереи. Клэр пожала плечами и поставила корзину в гостиной. Они ей понравились. Но не настолько, чтобы ставить в своей спальне.
На второй день принесли корзину с хризантемами и снова записка. Клэр улыбнулась и поставила ее в столовой. Хризантемы она не любила. На третий день были орхидеи. Их любил Грегори и Клэр поставила корзину в библиотеке.
На четвертый день она уже начала хмуриться и выказывать недовольство. А отец продолжал лишь молча улыбаться, видя очередного посыльного с корзиной. Зачитывать записки Клэр перестала. Приглашения на ночные кофе выглядели несколько двусмысленно.
На пятый день, когда посыльный оторвал ее от завтрака звонком в дверь, Клэр даже чертыхнулась. Довольно грубо выхватила корзину и, не читая записки, бросила цветы в холле. На шестой день она встретила курьера со стоном. Поставив шестую корзину рядом с пятой, Клэр влетела в кабинет отца, взяла с дивана свой ноутбук и вышла в интернет. Отец одарил ее лукавым взглядом. Да, на их памяти еще никто так не домогался ее внимания.
Она довольно быстро нашла службу доставки цветов в Мюнхене, в документах отца нашла домашний адрес Эстерберга. На губах ее заиграла злорадная улыбка. Чайные розы, хризантемы, орхидеи, ирисы… Кажется, сегодня были лилии?... К каждой корзине она приложила записки, а вот интервал между доставками сократила до двух часов.
К завтраку он узнает, что чайные розы ей понравились, потом, что она не любит хризантемы, что Грегори очень понравились орхидеи, что дом ее стал похож на цветочный магазин, что идея его утратила оригинальность, что затея эта уже начала ее раздражать и что если он не отменит завтрашнюю доставку, то она повторит сегодняшнюю акцию протеста, но уже не только на его домашний адрес, но и на адрес галереи. Может быть, тогда он поймет, что все хорошо в меру?
Клэр закрыла ноутбук и откинулась на спинку дивана. Грегори хмыкнул.
- Он разницу между настойчив и назойлив тоже не понимает? – Спросила Клэр, глядя на отца. – Боже, что у тебя вообще общего с этим маньяком?!
Отец только пожал плечами. Видимо, с этой стороны он Эстерберга не знал. Либо предпочел не вмешиваться в его отношения с дочерью.

0

22

Почему Клэр внушала такой трепет? Хьюго чувствовал себя нашкодившим мальчишкой. Он отдавал себе отчет в том, что Грегори будет свидетелем его странных поступков, что Дое может подумать бог весть что, он может даже возмутиться. Но Эстерберга понесло. Он не мог уже остановиться. После его жеста с корзинами цветов он почувствовал себя лучше. Он ощутил что-то вроде реабилитации. Во всяком случае он знал - что если он ничего не предпримет, то его разорвет. После того, как Хьюго оформил заказ для Клэр, он наконец занялся клиентами. Работы Даниэля после вернисажа начали пользоваться популярностью и Хьюго уже задумался о том, чтобы поднять цену этому мальчику.
Подспудно он чего-то ждал. Какая-то часть его сознания была не с ним. Он был частью в Париже. Он не ждал реакции в первый же день, и не во второй, уже зная, какая Клэр упрямица. Она не берет взяток, она неподкупна, как мировой судья. Скорей всего, эта крошка равнодушно глянула на розы и даже не опустила в их нежные лепестки свой носик. Прочитала записку, хмыкнула, презрительно пожала плечом. Но сегодня был уже шестой день. Хьюго начал изводиться и у него появилась странная привычка периодически выпадать из реальности на несколько минут. У окружающих это вызывало непонимание. И он дождался своей награды! Когда курьер принес ему корзину с розами рано утром, Хьюго расхохотался. Нет, эта девочка бесподобна!
Он даже поаплодировал, глядя на эти цветы. Ему было приятно, что она ответила.
Через два часа Хьюго был очень удивлен, увидев перед собой хризантемы. Ещё через два часа Хьюго помрачнел и начал сверкать глазами. Так изощренно над ним никто никогда не издевался, да Эстерберг и не позволил бы. Что ж! Если хочет, чтобы весь Мюнхен обсуждал историю о какой-то сумасшедшей поклоннице, которая завалила цветами его галерею - хорошо!
Он пришлет ей в подарок самое дорогое полотно Даниэля в подарок. Эстерберг порычал. Пометался. Потом осознал, как всё будет некрасиво выглядеть и он сколько ненужных вопросов ему придется ответить. Хьюго отменил заказ, за пару дней завершил неотложные дела. Самое смешное, он летел тем же рейсом, что и Клэр десять дней назад. В салон он вошел походкой человека, который хорошо знает, зачем он пришёл. Повод был самый, что ни на есть, уважительный - у матери намечался день рожденья и Хьюго планировал подарить ей новую мебель в гостиную, где недавно был сделан ремонт. То, что продавала Клэр, очень даже подходило для такого случая.
Этот деловой господин сел в кресло для посетителей с таким видом, будто и знать не знает, кто такая Клэр Дое. На коленях он держал корзину с розами, которые, как он был проинформирован, нравились своенравной француженке.
- Доброе утро, - поздоровался с хозяйкой Эстерберг, - я слышал, ваш салон лучший в Париже. Я бы хотел у вас приобрести подарок для матушки. У вас я видел как раз то, что очень ей понравится. Надеюсь, столик в стиле ампер ещё не продан?

0

23

Одно утро без цветов и жизнь вошла в привычное русло. Клэр занялась своими привычными делами, а про назойливого шведа вспоминала лишь когда натыкалась взглядом на одну из шести корзин. Но в салоне их не было, там Клэр вообще не вспоминала о существование Эстерберга.
Пока она была в Мюнхене, отец купил несколько фарфоровый статуэток и Клэр никак не могла оторвать глаз от одной из них. Проходя мимо стеллажа с фарфором, она останавливалась по десять раз за день и замирала на пару секунд, глядя на маленькую балерину. Ей почему-то вспоминалось «Лебединое озеро», хотя она больше предпочитала оперу.
К вечеру того дня она не устояла и унесла балерину в свою спальню, решительно заявив отцу, что купит ее сама, а кредитка лежит на столе в его кабинете.
Второе утро без цветов было просто волшебным. Клэр позавтракала с отцом, выслушивая его комментарии по поводу новой выставки. Она вчера почти закончила разбираться с налогами и сегодня хотела встретиться с представителем страховой компании. Эксперты уже оценили привезенные ею из Мюнхена картины и оформили заключения, оставалось только застраховать.
Она надела атласную блузку американку с бантом на шее и расклешенные от бедра брюки. Туфли на среднем каблуке и завила волосы. Немного косметики. Как обычно. Тушь, пудра, блеск для губ. Чуть ее любимых духов с цитрусовым привкусом.
Грегори собирался уехать на целый день к клиенту, и салон оставался на ней. Значит, возможности валяться в пижаме на диване с книгой до обеда не будет. Начинался сезон отпусков. Двух из трех консультантов уже не было. Ощущался дефицит грузчиков и отсутствовал один из водителей. Но и наплыва покупателей тоже не было. Все подались на побережья, подальше от душной столицы. Клэр и сама бы с удовольствием уехала в их маленькое шато рядом с Кале, но кто-то должен был работать… Она ждала нескольких покупателей, желающих приобрести в качестве свадебного подарка несколько предметов антиквариата. На ее взгляд это был прекрасный подарок. Она уже отобрала несколько наборов столового серебра, обеденный сервиз на двенадцать персон, хрусталь, подсвечники и вазы, которые ценой своей вполне обрадуют покупателей, как со стороны жениха, так и невесты.
Она спустилась в салон со второго этажа, где располагался кабинет отца, допивая кофе и просматривая новый каталог по дороге. У нее еще было пару часов в запасе.
- Поль, я отойду, - начала она отрывая взгляд от каталога и полагая, что тот где-то рядом. - Набери мне, если подойдет мадам…
Вместо консультанта Клэр наткнулась на шведа и чуть чашку с кофе не выронила.
Доброе? Нет! Оно определенно уже не доброе…
Она замерла на последней ступени, глядя на Эстерберга, как на кошмарную галлюцинацию и даже забыла, куда хотела идти.
- Да что вы?! – Начала она приходить в себя.
Слышал он… Сейчас упаду в обморок…
- И от кого же, позвольте узнать?
Откуда-то там вынырнул Поль. Видимо шел на ее голос, да не успел. Клэр жестом попросила его исчезнуть.
Она все таки спустилась, поставила чашку с кофе, положила каталог на ближайший стол и подошла к Эстербергу.
Что он там хочет?
- Столик, говорите, в стиле ампир? – Сладко спросила она на немецком и улыбнулась, глядя на него сверху вниз. – О, уже и цветы маме купили? Боюсь, вас разочаровать, у нас не сувенирная лавка. За пару сотню евро вам ничего подобрать не смогу.
Но где выход укажу бесплатно!
Она была дома. На своей территории. А рядом где-то еще Поль болтался. Так что, мюнхенские фокусы у него не пройдут…

0

24

Она... Одарила неизменным холодным душем, который вызывал особый какой-то, странный восторг внутри Хьюго. Он оценил ее язвительный юмор, сдержанно улыбнулся.
- Очевидно, это такой утонченный французский юмор, мадмуазель, - несколько холодно парировал Хьюго, - однако, шутки в сторону.
Серые глаза мужчины глянули на девушку жестко.
- Вы всех покупателей так встречаете?
Он поднялся и подошел к ней совсем близко, глядя с высоты немалого роста.
- Или это только для особых клиентов?
Эстерберг сверкнул глазами. Что за отношение?
- По крайней мере это выглядит непорядочно, - открыл рот Хьюго, - но я вам прощаю.
Он поставил корзину с розами на стол и сделал несколько шагов по помещению, рассматривая интерьер. В общем-то, другого приема он и не ждал. С другой любой женщиной Хьюго не церемонился бы. Несколько колкостей в светско-вежливой форме, затем полный игнор. Эстерберг с легкостью забывал о даме, причем в буквальном смысле. Особа больше не появлялась ни на одном светском рауте, устроенным Эстербергом.
Но не Клэр. Нет, о ней забыть не получится. Чем она была холодней, тем сильнее он закипал. По всем законам диалектики  - сила воздействия равнялась силе противодействия.
- Полотна с моей галереи уходили и по два миллиона, - ледяным тоном сообщил Эстерберг, - мне ничего не мешает купить весь ваш салон вместе с вашим столиком ампер и со всем антиквариатом. Не упрямьтесь, это просто смешно. Мне нужен этот столик вместе со стульями.
Он повернулся к хозяйке со сдвинутыми бровями. У Хьюго был взгляд мужчины, который пришел совсем не за мебелью, а за этой женщиной.

0

25

Она, кажется, перегнула. На мгновение, Клэр даже сожаление посетило. Что отец скажет, когда узнает, что она так вот с его клиентом разговаривает. Не с ее, а с его! 
Но стоило ей взглянуть в его глаза, как сожаления и сомнения растворились. Нет, она не перегнула. В самый раз, а может даже мало.
- Нет, господин Эстерберг, только избранных, - мягко улыбнулась она.
Он ей говорил о непорядочности? А как она еще могла реагировать на его «порядочность»? Это ж до какой степени надо быть извращенцем, да еще с наклонностями маньяка, что бы притащиться аж из Мюнхена в Париж за столиком для матери которая живет вообще-то в Стокгольме. Что между Мюнхеном и Стокгольмом закрылись все лавки антикварные? Или кончились столики в стиле ампир? Они никогда редкостью не были. Такой стол можно было купить в любом более менее крупном салоне.
Уж ты, - удивилась она, услышав о стоимости его картин.
- Господин Эстерберг, - вздохнула она, решив, наконец, закончить их мудреные игры. – Давайте на чистоту? Зачем вы пришли? Это как-то смешно даже. Такой столик вы можете купить и в Стокгольме. Да и лететь к маме из Мюнхена через Париж с корзиной роз не логично. Там и цветочные магазины закрылись тоже?
Она улыбнулась, глядя на него. Долго он еще играть будет или уже наберется храбрости и скажет напрямую, зачем приехал, бросив все свои дела?
Клэр впервые посмотрела на него не как на клиента отца и не как на хозяина галереи. Как на мужчину? Ну да, скорее как-то так. Только не поспешила себе в этом признаться.
Она никак не смогла представить себя рядом с ним. В ее воображение рисовались иные женщины. Примерно такие, каких она видела в галереи. Клэр никогда такой не был, не стремилась и не станет. А ее образование, независимость и наличие не только спинного мозга помноженное на умение этим «не только» пользоваться многих мужчин отпугивало. В большинстве случаев общие темы  у нее были только с отцом. С ним она без труда находила общий язык. Он понимал ее без лишних слов, безошибочно угадывал ее желания и никогда не обвинял в излишней холодности и высокомерности.
- Мне кажется, - начала она тихо и серьезно, без ужимок и намеков, надеясь на его здравый смысл. – Вы ошиблись адресом. Быть может, не так истолковали какие-то мои слова и поступки. Мне кажется, будет лучше, если вы уйдете и мы забудем обо всем. Мне кажется, если вы подумаете, то поймете, что хороший партнер лучше сомнительной интрижки.
Она поправила волосы и коснулась атласного банта на шее. Клэр не умела объяснятся с мужчинами. Да и они никогда так настойчиво ее не преследовали. Обычно она просто исчезала, растворялась, прикидывалась занятой. В конце концов игнорирование их намеков и откровенных ухаживаний действовало лучше всяких слов. И чего она тогда тут распинается? Наверно надо было ему продать столик или позвать Поля, что б обслужил клиента, сославшись на свою занятость.
- И простите, за грубость, - добавила она и отвела взгляд, надеясь, что он сейчас быстро сделает верный вывод, развернется и уйдет.

0

26

Хьюго издал смешок. Чего он ждал? Что она примет его правила игры? Но он же сам признал – девушка эта слишком независима… И даже если полюбит, ни на йоту не отступит от своих собственных убеждений. Он на несколько мгновений опустил глаза, обуреваемый смесью восхищения и досады. Чертовски умная девушка. И такая же упрямая.
- Скажите, Клэр, - сказал он тихо, мягко  и даже с оттенком обиды в голосе, - что я вам сделал плохого? Почему вы так относитесь ко мне?
Сколько это может продолжаться? Он чувствовал, что если не начнет разговаривать с ней по-другому, их вообще раскидает по разным вселенным, а он уже привязался, уже зависел от этой девочки эмоционально, уже так хотел хоть каплю тепла. Уже однажды вкусив нечто, мимолетно промелькнувшее между ними – тогда, в кафе…
Хьюго не обольщался, но очень хотел. Никто не давал ему столько эмоций – Клэр заставляла шевелиться, чувствовать, думать. Жизнь приобрела иные краски. Он это чувствовал и ему этой нравилось – как будто открылся новый мир. Эстерберг давно не ощущал себя таким энергичным и живым.
- Вы почти угадали, Клэр, - улыбаясь, соврал Хьюго, - цветы – это для Вас. У меня дела в Париже. Но я не мог не поддасться искушению посмотреть в глаза той, с которой я познал, что такое настоящее бешенство... - Хью широко улыбнулся, - которая заставила меня, Хьюго Эстерберга, рычать и метаться по своему большому и дорогому дому, как в тесной клетке. И вы знаете... Я счастлив видеть вас снова! И я хочу пригласить вас на завтрак! 
Он глянул на ее пальцы, поправляющие бант, в его душе шевельнулась надежда, что хотя бы капельку заволновалась. Эстерберг дерзнул, взял ее за эту тонкую кисть, поднес к губам.
- Не убивайте во мне то хорошее, что осталось. Будьте немного снисходительней к заблудшей душе. Дайте шанс.
Мужчина только на колени не опустился, а в остальном он просто лег перед Крэл ковриком. Естественно, никаких дел в Париже в Хьюго не могло быть. Кроме Грегори у Эстерберга здесь не было ни партнеров, ни поставщиков.
Он ждал, что девушка даже не позволит донести ее пальчики до губ, выдернет руку и побледнеет от негодования. Однажды она дождется от него более решительных действий, если так будет продолжаться и дальше. Отказаться Хьюго уже не мог.

Отредактировано Хьюго Эстерберг (2011-05-25 22:39:35)

0

27

Сказали, что я обращаю духовные ценности в денежные единицы, - подумала она, когда он спросил, но не ответила.
- Вы слишком назойливы, - сказала она, не глядя ему в глаза.
Ей, конечно, польстило его признание, но что с ним делать Клэр не имела понятия. Очаровавшей? Заставившей? Она же ничуть не пыталась его очаровать и уж тем более заставить.
Клэр подняла на него глаза, когда он поймал ее руку. Шанс? Она не отдернула руку и позволила поцеловать.
- Господин Эстерьберг, - тихо выдохнула она и улыбнулась. – Мне льстит ваше внимание…
Правда льстит? Клэр нахмурилась. Что-то она уже вообще перестала понимать происходящее. Ей даже подумалось, что он изощренно мстит за сказанное ей о его выставке и картинах. Клэр мягко высвободила руку и тут же обе убрала за спину, одной обхватив запястье другой. Она откровенно терялась и не знала, что ему сказать. Ей было во сто раз легче парировать его нападки, проводить границу, ставить на место… Но она же сама только что просила его сказать все как есть. Она ж не глупая, давно уже догадалась куда он клонит и чего хочет. Только пока еще не определилась со своими наклонностями и желаниями.
Клэр открыла рот, словно хотела что-то сказать, но тут же его закрыла. Ей нечего ему сказать. О каких шансах, о какой снисходительности он просит? У него тут дела, но он воспользовался случаем принести седьмую корзину. И она вроде уже завтракала, хотя и собиралась сейчас прогуляться до книжной лавки и выпить еще латте с карамелью.
Клэр вдруг поменялась в лице. Задумчивость ее исчезла, нарисовалось крайнее удивление.
- Как простит? – Не удержалась она. – Бешенство? Рычали и метались?
Клэр едва сдерживала улыбку. Нет, смысл сказанного до нее дошел, она просто в красках себе картину представила.
- А вы, - она на мгновение крепко сжала зубы, чтобы не засмеяться, - к доктору не обращались?
Губы ее все ж изогнулись в улыбке. Она понимала, что это может его задеть и обидеть. Но Клэр не хотела его обижать. Она опустила голову, чтобы не доводить его до бешенства своей реакцией.
- Простите, - приступ почти прошел, но она еще не могла на него поднять глаз и боялась рассмеяться.
Клэр взяла его за руку. Вдруг так просто по-дружески, без намеков. Ладно, пусть будет завтрак.
- Хьюго, простите, - повторила она и посмотрела ему в глаза. – Идемте!
Она потянула его к дверям. На ее губах играла улыбка, но не вовсе не злая, без издевки.
- Через дорогу есть уютное кафе. Я выпью с вами латте. Только не сердитесь.

0

28

Хьюго с немалым волнением почувствовал губами тепло этих нежных, милых пальчиков, всё внутри него перевернулось от осознания того, что его допустили до этого тела. Что-то изменилось? Неужели стена дрогнула? В отличие от всех остальных случаев с дамами Хьюго не почувствовал торжество победы. Ему было стыдно признаться, но он ощутил счастье, жадно улавливая, что до него снизошли.
- Я не назойливый, а настойчивый, - позволил он себе снова спорить с Клэр, однако постарался сказать это тоном, который сделал его замечание мягкой поправкой.
Почему она смеется? Она снова издевается... Хью чувствовал, что краснеет и снова готов закипеть.
Эстерберг сглотнул, проглотил комок гнева, боясь снова испортить всё.
- Боюсь, мой случай безнадежный, - попытался шутить Хьюго, - медицина здесь бессильна, как говорят.
Ему удалось подавить желание взять верх. Всё это для него было более, чем странно. Странно, что он ломал себя. Странно, что не он владел ситуацией, странно, что не он вел даму, а она танцевала его. Хьюго как-то по новому смотрел в ее глаза, всматривался в эти тонкие линии лица. Она уже не казалась ему худышкой, нет... Ее хрупкость не шла в сравнение с откровенной сексуальностью дам, всегда окружавших Хьюго.
Клэр вызывала нежность, теплом разливающуюся в груди при взгляде на острые плечи и ямочку между ключицами.
Она так трогательно спрятала руки за спиной... Как ребенок. Весь гнев растаял, улетучился, оставив место  нежности.
Хьюго вдруг почувствовал, как с него слетает новый слой какой-то шелухи. Ему стало необычайно легко, Эстерберг даже положил руку на сердце, вздохнув и коротко "мыкнув".
Он понял - с ней как с ребенком... Надо быть предельно честным... Наверно. Он ещё не совсем понял, только интуитивно нащупал принцип подхода... Нет, даже не подхода! Он вдруг подумал, как грубо звучит слово "подход" по отношению к Клэр.
- Я не сержусь... - ответил Хью честно, хотя честность давалась ему с трудом, - я... Признаться... Растерян. Совершенно не понимаю, как себя вести с вами.
Хьюго пошёл за ней следом, как глупый теленок, растерянно улыбаясь и в панике обдумывая, о чем будет говорить с ней. Спросит, почему она занимается именно антиквариатом? Глупее вопроса он не мог бы задать, но в голову ничего не шло.
Снаружи их обняло своими жаркими лучами парижское солнце, вынуждая искать тень. Ветерок не спасал от духоты и Хьюго задался вопросом - почему Клэр не на пляже? Тонкая ткань обвивалась вокруг Клэр, коварно обрисовывая контуры тела девушки, и он любовался, хотя старался, чтобы его взгляды был незаметными.
В кафе было приятно прохладно. Благословен тот человек, который придумал кондиционер! Эстерберг, не заглядывая в меню, сразу заказал два латте с карамелью. Завтракал он в самолете, да и завтракать, если по-честному, не привык.
- Клэр.
Хьюго запнулся и посмотрел на нее, делая невинный вид.
- Я хочу вам подарить что-нибудь.
И тут получалось, что Клэр заняла первые позиции, подарив ему свой шарф.
- Вы же сделали мне подарок.

0

29

Да, случай у него был безнадежный. Клэр согласилась, но мысль не озвучила и не продолжила. Сейчас, без своих нападок, без хищных повадок, где-то даже растерянный, он нравился ей много больше, чем в Мюнхене.
Она вывела его на улицу и отвела в свою любимое кафе через дорогу. Клэр не задумываясь села за свой привычный столик у огромного окна, с видом на их не большую улочку, сплошь состоящую из магазинов и лавок. Здесь всегда было много туристов и простых парижан. 
Она улыбнулась даже ему и сложила руки перед собой на столешнице. К заказу добавила еще шоколадный торт для себя. Он видимо сидел на диете. Шутить в эту тему Клэр не решилась.
- Что? – Спросила она, когда он назвал ее по имени и тут же нахмурилась. – Какой я вам подарок сделала?
Цветы она не брала в счет. Это не подарок, это воспитательный момент был и она откровенно полагала, что подействовало. Хотя, учитывая, что еще одна корзина теперь стоит в салоне – не подействовало.
Нельзя сказать, что Клэр не любила подарков. Конечно, любила, но от отца. Он всегда знал, что ей подарить, чему она будет несказанно рада, чего хочет, но никогда не попросит и сама себе не купит. А что он мог ей подарить? Одну из своих ужасных картин? Она не была требовательна и капризна, просто не понимала смысл подарков для галочки, просто так.
- Что-то конкретное или вообще просто? – Уточнила Клэр, вопросительно изогнув бровь.
А зачем? Она что хочет получить от него подарок? Ведь если он одарит, то тут же потребует компенсации затраченных усилий.
- Хьюго, к чему вы клоните? – Строго начала она, когда официант поставил на стол их заказ и ушел. – Вы пытаетесь ухаживать за мной? Идете на поводу не здравого смысла, а бесконтрольных порывов душевных? Это же не серьезно. К чему все это?
Клэр вдруг показалось, что она несет откровенную ересь. Да понятно было даже ребенку, к чему это все. Избалованному и зажравшемуся мальчику разнообразия захотелось. Приелась привычная жизнь. Бросился на поиски новых ощущений и приключений. И его ничуть не беспокоит душевное равновесие объекта его ухаживаний. Он будет ее преследовать, пока своего не добьется.
- Я живу в Париже, вы в Мюнхене, - напомнила она, сделав глоток латте. – И, насколько я понимаю, вы не сторонник серьезных отношений. Вам не такая как я девушка нужна. Не обманывайте себя. И меня тоже.
Клэр мягко улыбнулась, глядя ему в глаза. Вряд ли он когда-нибудь задумывался о разбитых им сердцах. Не смотря на всю свою сдержанность и рассудительность, Клэр была очень ранимой и впечатлительной натурой. Да, она отдавала предпочтение логике и здравому смыслу, но лишь как способу защиты себя же. Ни один из ее предыдущих романов ни к чему хорошему не привел. Красивые сказки всегда оборачивались сущим кошмаром с разочарованиями, истериками, скандалами и обвинениями. При чем все было не с ее стороны. Она предпочитала тихо уходить и переживать молча.
Клэр скользнула взглядом по его лицу. Эстерьберг был приятным мужчиной, с чисто внешней, эстетической точки зрения. Она не испытала отвращения стоя рядом с ним в мюнхенском кафе или когда взяла его сейчас за руку. Отчасти ей даже льстило, что он так настойчиво добивается ее внимания. Но вот его душевные качества ее совсем не прельщали. Что она будет с ним делать? Воевать по каждому поводу? Постоянно спорить? Вечно оспаривать свое право на собственное мнение и взгляд? А потом? Со временем, когда страсти его улягутся… Смириться с тем, что он нашел иной объект для воздыханий?

0

30

Наверно, он зря спросил про подарок. Может, с ней вообще надо молчать? Да что ж это такое! Это какой-то маразм! Нет, это ненормально, это странно, это абсолютно не укладывается в рамки здравого смысла.
- Клэр, я вас не понимаю, - сказал он с оттенком отчаяния в голосе, - что вы вечно видите во всем подвох? Вам не приходило в голову посетить психоаналитика?
Хьюго снова занервничал. Достал сигарету, затянулся, нервно и несколько зло, глядя на тихую парижскую улочку.
У него не хватало терпения на этого ребенка. Зачем всё так усложнять! Чтобы потом гордо смотреть свысока на ничтожных людишек, копошащихся где-то там у ног в своих простых земных заботах?
Хьюго оторвался от созерцания "шоу за стеклом" и перевел взгляд на Клэр Дое. О чем она думает, о чем мечтает? Она так и проживет в своей раковине, страшась чувств, отношений, боли, неизбежных потерь...
Хьюго покачал головой. Это было похоже на патологию.
- Я вас обманул, - неожиданно признался Эстерберг, - у меня нет никаких дел в Париже. Я приехал только ради вас.
Вот так с Эстерберга слетел ещё один пласт шелухи. Только на этот раз у него было неприятное чувство, будто с него живьем содрали кожу.
Он изучающе посмотрел на нее, очертил взглядом контуры лица, волосы, скользнул глазами по плечам, по груди. Ее руки - тонкие, нежные, чувственные. Хьюго затянулся ещё раз, уже разглядывая девушку открыто.
- Не вам решать, какая мне девушка нужна.
Официант принес пепельницу, ни словом не обмолвившись, что в кафе не курят. Но Хьюго затушил сигарету, хмуро поблагодарив молодого человека кивком головы.
- О каком здравом смысле вы говорите, Клэр? - глядя на нее с возмущением, продолжил мужчина, - вы во всем ищете здравый смысл? В чувствах? В вере в бога? В любви матери к ребенку? В красоте? Да? Скажите мне! Я чего-то не понимаю, может быть?
Хьюго допил кофе, ощущая себя совершенно выбитым из седла.
- И какая разница, черт возьми, где я живу... Всё дело в отношении, а не в месте проживания. Я прилечу к вам ещё. Потому что уже хочу видеть снова ваши глаза, - с обожанием окинув собеседницу взглядом, безапелляционно заявил швед.

0


Вы здесь » "Eclipse". Проклятый отель » Флешбэки » Мюнхенская выставка