"Eclipse". Проклятый отель

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » "Eclipse". Проклятый отель » Флешбэки » Мюнхенская выставка


Мюнхенская выставка

Сообщений 91 страница 120 из 120

91

Клэр отвела взгляд. Возможно, она переусердствовала. Возможно, хотела слишком много. Возможно, надежду надо было задушить сразу же, а еще вспомнить, куда именно вымощена дорога из благих намерений.
Она нападала на него, обвиняла и высмеивала, а он примерно так же отвечал ей. Каждый отстаивал свою правду, свой взгляд и свое отношение и прежде всего защищал себя. Сказать, что он не старался  понять ее Клэр не могла. Он не просто старался, а даже делал больше успехов, чем другие. Он пытался еще и достучаться кажется, донести до нее свои старания.
Она сползла на край постели и свесила ноги, но за стол садиться не спешила. Вся эта затея с ужином… Он вновь сделал так, как она хотела. Не ушел, не хлопнул дверью, не послал со всеми ее капризами и фокусами. Заказал то, что просила и сел за стол.
Клэр закусила нижнюю губу, задумчиво разглядывая шведа. Она отчасти не понимала, зачем он так напрягается. Вошел во вкус? Идет на поводу азарта? Решил любым способом добиться своего? А чего своего? Он и так вроде получил то, чего хотел.
Она пропустила все его едкие ответы, не считая нужным продолжать в том же ключе. Ее вообще уже давно утомила их война. Клэр думала, что ночь, проведенная вместе… Хотя о какой ночи вообще можно было думать, когда они и пары часов без ругани не могут прожить? Она едва удержалась, чтобы не скривиться. Такого продолжения не хотелось совершенно.
- Иногда мне кажется, - начала она, не глядя на него, - что…
Клэр подняла на него глаза. А что ей кажется? Что понять и принять ее как есть может только отец? Так он на то и отец, чтобы понимать и принимать как есть. А остальные вовсе не обязаны этого делать. Заставлять, принуждать, ломать – разве этому учил он ее? Чувствовать, понимать, любить, восхищаться, ценить, не спешить с выводами – да. И что она делала в итоге? Пыталась перевоспитать мужчину, который был еще вдобавок и старше ее?
Клэр отвела все же взгляд. Она очень даже умела чувствовать, но не позволяла себе этого делать по отношению к живым людям. Ей самой себе не хотелось признавать, что швед заставляет ее чувствовать. Ей было проще скрыть, умолчать, принять очередную порцию обвинений.
- Что ты прав, - сказала она тихо и закрыла глаза. - Во многом. Мой мир ограничен и замкнут. Мне проще признать и озвучить, свои чувства к тому, кто умер сотню лет назад, оставив мне лишь свое творение. Мне легче обнять каменную статую, чем живого человека. Я могу часами любоваться инкрустацией, огранкой, росписью. Могу с нежностью смотреть на фарфоровую статуэтку. Я живу в музеи, среди вещей и люблю их, храню им верность. Потому что они никогда не осуждают меня, не просят больше, чем могу дать. Многие из них приходят и уходят, некоторые остаются, а другие… Другими я могу восхищаться на расстояние. Для меня они живые. У них есть история. И они мне интереснее, чем люди.
Они не делают мне больно, - подумала она, но не сказала, а лишь открыла глаза и посмотрела на шведа.
- Я не знаю, - продолжила она, глядя ему в глаза, - что делать с твоим сердцем, наверно потому, что он живое и ему меньше ста лет.
Клэр улыбнулась, но сдержанно. Хотя скорее не смело.
- А прочие атрибуты, так вообще смешны. Все это в целом давно уже утратило свое значение и цену. Остались лишь слова. Красивые, но пустые.
Она села за стол, но к еде так и не притронулась. Аппетит не вернулся, скорее еще больше заблудился где-то между сомнениями и страхами.
- Неужели, ты еще хочешь гулять со мной под звездами? – Спросила она и даже вилку зачем-то взяла, но так и заперла не донеся ее до тарелки. – Я ведь вообще тебе еще ни в чем не отказывала с самой первой встречи. Бежать от тебя пыталась. Отталкивать тебя пробовала. И злить, и раздражать, и доводить до бешенства, в надежде, что тебе надоест, что ты устанешь, что сам откажешься от этой глупой затеи.

0

92

Хьюго почувствовал, что его снова понесло в другую сторону. Только что он был холоден и мрачен, теперь же ее молчание лучше всяких слов вызывало бурю внутри Хьюго, повергая его в пучину отчаяния. Он уже очень устал от этих душевны метаний и очень хотел определиться. Эстерберг никак не мог нащупать ту золотую середину в отношениях с этим непростым человеком, хотя у него пыли моменты, когда он ощущал некое равновесие, кратковременное, нестойкое, но такое желанное.
Хью положи вилку и нож на тарелку, поставил на стол локти и оперся подбородком на сцепленные в замок пальцы.
Ему снова показалось, что Дое растеряна. Ему даже показалось, что в ее голосе звенит нотка отчаяния. Может, он слишком много сразу захотел, и может быть поэтому не услышал, не увидел того, что она пытается всё время донести до него какую-то мысль.
Да, действительно, Клэр ни в чем ему не отказала, абсолютно ни в чем. И тем не менее, он не был удовлетворен. Он не ощущал комфорта и вообще далеко не успокоился. Он понял сейчас в чем причина. В глазах Дое Хьюго увидел столько глубины... И он чувствовал, что "плавает" где-то у поверхности, так и не увидев чего-то важного и ценного для него.
Наверно, надо успокоиться. Перестать хотеть. Он ведь так и не понял, чего хочет она. Хьюго попытался поставить себя на место Клэр, слушая ее.
Да, действительно, все эти атрибуты, о каких сказала Дое, уже давно стали отправными пунктами для регулирования юридических и правовых вопросов в семье. Ничего возвышенного и прекрасного. Хьюго в этом уже имел удовольствие убедиться и даже помотал головой, совершенно не желая вносить в отношения с Клэр подобную "романтику".
Он никогда не был собой в обществе и позволял себе это только наедине с дождем или закатом. Блеснула неясная мысль, некое сравнение или даже ощущения родства с Дое в этом отношении. Он посмотрел на девушку с интересом, ещё не совсем понимая собственных мыслей и ощущений, но уже больше не желая ссориться и спорить.
- Эм...
Хьюго наклонил голову и потер лоб, ощущая неразбериху в мыслях.
Потом он положил одну руку на стол, другой снова подпер подбородок.
- Гениально, - вдруг произнес Хьюго. У него появилось чувство, что он сейчас стоит у балконной двери  на втором этаже своего дома в Мюнхене и слышит шорох дождя. Всё правильно, Клэр всё время предоставляла ему возможность быть собой, а он, дурак, всё время пытался что-то изобразить. Швед тихо рассмеялся и откинулся на спинку стула.
- Нет, я не хочу гулять, Клэр, - ответил Эстерберг.- Послушай, - Хьюго поднял на нее глаза, - я, конечно, не шедевр.
Эстерберг приподнял бровь, силясь высказать свою мысль. Он посмотрел на ее руку, сжимающую вилку, передумал ее накрыть своей ладонью и вместо этого лишь мягко улыбнулся.
- У меня столько свободы рядом с тобой, что совершенно не знаю, что с ней делать. Ты знаешь, я всю свою юность мечтал о байке, а из меня пытались делать то художника, то музыканта. В итоге я связал свою судьбу с искусством, но не классическим. Мне кажется, это получилось назло взрослым.
Хьюго покачал головой, немного смущаясь собственных признаний.
- А тебе никогда не хотелось пойти против чего-нибудь? Или у тебя погружение в мир твоих любимых шедевров произошло бесконфликтно?

Отредактировано Хьюго Эстерберг (2011-06-26 22:17:36)

0

93

Клэр аж вздрогнула услышав его «гениально», но потом улыбнулась и приступила наконец к ужину. Ну, он, правда, не был шедевром в ее глазах. Хотя что-то в нем все же было интересного.
Свобода. Да он тоже не душил ее своим обожанием или непомерными требованиями, не преклонялся и не восхищался через слово. Она нисколько не играла при нем чужие роли, чтобы осчастливить. Была собой, как с отцом. Говорила что думает. Делала то, что считала правильным и нужным. С самого начала, с первого взгляда, с первого слова.
- Нет, - ответила она и качнула головой. – Против чего мне идти? Что значит погружение? Я выросла в этом мире.
Клэр отвлеклась на некоторое время на салат и задумалась над его словами. Она даже нахмурилась. Ей никогда не приходилось бунтовать, воевать и чему-то противостоять дома. Она с удовольствием ходила на танцы, училась основам рисунка и живописи, запоминала, а потом играла по памяти того же Шопена. Бесконфликтно? А какой конфликт у нее мог бы возникнуть с тем же мольбертом и красками или со старым роялем, что стоял в их гостиной. Отец очень любил, когда она вечерами играла ему, то что выучила. Он смотрел на ее картины, как на шедевры, хотя они были далеки, очень далеки от истинных шедевров. Он даже вальс с ней танцевал в библиотеке, как только она сама научилась его танцевать без запинки.
- Я не знаю другого мира, - пожала она плечами. – Мой мир это книги, это картины, это старая мебель, статуэтки, посуда, фамильное серебро, Шопен за папиным роялем.
Клэр улыбнулась. Наверно нужно ему рассказать, открыть этот мир, чтобы он понял, почувствовал, как тот дорог ей, как он прекрасен.
- Когда мне исполнилось четыре года, отец обратил мое внимание на музыку, - начала она, время от времени отвлекаясь все же на еду. – Помню, его не было целую неделю, и эта неделя показалась мне вечностью. Мама так ругалась. Я даже есть перестала. Все время сидела в его библиотеке. А она хотела пойти гулять в парк.
Клэр сделала глоток вина и отставила бокал.
- Я не любила гулять в парке. Там всегда было так много детей. Она говорила с их нянями и матерями, а мне приходилось говорить с ними. Одна девочка как-то сказала, что я играю в старые куклы, потому что мои родители очень бедны и не могут купить мне новых. Я посмотрела тогда на ее новых кукол. Тощие, пластиковые, в ярких платьях с кружевами из синтетики. У меня никогда не было таких кукол, и я не стала бы с такими играть.
Клэр вновь улыбнулась, пожала плечами и ковырнула цыпленка.
- Да сих пор не понимаю, что такого красивого есть в Барби. У нее даже фигура не женская. Слишком широкие плечи, слишком узкие бедра, дурацкая улыбка, очень длинные ноги. А лица? У них у всех одинаковые лица. Я любила своих кукол. Их глаза, словно живые. И у них ямочки на щеках. И красивые платья из шелка и старинного кружево ручной работы. Как их можно променять та тощих Барби? У них есть душа. У каждой своя. Характер. Они неповторимы.
Она замолчала на мгновение и посмотрела на шведа. Как-то само собой свелось к ее любимым куклам. Хотя разговор вроде был о музыке.
- Так вот, - вернулась Клэр назад. – Отец приехал и привез мне новую куклу. Ее сделали в Англии, на заказ, по старым традициям. Знаешь, раньше делали кукол, похожих на детей и в этих куклах было что-то от самих детей. Чаще волосы. И у нее были мои волосы. Их завили локонами и завязали голубой лентой. Я слышала, как мама ругалась на него. Она хотела, чтобы я играла в современные игрушки, с нормальными детьми, а не сидела с ним библиотеке со своими фарфоровыми пупсами, разглядывая альбомы по живописи или слушая Чосера. Тогда отец поставил мне Шопена. А ей сказал, что он конечно права и если я захочу, то мы прямо сейчас пойдем и купим мне современные игрушки. Но я захотела играть Шопена.
Она вздохнула, отложила вилку и пригубила вина, а потом улыбнулась.
- Я залезла на табурет, открыла крышку и ударила по клавишам. Сказала, не хочу куклу, хочу Шопена. На следующий день к нам пришел молодой студент из консерватории и начал учить меня играть Шопена. Потом был Моцарт, Бетховен и много чего еще. А мама, каждый раз закатывала глаза и уходила по магазинам. Наверно, у меня был конфликт с ней. Я отчаянно не желала быть нормальным ребенком. Да, у меня был конфликт и с другими детьми и с тем миром, в котором они жили. Но я не пошла в тот мир, осталась с отцом, со своими старыми куклами и кукольными домиками, с Шопеном и Чосером. Я училась танцевать вальс и изучала живопись. Я хотела разбираться в архитектурных стилях так же, как моя мать в новых коллекциях модной одежды. Я читала про Анну Каренину, когда мои одноклассницы листали глянцевые журналы. Я сидела в библиотеке, пока они бегали на свидания. Я разучивала Лунную сонату, когда их одаривали первыми поцелуями. И я была счастлива, как никогда.

0

94

Хьюго слушал, можно сказать, с жадностью. Да, необычно, что сказать… Клэр изначально была готова вобрать в себя все то, что человечество накапливало в области искусств и истории поколениями. Он давно понял, что она отличается от других, живет в ином мире, но и не догадывался на сколько от него отгородилась. Перед Хьюго наконец открылась та самая Дое, которую он неосознанно стремился постичь – тонкая, ранимая, чувствительная. Он знал, что не каждый способен оценить, с должной осторожность и чуткостью отнестись к миру, который так отличается от большинства. Люди скорее были склонны отвергать и ломать то, чего не понимали. Прекрасным примером была история с куклой. Если бы только та девочка знала истинную цену неповторимой, редкой, ценной больше с точки зрения истории куклы.
- Твоя мама была другой, - вставил Хьюго, понимая о чем идет речь.
Его мать тоже часто приходила в ужас, но по другой причине. Он болезненно переживал подростковый период, желая самовыражения. Он бунтовал против семейных устоев. Рвался на концерты и далеко не в консерваторию или филармонию.
Но он отвлекся. Хьюго внимательно слушал, улыбался, когда представлял себе кроху, с сердитым личиком бьющую по клавишам пианино.
- Ты удивительный ребенок, - издал смешок швед.
Он знал как жестоки бывают дети и ничего удивительного не видел в том, что Клэр замкнулась в своем мире и не желает никого туда впускать. Хьюго вспомнил - у него в классе был похожий на Дое мальчик. Он испытывал к нему интерес, но уже тогда побаивался к нему подойти и предложить дружбу. Еще в школе он понял, как важно мнение окружающих, что такое статус, как добиваются уважение и чего стоит популярность. Хьюго смущенно улыбнулся и все же накрыл своей ладонью ее ладонь.
- Прости меня, - сказал Хьюго, ему захотелось это сделать, - за непонимание и не должное отношение. Твой отец чудесный человек и вырастил такую же чудную дочь.
В глубине души Хьюго даже в чем-то испытывал легкую зависть. Он теперь понял, почему так легко с Грегори – он принимает людей такими, какие они есть. Не потому ли у Эстерберга всегда было ощущение, что Грегори относится к нему с любовью?
Да, Хьюго вдруг осенило. Он понял, в чем заключается истинная любовь – не в желании обладать, а в том, чтобы принимать человека таким, какой он есть.
- Нет, ну однажды я все же куплю себе «Харлея», - улыбнулся взрослый мужчина.
Мечты детства неожиданно оказались все ещё живы.
Да… Детство. Хьюго отчетливо представил себе её юную, с ясным взглядом и четкими представлениями в молодой голове, чего она хочет. С трудом верилось, что юному созданию никогда не хотелось любви, понимания, желания поделиться своим внутренним миром с кем-нибудь ещё, кроме отца.Хьюго склонил голову набок, ласково улыбаясь и глядя на Клэр глазами мальчишки. Анна Каренина, Лунная соната - всё это прекрасно. Но...
- Клэр, неужели ты никогда не влюблялась?

0

95

- Я уже давно не ребенок, - усмехнулась она, ему в том.
Даже отец уже давно не смотрела на нее как на ребенка. Как на дочь,  да. На взрослую дочь. Хотя он и в детстве относился к ней как ко взрослой. Никогда не списывал ее поступки или слова на определенный возраст. Всегда внимательно и серьезно выслушивал, вдумывался в каждое ее слово. Она видела, чувствовала, как ценно для него ее мнение и никогда не боялась его высказывать. Она не боялась быть высмеянной или непонятой им. Даже, когда заявила, что драконы, это на самом деле чудом выжившие динозавры, которых уже потом истребили люди из-за собственной глупости и страха. Он тогда улыбнулся и согласно кивнул головой, признав, что в ее словах есть доля логики. Уже много позже он научил ее обосновывать свое мнение, подкреплять фактами и аргументами.
Ее тронули слова шведа об отце. Клэр даже улыбнулась ему, столь же мягко и открыто, как улыбалась обычно отцу.
- О, нет, - откинулась она на спинку стула, ладонь ее выскользнула из-под его, и отрицательно качнула головой. – Я вижу тебя исключительно в дорогой, спортивной машине.
Клэр даже тихо рассмеялась. Кажется, шведа опять бросило в крайность на почве воспоминаний.  Однажды. Он мог это сделать в любой момент, но до сих пор не сделал. Так сильно боялся осуждения со стороны своего окружения? Так сильно был зависим от мнения их?
Она нахмурилась, услышав его вопрос. Улыбка сползла с ее лица.
- Влюблялась? – Переспросила Клэр, глядя на шведа.
Она пожала плечами, все еще хмурясь, и отвела взгляд. В общих чертах было вполне понятно о чем именно он спросил. Проблема была в том, как ему на этот вопрос ответить. Он вообще сам понимал, о чем и у кого спросил? Клэр вдруг вновь улыбнулась и посмотрела на него. Нет, он точно не понимал о чем и у кого спросил.
- Ты о той влюбленности, которая у Ромео и Джульетты была? – Спросила она  с игривой улыбкой. – О, нет, так я не влюблялась. Ну, если только в их создателя, Шекспира. Только его, кажется, напугала наша разница в возрасте. Ну, и то, что он умер не способствовало развитию наших отношений.
Улыбка вновь пропала, а взгляд стал серьезный. Она подалась вперед и чуть отодвину тарелку, чтобы сложить руки на столе.
- Эстерберг, ты вообще понимаешь, о чем спрашиваешь? Ты сам-то влюблялся? – Довольно едко спросила она. – Я вовсе не хочу тебя обидеть, но что-то мне подсказывает, что ты несколько не в курсе чем влюбленность от похоти отличается. А представь себе, есть еще более глубокое, постоянное и прекрасное чувство – любовь.
Она плотно сжала губы, выжидающе глядя на него, но не удержалась и улыбнулась.
- Я никогда не влюблялась и не любила так, чтобы без сомнений и раздумий отдать жизнь за этого человека, - все еще улыбаясь, но вполне серьезно начала она. – Думаю, с тобой такого тоже не случалось. И мне кажется, это не та тема, на которую мы можем говорить со знанием дела.
Клэр поднялась из-за стола, вышла на балкон, прикурила и встала на пороге, глядя на Хьюго. Что он хотел знать? Были ли у меня серьезные отношения? Да, были. На сколько? Не на столько, чтобы хотелось прожить вместе до глубокой старости и умереть в один день. Она затянулась и нахмурилась. Спрашивать сколько у него было женщин и что его с ним связывало не хотелось. Да и не спрашивая, выслушивать тоже не хотелось.
- Я никогда не влюблялась в Париже, - повторила она то, что уже говорила ему прошлым вечером на набережной. – А ты говорил обратное. Но я, в отличие от тебя не хочу знать эту сторону твоей жизни. Мне не интересны те женщины, что были до и те, что будут после. И я думаю, сейчас не важно, что было у меня до и что будет после.
Клэр вновь затянулась и улыбнулась.
- Я влюблялась в музыку, в дома, в статуи, в закат, в прибой, в книги, в картины и многое другое, что на первый лишь взгляд не одушевленное. Ты скажешь, что это странно, что это не здорово, что оно никогда не ответит взаимностью. Но ты ошибешься.  Разрешаю считать меня больной на голову, если тебе станет легче. Хочешь, когда приедем в Париж, я даже к доктору схожу. Это может быть заразным!
Она тихо рассмеялась и затянулась.
- Если ты закончил ужин, попроси убрать, - сказала Клэр и вышла на балкон.

Отредактировано Клэр Дое (2011-06-27 22:16:36)

0

96

- Я уже давно не ребенок, - услышал Хьюго, и его словно выдернули из сна. Несколько секунд он "висел", возвращаясь в настоящее время, и чувствуя физически, как на него вылили ведро холодной воды. Мечтательное выражение глаз шведа сменилось на грустное, он кивнул, соглашаясь, провел пятерней по волосам, кинув на Клэр хмурый взгляд.
И что дальше? Что она хочет этим сказать? Да, не ребенок... И он тоже... Наверно смешно теперь ударяться в детство и Хью даже пожалел, что вспомнил и о своих юношеских терзаниях. Какое это теперь имеет значение?
У него теперь иная жизнь, иные цели и он знает, как их добиться.
Теперь никто не смеет говорить Хьюго Эстербергу - прекрати глупостями заниматься, Хью, на хлеб их не намажешь! Теперь дело обстоит как раз наоборот - его уважают, с ним считаются и с ним же советуются во многих вещах.
Хьюго выжидающе уставился на блондинку, думая, что она сейчас продолжит свою мысль.
Собственные мысли привели Хьюго к покою.
Он усмехнулся, представив себя, в дорогом классическом костюме и при галстуке, восседающим на крутом байке и ему даже стало весело.
- Да уж, смешно, - отозвался Хьюго, улыбаясь, но что-то не очень весело. Нет, что-то он в этой жизни безвозвратно потерял.
Однако в тот же момент Эстерберг напомнил себе о приобретениях в этой же жизни и снова успокоился.
- Ну да... Как Ромео и Джульетта... - настороженно подтвердил он, - а что я сказал не так?
Ммм... Клэр напомнила ему учительницу по литературе. То, как она пожала плечами, как улыбнулась, и как посерьезнела потом.
"В Шекспира!" - усмехнулся Хьюго, - "как это несерьезно! Ты издеваешься, Клэр."
Он закатил глаза вверх, в потолок. "Где же тебе Шекспира-то взять," - подумал Хьюго с легким раздражением. Не слишком ли высоки запросы?! Хьюго почувствовал себя несколько уязвленным, но постарался удержаться на сей раз в "золотой серединке" и не тянуть одеяло не себя.
Что сказать... Хьюго бледнел и краснел, потому что Клэр нажимала там, где было тонко и оттого чувствительно. Что скрывать?! Да, большинство мужчин смотрят перво-наперво на изгибы тела, а "изгибы души" как-то всегда являются чуть ли не помехой в общении с противоположным полом.
Нет, он не мог согласиться с Дое.
- Клэр, тебе не кажется, что это уже крайности?! - покраснев в очередной раз, парировал Хьюго. - Да, сексуальность всегда сопровождала чувства, но это нисколько не опошляет отношения между женщиной и мужчиной! Это же совершенно естественно, Клэр! И мне кажется, люди сами извратили сексуальность.
Он покачал головой, соглашаюсь с Клэр только в одном - что она больна на голову.
- Это слишком, дорогая. Я бы сказал, что это эгоистично. Ты сама не умеешь принимать людей такими, какие они есть и потому замкнулась.
Ну, вот и поговорили. Опять не пришли ни к чему, а всё так хорошо начиналось.
- Э... Извини! - Сказал Хьюго из глубины комнаты. - Я не хотел обидеть тебя.
Он спохватился, стараясь всё же удержаться от крайностей сам. Швед вызвал обслугу и тоже вышел на балкон, чтобы выкурить перед сном сигарету. Стало холодно, что предвещало скорый рассвет.
- Надо поспать наверно. - Сказал Хьюго, глядя на звезды. - Утром снова в дорогу.

0

97

- И что?! – Откровенно возмутилась она на его очередное обвинение в крайностях. – У тебя одни крайности, у меня другие!
Она хмыкнула и затянулась. Кажется, у нее начал вырабатываться иммунитет на его гадости. При этом отвечать ему гадостью на гадость как-то вдруг не захотелось. Клэр даже удивилась сама себе. Он добавил еще, а она лишь усмехнулась.
- Успокойся, - бросила она ему даже с улыбкой. – Тебя я вроде приняла, как есть. Но если будешь грубить, быстро эту аудиенцию сверну.
Швед прошел мимо и Клэр лишь проводила его взглядом, подперев косяк плечом. Вот чего она такого ему опять сказала, что он скис так сразу и начал на нее нападать? Опять уязвила его мужское самолюбие его же гаремом. Странно, обычно этим гордятся, а он все время обижается. Или его другое задело? Шекспир?
Клэр шагнула на балкон, затушила сигарету, подошла к нему со спины и обняла за талию, прижавшись виском к плечу.
- Хью, не дуйся, - улыбнулась она. – Я пошутила на счет Шекспира. Ну, отчасти. Мне нравятся его произведения. Но только произведения.
Клэр разомкнула объятия и обошла его кругом, прислонившись спиной к перилам.  Она раскинула руки и чуть откинулась назад, вдыхая прохладный ночной воздух полной грудью. Почему они никак не могли договориться? Сколько они уже воюют? Вторые или третьи сутки без передышки? Клэр давно потеряла счет времени с ним. Кажется, она знала его сто лет, а вроде бы только на днях он первый раз ее поцеловал.
- Я тебе вообще не про сексуальность и чувства говорила, - вдруг нарушила она молчание и взглянула ему в глаза. – Я про то, как часто путают желания чисто сексуального характера с чувствами и выдают одно за другое.
Она чуть нахмурилась и закусила даже нижнюю губу, пытаясь подобрать слова и четче ему свою мысль донести. А главное, не обидеть опять. Вдруг бровь ее приподнялась, а на губах заиграла улыбка. Клэр подалась вперед и обняла его уже стоя к нему лицом.
- Чего ты пытаешься мне доказать? – Тихо спросила она, прижимаясь к нему и чуть запрокинув голову, чтобы видеть его лицо. – Что ты не так плох, как я тебя рисую все время? Ты полагаешь, что я поехала бы с тобой? Думаешь, пустила бы в свой номер? Хью, я может еще не обладаю жизненным опытом отца, но раз уж он разглядел в тебе нечто прекрасное, то… То я просто доверяюсь его чутью.
Клэр чуть приподнялась и чмокнула его в губы.
- Хватит уже со мной воевать, - шепнула она. – Я далека от идеала, больна на голову, впадаю в крайности, меня возбуждают только неодушевленные предметы, которым не менее сотни лет. Ты тоже вроде не подарок. Но уж раз так как-то все случайно произошло… 
Она обхватила его за шею и улыбнулась.  Отец ведь, правда не стал бы с ним иметь ничего общего будь он неисправимым эгоистом и потребителем, поддерживающим лишь культ свободно конвертируемой валюты. Значит, было в нем что-то. Она же сама хотела, сама позвала его, сама впустила. Если бы хотела сразу ушла, а так все время остается, позволяет себя остановить, удержать.
- Ты умеешь наслаждаться моментом? Умеешь ценить мгновение, которое, исчезнув, никогда уже не вернется? Тебе плохо со мной? Я же не держу тебя и не кинусь останавливать…
Она разомкнула объятия и отошла к перилам, глядя на него. А ведь правда не кинется. Выспится, соберет вещи и уедет. Ей вообще не свойственно было за мужчинами бегать, всегда находились занятия интереснее. Только вот те почему то всегда очень обижались, что их променяли на книгу или выставку.
- Дверь там,  - улыбнулась Клэр и кивнула куда-то в спальню. – Ты всегда можешь уйти или остаться со мной еще на сорок восемь часов, но без упреков, пожалуйста, без жалоб и обвинений. Научись во всем видеть не только плохое и не искать лишь то, что ты хочешь.
Клэр выжидающе посмотрела на него, вопросительно приподняв бровь. Нет, она вовсе не хотела, чтобы он уходил. Скорее даже наоборот, не была против провести с ним и эту, и последующие ночи в этом или каком другом отеле.

Отредактировано Клэр Дое (2011-06-28 11:09:12)

0

98

О, опять угрозы! Уйду, прогоню, на свежующей остановке высажу! Хью закатил глаза, и пожал плечами. Кажется, он уже перестал бояться, потому что угрозы до сих пор оставались лишь угрозами.
- А я разве грубил? - он начал поворачиваться к Дое лицом, но остановился, чувствуя прикосновение и затем объятие. Это было так непохоже на Клэр. Чтобы она это сделала первая! А что случилось? Хьюго даже сигарету выронил, проследил взглядом за огоньком, падающим вниз, положил на ее ладони свои руки. Ему было приятно, тепло и этот жест со стороны Клэр моментально погасил его обиду.
Всё же Хьюго нуждался в этих прикосновениях, в ласке, в физическом контакте - как подтверждение того, что его не отвергают, принимают, любят.
- А ты шутить умеешь? - ответил Хьюго шуткой на шутку. Настроение у него изменилось. Мужчина проследил глазами за перемещениями Клэр и встал боком к перилам, оперевшись о них одной рукой.
"Мы наверно симпатично смотримся с улицы", - подумал Хью, - "она в пижаме, он - в одних брюках".
Клэр  терпеливо начала всё заново - по десятому кругу, как бестолочи, объяснять то, что хотела сказать, и Хьюго подумал, что у нее, должно быть, дьявольское терпение.
Пожалуй, он понял, о чем идет речь. Хьюго, скорей, ощутил ее мысли, чем понял ещё за столом, а теперь он четко смог для себя определить границу между любовью и сексуальностью, между желанием и чувством. Хьюго впервые видел Клэр настолько открытой и "сложил оружие", больше не желая натыкаться ни на какие крепости. Он стиснул ее в объятии тут же, как только девушка снова обняла его, но только не с желанием обладать ею, а под воздействием эмоций, нахлынувших на него. Внутри него снова разливалась теплым морем  нежность в смеси с восторгом.
- Ну... Я думаю, что я очень умный, поэтому и была мне оказана такая честь - быть допущенным в твой номер, - лукаво улыбнулся Эстерберг.
- А ты точно, больна на голову! И мне это безумно нравится! И не жди, что я уйду просто так... Нет. Я не хочу уходить. И буду трепать тебе нервы очень долго...
Хьюго наклонил голову для поцелуя, отпустил ее тут же, как только почувствовал, что она отпустила его.
Она ушла от него всего на пару шагов, а Хьюго уже почувствовал беспокойство, будто боялся потерять.
Швед хорошо знал, где расположена дверь. Он посмотрел на Клэр с укоризной, повернулся к перилам лицом, окинул взглядом ночную тихую улицу, освещенную фонарями. Возвращаться к одиночеству? Эстерберг усмехнулся и кивнул, повернув к Клэр голову.
- Хорошо. Без упреков и обвинений, а уж тем более, без жалоб. Будем искать только прекрасное.
Мне это понравилось. И что, ты меня не выгонишь спать в свой номер?

Отредактировано Хьюго Эстерберг (2011-06-28 20:02:07)

0

99

Клэр обернулась и тоже встала лицом к перилам, бок о бок со шведом.
- Я не жду, что ты уйдешь, - честно призналась она и даже улыбнулась, бросив на него взгляд. – И совсем этого не хочу. А долго, это сколько?
Клэр никогда не понимала этих размытых понятий. День, два, месяц, год, десять – это было вполне определенно. А вот долго. Это сколько? Час, два, сутки, неделя? Для кого-то и час наедине с ней невероятно долго и утомительно. Да вообще мало кто мог выдержать рядом с ней действительно долго. Год, ну полтора и из них добрая половина уходила на попытки приручить,  перевоспитать или сломать ее.
- Выгоню? – Клэр усмехнулась, разглядывая ночной город.
Хотя на самом деле ее взгляду больше представали крыши таких же не высоких домов и фасады тех, что чуть выше.
- Ну, ты же не хочешь, - пожала она плечами. – И я не хочу. Лично мне на мнение окружающих наплевать. Я вроде совершеннолетняя. Могу себе позволить уже употреблять алкоголь и проводить ночь наедине с мужчиной. 
Да она и больше себе могла позволить. А что мог он? Клэр повернула к нему голову и одарила оценивающим взглядом. Она протянула руку и коснулась его плеча, а потом спустилась ниже, к запястью и вложила свою ладонь в его.
- Хью, - Клэр улыбнулась, глядя ему в глаза.
Что она хотела ему сказать?  Да ничего особо, просто по имени позвать. В конце концов, она его уже предупредила о своих странностях и он с ними вроде как смирился. Значит, можно вести себя открыто и не задумываюсь. В крайнем случае, на словах пояснит.
Клэр придвинулась ближе и прижалась щекой к его предплечью. Говорить вроде как не хотелось. Спать тоже. Хотя, в общем-то, он был прав. Выспаться надо было. Прошлой ночью это плохо удалось. Целый день в дороге. И все же стоило завтра добраться до Прованса.
- Ты хочешь спать? – Тихо спросила она, вообще слабо себе пока представляя, что он будет спать в ее постели.
Клэр вообще не особо любила делить постель с мужчиной. Секс это одно, а вот засыпать и просыпаться рядом совершенно другое. Плюс она не умела спать на левой или правой половине – четко по середине, то на одной подушке, то на другой. Клэр не исключала и того, что у него была примерно такая же привычка. И как они поделят середину постели?
- Я всегда сплю на середине! – Предупредила она. – Я не имею привычки делиться подушками или одеялами.
Да, иногда это было реальной проблемой. Как-то раз Клэр пыталась себя приучить делить постель. Каждый вечер она ложилась строго на свою половину, и у нее даже получалось на ней засыпать. Только просыпалась она всегда почему-то на середине, от попыток сдвинуть ее на ее же половину. Несколько раз это заканчивалось тем, что она, обозлившись, забирала свою подушку и уходила на диван. А иногда он уходил туда.  И за год они так и не научились делить одну единственную в их лондонской квартире постель.
- Я старалась этому научиться, - вдруг решила она рассказать. – Честно старалась, пока ты распивал вино здесь с моим отцом. Только все кончилось тем, что в итоге я предпочла спать в своей в Париже, а он в своей в Лондоне.
Клэр усмехнулась и отстранилась, заглядывая ему в глаза. Он ведь сам спрашивал сегодня влюблялась ли она. Влюблялась. Но видимо не так сильно, чтобы побороть свои привычки.

0

100

- Ну, я бы хотел до гроба, конечно, но ты же не выдержишь, конечно, столько рядом со мной, - рассмеялся Хью, - я требовательный, ненасытный, нетерпеливый и вообще... Ревнивый.
Хьюго чуть двинулся в сторону Клэр и коснулся бедром ее тела.  Тепло... Швед улыбнулся, легко прижал щеку к голове Клэр.
- Значит ловлю тебя на слове... Ты сказала, что не прогонишь, - Хьюго погрозил пальцем перед носом девушки, потом тоже отстранился, как только она развернулась.
- Клэр, - ответил он, улыбаясь. Он чувствовал, что не надо больше ни о чем спрашивать.
Ему достаточно было ее улыбки, света ее взгляда, легкого прикосновения к руке. Хьюго пожал пальцы Дое, притянул девушку к себе за руку, обнял другой рукой.
- С тобой рядом спокойно, не страшно и свободно.
Конечно, Хьюго не имел в виду свои желания. Он чувствовал, что может свободно выражать свои ощущения и чувства. То, чего не хватало всю жизнь. И почему же они раньше-то не повстречались? Всё бы было по-другому. Ой ли? Хьюго представил себе, как бы это произошло. Например, во время учебы в университете. О, нет, нет... Хьюго нахмурился. Не вышло бы. Он тогда с ума сходил по психоделическому року и не нашли бы общего языка, это точно. Значит, позже, когда он обдумал свою идею с галереей.
Нет... Нет, не получилось бы, достаточно вспомнить, как Клэр отреагировала на творчество Даниэля. Значит, они встретились в нужное время и в нужный час. Вот так люди и начинают верить в судьбу.
Открытия, которые Хьюго сделал за эти два дня, взбудоражили Эстерберга, он испытывал необычайный душевный подъем и нисколько не ощущал усталость, хотя с того момента, как он встал с постели на ноги, прошло уже почти около суток.
Хьюго не хотел спать. Он просто узнал, что поспать надо, чтобы не спать за рулем. Он покачал головой.
- Нет, совсем не хочется спать.
Он усмехнулся, глянув на хрупкую девушку к подумав, что такую тушу, как он, у нее не получится сдвинуть с места, как ни крути. К тому же, если уж Хьюго хотел спать, то спал. И ничто на свете не могло его разбудить.
- Но мне даже любопытно разделить с тобой постель!
Хьюго хмыкнул и вспомнил, как спал он сам, хотя никогда не обращал на это внимания. Да как хотел! Обычно он занимал всю постель, разбросав руки-ноги, и не факт, что утром он проснется в положении, в котором уснул - то есть вдоль постели. Иногда это было по диагонали, а порой и поперек..
- Нет, ну если ты не захочешь, я могу и на полу пристроиться, на коврике, буду охранять твой сон, - на полном серьезе продолжил Эстерберг и оглянулся в поисках бутылки. Что-то захотелось пить после мяса.
- Тебе налить вина? Там немного осталось.
В комнате хозяйничала обслуга, убирая со стола посуду и остатки ужина. Хьюго замер на секунду, пытаясь вспомнить, когда он успел впустить горничную. Нет, наверно, вина хватит на сегодня.
- Я, пожалуй, минеральной попью, - сказал Эстерберг, провожая взглядом девушку из персонала.
- Идем уже спать, я замерз!
Полуголый мужчина уже начал испытывать дискомфорт от ночной свежести. Недолго думая, Хьюго подхватил Клэс на руки и понес ее в комнату.
- А всё из-за тебя! Теперь тебе придется меня отогревать!
Хьюго положил Клэр на постель, на середину, как она любила и выпрямился. После ужина очень захотелось почистить зубы, да и не мешало бы перетащить вещи из своего номера, чтобы не метаться утром между комнатами.
- Я сейчас приду. Никуда не уходи! - шутливо пригрозил он Дое и на несколько минут ушёл в свой номер. Вернулся он оттуда посвежевший и в халате, под которым угадывалась черная пижама.
На его руке аккуратно висели брюки, в руке он держал кое-какую мелочь, которая может понадобиться для того, чтобы привести себя в порядок после сна.
- Ты готова к испытанию? - спросил швед, приближаясь к кровати, - предупреждаю, здесь диванов нет!

Отредактировано Хьюго Эстерберг (2011-06-29 07:57:08)

0

101

Клэр даже рассмеялась. До гроба. Требовательный, ненасытный и ревнивый. А еще и нетерпеливый. И после всего это он ее критикует и удивляется ее крайностям. Она качнула головой и закатила глаза, прижавшись к нему.
Ему спокойно, не страшно и свободно. Клэр прикрыла глаза, разделяя примерно такие же ощущения. Ей самой было интересно, как они разделят постель, и будет ли им там так же спокойно, не страшно и свободно. Машину вроде поделили с горем пополам. И номер ее делили уже несколько часов. Ну, поругались, потом помирились, потом опять поругались. Вроде бы сейчас опять наступило затишье после бури.
- На коврике? – Усмехнулась она и подняла на него взгляд. – Эстерберг, обалдел?! Охранять мой сон?! Может по приезду домой тоже к доктору обратиться тебе стоит? Видимо мое безумие все же как-то передается, только трансформируется.
Клэр даже рассмеялась. Кажется, уж очень много сегодня улыбалась и теперь вот рассмеялась. Ей хотелось улыбаться. Хотелось вот так стоять на балконе именно с ним, чувствовать, его объятия, его тепло. И вина ей совсем не хотелось. Достаточно и шведа было.
- Замерз? – Только и успела она спросить, прежде чем он опять подхватил ее на руки.
Клэр обхватила его за плечи и коснулась кончиком носа его щеки.
- Я вообще не обогреватель, - шепнула она и коснулась губами его виска. - Под одеялом согреешься. Максимум, могу тебе еще пару попросить у горничной.
Она оказалась на середине постели и тут же забралась под одеяло. Да, на дворе лето, но ночью все же холодно стоять на балконе в шелковой пижаме. Не удивительно, что он замерз. Странно, что она это так поздно осознала.
- Это куда же я уйду? – Усмехнулась Клэр, устраиваясь между подушек и кутаясь в одеяло.
Как только дверь за ним закрылась, она все же чуть сдвинулась на правую сторону постели и поправила себе подушку. Все было прекрасно в ее любимом отеле, но все же своя постель никогда не сравниться с этой. Клэр перевернулась на живот, обняла подушку и прикрыла глаза, пока швед гулял до своего номера. Нет, спать не хотелось, но общая усталость наблюдалась.
Когда он вновь появился в ее номере, Клэр перевернулась на спину и закинула руку за голову.
- Зато есть еще одна постель в твоем номере, - заметила она и откинула одеяло с другой половины постели, а потом похлопала по простыне. – Кстати, ключи от номера своего, на столик положи, что б я их если что не искала долго.
Клэр усмехнулась, глядя на Хьюго. Конечно, никакого желания не было под утро тащиться в его номер, чтобы выспаться. Ну, и она еще тешила себя иллюзий, что все же им удастся как-то поделить довольно широкую двуспальную постель. Хотя, два законченных эгоиста с собственническими наклонностями на столь ограниченной территории – надежды не подавали.
- Значит, - решила она перед сном вернуться к старой теме, которую пропустила на балконе, - ты требовательный, ненасытный, нетерпеливый и даже ревнивый. Ну, как ты первые три пункта реализуешь, я могу себе представить. А ревновать ты к кому собрался? К Шопену или Шекспиру? Я еще люблю да Винчи и ван Гога. О! Дали. Да. И Диккенса. И Вивальди, и Паганини, и Хемингуэя, и Ремарка… Тебе продолжать список?
Клэр вновь рассмеялась и повернулась на бок, положив руки под подушку.
- Полагаешь ты выдержишь со мной «до гроба» ? – Улыбнулась она, глядя на него довольно серьезно. – Не разбрасывайся такими громкими пожеланиями. Я же могу заблудиться в своих иллюзиях на твой счет. Неужели тебе никто никогда не говорил, что женщины почти каждого своего мужчину рассматривают как потенциального мужа и отца детей?
Клэр к таким женщинам не относилась и в общем-то ему об этом сказала. Но все же, его «до гроба» несколько удивило и кажется, где-то там, в глубине души, что-то дрогнуло.

0

102

-Ой, ну Клэр, ты такая серьезная, что страшно становится. Конечно, я обалдел! Я еще на балкон к тебе на лазал с розой в зубах, - ответил Хьюго, явно в хорошем настроении. Нет, ну в одном-то Грегори был не прав совершенно. Детства не было у его дочери, это факт. Нормального такого, беззаботного, шаловливого детства. Наверно, Клэр и тогда была чересчур серьезной девочкой. Нет, надо восполнить этот пробел в жизни Дое, Эстерберг просто обязан это сделать.
Каталась ли она когда-нибудь на американских горках? Рассекала на скутере, спускалась ли на морскую глубину, летала  на горных лыжах? Почему-то Эстерберг думал, что вряд ли. Возможно, ему это только казалось.
- Ну как же, ты что, не знаешь, что человеческое тепло самый верный способ согреться? Ну какие могут быть обогреватели, - продолжал он нести всякую чепуху. На приподнятом настроении Хьюго понесло, он был готов шутить до утра, а потом сесть за руль и продолжать развлекать Клер болтовней в дороге. Казалось, сон ему теперь не нужен. Да… Как ребенку, который не может заснуть только потому, что боится что-нибудь пропустить. Или знает, что стоит ему закрыть глаза, как мама тут же поднимется и уйдет заниматься своими делами.
- Ну ты знаешь… Начиная с Мюнхена, ты на протяжении двух недель тем и занималась, что постоянно пыталась от меня сбежать, - продолжал он разговор, перемещаясь по номеру.
Хьюго аккуратно разложил свои вещи, повесил в шкаф рубашку и брюки, в ванную отнес  несессер ещё несколько мелочей. Затем, без эмоций и комментариев, положи на тумбочку ключ от своего номера. Ладно. Пусть будет так, как она хочет. В конце концов, ему тоже дозволено то, чего ему хочется.
После всех этих совершенно необходимых действий Хьюго наконец снял халат и улегся, накрывшись  одеялом. Его тут же окутало интимное тепло. Как это приятно все же, приходить в постель, нагретую любимой женщиной.
- Ммм… Как хорошо, - прикрыл глаза Хьюго и тут же их открыл, слушая откровения Дое.
- Какая ты ветреная, - приподнял бровь мужчина, - да! Буду ревновать ко всем! И мне придется познакомиться со всеми твоими пассиями, чтобы оценить степень угрозы.
Забавны повороты судьбы. Чего не смогли добиться от Хьюго за всю жизнь родители, за два дня добилась девушка, с которой он, в общем-то и был знаком всего лишь эти два дня. Возможно, причиной было задетой самолюбие, может быть – в какой-то степени вызвана ревность, но у Эстерберга появилось желание изучить жизнь и деятельность всех этих людей, имена которых назвала Дое.
- Ты меня познакомишь и Паганини, и с ван Гогом? И со всеми остальными!
Швед придвинулся к девушке ближе и положил руку на её бедро.
- Не мешает? – улыбнулся он.

Отредактировано Хьюго Эстерберг (2011-06-29 13:59:49)

0

103

- Не мешает, - улыбнулась она в ответ. – А с чего ты вдруг решил, что у тебя есть право ревновать?
Клэр вопросительно приподняла бровь. Как-то больно скоро он начинает заявлять права на собственность.  Ей даже шутки в эту тему не нравились, что уж говорить о реальной ревности.
- Знаешь, ревность, это вообще не здоровое чувство, - начала она довольно серьезно. – Не думала, что у тебя так развит комплекс неполноценности.  Или ты патологически не доверяешь женщинам?
Она улыбнулась, придвинулась ближе и обняла его одной рукой за талию. Подавшись чуть вперед, Клэр чмокнула его и заглянула в глаза.
- Это глупо, - тихо сказала она. – Глупо ревновать меня к моим увлечениям и интересам, которыми, в общем-то, я готова с тобой поделиться. К другим людям? К мужчинам? Ты полагаешь, я отношусь к тем, кто без флирта и кокетства дня прожить не может? Полагаешь, я способна на измену? Ты по себе судишь?
Она пожала плечами и перевернулась на спину, запрокинув руки за голову. Усталость ощущалась, но вот сон как-то не шел.  Клэр вдруг вспомнила, что он жаловался на холод. Она вновь повернулась на бок, придвинулась к нему вплотную и обняла.
- Так тебе теплее? – Улыбнулась Клэр, глядя на него вполне серьезно. – Я не люблю даже шутки в тему ревности. Расцениваю ее как попытку отобрать права и свободы.
Она чуть отстранилась, но объятия не разомкнула и вновь поцеловала. Он сам начал эту тему и Клэр не хотела ее замалчивать. Лучше было сразу расставить все точки. Но и углубляться в нее тоже не хотелось. Она вдруг тихо рассмеялась, представив шведа на своем балконе в Париже. С розой в зубах. Да, Грегори оценил бы. А она? У нее бы точно шок случился бы.
- С розой в зубах, - шепнула она. – Боюсь даже представить на что ты еще способен. Ко мне на балкон еще никто не залезал с розой в зубах. Ты часто это практикуешь?
Клэр вновь его поцеловала. Задумываться о том, что подобный подход он ко многим женщинам опробовал, не хотелось. Она была эгоистичным, единственным ребенком в семье, который не требовал, но получал очень многое и не привык делиться.
- Мы спать будем? За руль утром сядешь ты, - заметила она. – Не предлагаю вскакивать с рассветом, но думаю имеет смысл постараться добраться до Прованса хотя бы к обеду. Ведь у нас совсем будет мало времени на прогулку. Но мы можем вообще никуда не ехать. Провести весь день здесь. И еще одну ночь. А потом вернуться в Париж.
Клэр вдруг нахмурилась. Еще два дня и он улетит в Мюнхен, а она вернется к своим антикварным делам.  Возможно, потому и не хотелось спать. Клэр уткнулась носом в его плечо и вдруг обратила внимание на то, что они, в общем-то, оба лежал где-то на середине.

0

104

Хьюго тяжело вдохнул. Нет, он был рад, что им вдвоем оказалось в одной постели комфортно и удобно, Клэр даже обняла, и ни о какой тесноте не может быть и речи.
"Опять", - подумал он, когда начались нравоучения.
Как же она серьезна. Хьюго даже сказал бы, что Клэр подходит к сфере взаимоотношений между мужчиной и женщиной с высшей степенью ответственности. Однако, она была права и Хью это оценил. На этот раз ей не пришлось бы долго втолковывать шведу, что именно она хотела сказать ему, Эстерберг сразу понял, о чем идет речь. Доверие и ещё раз доверие - вот, в сущности, к чему сводились все мысли Хьюго в результате всех бесед и споров с Дое.
Он гладил девушку по бедру, слушал ее, улыбался и моргал, давая понять, что понимает ее. 
- Извини, я неудачно пошутил, - ответил Эстерберг и поцеловал ее, - я буду помнить, что ревность тебя обижает. Из всего делаю вывод, что меня ты не будешь мучить нелепыми подозрениями. И кстати... - он широко улыбнулся, - я никогда не залезал ни к кому на балкон, даже если дама потеряла ключи и не может войти в дом.
Его рука переместилась из-под одеяла на подушку. Хьюго погладил Клэр по щеке, заглянул ей в глаза.
- Но ты же познакомишь меня с теми вещами, которые так любишь и ценишь? Я хочу знать, чем ты увлечена, чем дышишь. Мне интересно знать, чем ты живешь.
Напоминание о скором расставании почему-то было очень неожиданным. Нет, он помнил об этом, но всё равно, прозвучало это как-то так...  Как гром среди ясного неба. Хьюго погрустнел, провел пальцем по губам Дое. Они проведут в дороге пол-дня, может и правда стоит оставшееся время побыть здесь, погулять по старинным улочкам и поговорить о Шекспире и Дали. Эстерберг задумался, но потом решил, что утром будет видней.
- Давай утром решим, хорошо? А теперь всё же надо поспать.
Он поцеловал Клэр ещё раз и пальцами поправил ее волосы.
- Сладких снов, Клэр. Закрывай глаза!

0

105

Никогда. Ей так понравилось это «никогда». Она чуть прикрыла глаза, когда он коснулся ее щеки.
- Да, конечно, - шепнула она. – Познакомлю.
Сложно сказать то была ее собственная грусть или она его уловила. Он тоже считал оставшиеся дни? Клэр улыбнулась, глядя на него. В общем-то она конечно еще помнила, что все только начинается обычно сказочно и прекрасно, а потом… Нет, о потом думать пока не хотелось. Лучше жить одним днем, одним мгновением. На подумать у нее будет время в Париже, в одиночестве.
- Пусть утром, - согласилась она и закрыла глаза. – Да, сладких.
Кажется, Клэр никогда еще вот так не спала. В его объятиях она уснула почти мгновенно. Ей было спокойно, свободно и совсем не страшно, отчасти потому что отогнала все свои «потом». Сквозь сон она чувствовала тепло его тела, его дыхание, даже различала стук его сердца и улыбалась. Улыбалась не от того, что видела чудесные сны, а от осознания действительности. Даже когда взошло солнце, Клэр лишь отвернулась от него, ища объятий. Она не хотела просыпаться.
Клэр перевернулась на спину и потянулась. Ехать никуда не хотелось совершенно. Зачем тратить время на дорогу, когда можно гулять тут? Ну и пусть они по отдельности здесь уже были, но ведь вдвоем еще не были.
Еще толком не проснувшись, она подалась к Хьюго и поцеловала его. Руки ее скользнули по его груди. Она быстро довольно расстегнула все пуговицы на пижамной рубашке и скользнула под нее. Клэр вообще с трудом сейчас объяснила бы свои действия. Как-то с порога это он ее все домогался. Да, в общем, она это как домогательства и не расценивала. Просто проснулась в чудесном настроении. Оттого будила его поцелуями и ласками, пока сама не проснулась.
Клэр чуть отстранилась, а потом и вовсе выскользнула из постели даже «доброе утро» не сказав. Прихватив из шкафа сарафан, она зашла в ванную комнату. Под душем сон окончательно с нее спал. Она улыбнулась своему отражению, надела белый сарафан и вернулась в спальню.
- Ты кофе будешь? – Плюхнулась она на постель, беря телефон в руки. – Еще чего-нибудь?
Клэр вдруг замерла и обернулась к шведу. На губах ее заиграла улыбка.
- Доброе утро! – Опомнилась она и качнула головой, а потом откинула с лица влажную прядь. – Я хочу завтрак заказать. Или мы позавтракаем в кафе?
Девушка отложила телефон и нахмурилась. Собственно она-то уже ехать дальше передумала, решив провести время здесь. Вот только забыла, кажется, ему о том сообщить. Хотя особой проблемы не видела. Он же не откажется?
- Мы же не едем в Прованс? – Спросила она, закинув одну ногу на постель. – Мы же решили тут остаться еще на день?
Клэр улыбалась. Да, некоторых ее манера решать все за всех раздражала. Собственно манера ставить в известность о своих решениях раздражала не меньше. Пожалуй, с этим мирился только Грегори. Возможно, и Эстерберг когда-нибудь смирится или научится опережать ее решения, предлагая свои. Только сейчас ей думалось, что это их общее решение, просто она его озвучила первая. Или стоило подождать и позволить ему решить?
- Или не решили? – Закусила она нижнюю губу, глядя на шведа.
Кто вообще придумал, что все решают мужчины. Что они делают первые шаги? Нет, ну замуж она ему пока еще не предложит, конечно. Некоторые традиции все же были для нее святы, да и в целом она сама туда не собиралась пока. И в конкретно этом вопросе мужская нерешительность и страхи ей как раз в большинстве случаев были на руку. А остальное… В остальном Клэр всегда рушила всякие границы и условности.

0

106

Хьюго довольно быстро уснул, как-будто кто-то нажал на кнопку и выключил его. Спроси его утром – как ты уснул, Хьго, он бы не смог сказать, как это произошло. Как сознание потерял. Однако между глубокими фазами сна с удовлетворением чувствовал присутствие своего ангела рядом, ощущал, как обнимает Клэр, наслаждался её теплом, хрупкостью и таял от нежности. Он открывал глаза, видел в свете луны чудесную улыбку и легко касался её волос пальцами, улыбаясь сам. Затем снова проваливался в глубокий сон с ощущением полного счастья.
Под утро Эстерберг, как водится, крепко уснул. Сутки на ногах дали знать о себе и он проспал тот час, когда обычно его глаза открывались, повинуясь многолетней привычке.
Ему что-то снилось, потом сон плавно перетек в реальность и Хьюго понял, что уже утро – в окна било солнце, заставляя мужчину закрутить головой,спасаясь от света.
- Ммм... - он замычал, не открывая глаз и улыбаясь милому и нежному созданию, ласкающемуся на его груди. Он проснулся с ощущением счастья, медленно открыл глаза и когда уже хотел поймать Клэр в объятия, она выскользнула и Хью поймал руками воздух. Он «упал» на её половину, потянувшись за Клэр, и лишь вздохнул, начиная просыпаться окончательно.
Швед уже начал привыкать к ее неординарности и только хмыкнул, когда понял, что ничего такого Клэр не хотела, она просто проснулась в хорошем настроении. Разочарования и обиды, как это произошло бы в «прошлой» жизни, он не испытал, принимая эту женщину так, как принимал явления природы. Как дождь.
Мужчина перевернулся, располагаясь поперек кровати, закинул руки за голову, наблюдая сквозь ресницы за ее передвижениями. Хьюго ощущал себя ленивым и сонным, ему совершенно не хотелось никуда ехать, и он уже решил, что к машине сегодня не подойдет. Надо сказать об этом  Дое, пока она первая ничего не предложила чего-нибудь другое. Девушка скрылась в ванной, зашумел душ, и у Эстерберга появилось ещё несколько минут для того, чтобы предаться утренней лени.
Он потянулся, рыкнул, сел на постели и зевнул, позволяя себе это, пока не видит Клэр. Уже очень хотелось курить, только на голодный желудок Хьюго избегал это делать, поэтому ему осталось только ждать.
Она появилась свежая, с влажной головой, напоминая своей свежестью какой-то садовый цветок, пожалуй…  лилию. Клэр опустилась рядом, и Хьюго придвинулся к ней, чтобы обнять. Девушка вдруг повернулась и начала задавать вопросы, к которым он оказался не готов. А где «доброе утро и как спалось»? Хьюго расхохотался, когда услышал это самое запоздалое «доброе утро», обнял Клэр и поцеловал её в висок. После чего повисила пауза, потом Хьюго покачал головой и укоризненно взглянул на девушку.
- Доброе утро, милая. Ты просто прелесть. но Клэр, я хотел бы, чтобы ты все же извещала меня о своих желаниях, прежде чем принимать окончательные решения. Пойми правильно, я не пытаюсь доказать свое превосходство или первернство. Я хочу быть элементарно в курсе наших с тобой планов и вообще быть готовым к ним.
Да, я буду кофе и сыр здесь в номере, и мы никуда не едем сегодня. Закажи, пожалуйста, завтрак, пока я умываюсь.
Эстерберг погладил её ножку, которую хотелось расцеловать, но он не мог себе это позволить, несвежий после сна, взлохмаченный, он неловко чувствовал себя и хотел уже умыться.
- Я быстро.
Хьюго бодро соскочил с постели, взял брюки с рубашкой и скрылся в ванной.
Умываясь, он пел. Обычно Хьюго себе этого не позволял, если знал, что кто-то может услышать, но Клэр он не стеснялся. Наоборот, именно для неё хотелось постараться. Эта была известная песня – Санта-Лючия,которая очень нравилась ему в исполнении юного Лоретти.
- Лодка моя легка… Весла большие… Санта-Лючия, Сата-Лючия, - выводил Хью, причесываясь и убирая мелочи обратно в несессер. Потом, напевая, выключил воду, окинул взглядом ванную на предмет беспорядка и, прихватив пижаму, появился на пороге. Он лучезарно улыбался.
- Я готов к подвигам! Как наш завтрак?
Эстерберг приблизился к девушке и присел перед ней, заглядывая в лицо. Вот теперь он мог целовать её, не переживая за свой вид. Хьюго подарил по нежному прикосновению губами каждой острой коленочке и снова поднял взгляд к её глазам.
- Хочу обойти весь городок с тобой.

Отредактировано Хьюго Эстерберг (2011-06-30 23:04:37)

0

107

Клэр одарила Хьюго холодным взглядом. Она же спросила. Ну, по-своему, но спросила же! Как понять правильно его?
- Хорошо, - ответила она на его пожелания к завтраку и на его «я быстро», и на его «пойми правильно, я хочу» в придачу.
Настроение испортилось так же внезапно, как и возникло. Она отвернулась, взяла трубку и чуть нахмурилась. Швед пел? Клэр закатила глаза и набрала номер.
- Эспрессо, латте, выпечку какую-нибудь и тарелку сыров, пожалуйста, - сказала она, прислушиваясь к пению.
С ума сойти, пронеслось в голове, когда администратор повторила заказ  в номер.
Он вышел довольно быстро. Такой радостный и улыбающийся. Присел перед ней, поцеловал. Клэр нахмурилась.
- Хью, я вообще у тебя спросила! – Заметила она. – Да. В своей манере, но это был вопрос!
Она отмахнулась от его поцелуев, поднялась и вышла на балкон. Пачка ее сигарет так и лежала на столике с ночи. Клэр взяла одну и прикурила, отвернувшись к перилам. И чего она ждала? Она ж понимала, как это звучит. Но старалась же сказать мягче.
- Я спросила! – Обернулась она и бросила обиженно.
Клэр села в кресло и подобрала ноги. Чего опять на пустом месте устраивает скандал? Она затянулась и поджала губы, признавая, что отчасти ведет себя как ребенок.
- Извини, - тихо сказала она. – Завтрак сейчас будет.
Клэр улыбнулась, но как-то грустно. Менять свои привычки и манеры совершенно не хотелось. Подстраиваться под кого-то она тоже не любила. В общем-то, не желала, что бы и он под нее подстраивался или менялся. Но почему-то появилось чувство вины.
Она затушила сигарету и посмотрела на шведа. Зачем она опять из искры раздувает пламя? Совершенно не то пламя, которое надо было.
Вскочив с кресла, Клэр, разве, что не бегом вернулась в комнату и бросилась обнимать его. Он же уже был в курсе ее не здоровой психики. А она дала ему лишь очередное доказательство тому.
- Обойти со мной весь город, это совсем не тот подвиг, - улыбнулась она, подняв голову и заглянув ему в глаза. – А вот пережить все мои настроения – да, подвиг.
Кажется, ко всему прочему Клэр была еще и упряма. Но об этом же он уже вроде как тоже знал. Потому, девушка чуть отстранилась. Улыбка все так же играла на ее губах.
- Я же спросила, - шепнула она, просто уже требуя от него признать разницу между «поставила в известность» и «задала вопрос» в неудачной форме. – Ты видел гобелены?
Не смотря на то, что Грегори уже привозил сюда шведа и возможно показывал город. Клэр сильно сомневалась, что отец устраивал обширную экскурсию, обращая внимание Хьюго на что-то кроме вин. Как раз о винах она не станет ему рассказывать, но вот показать церковь Святой Марии и хранящиеся там гобелены пятнадцатого века, иллюстрирующие жизнь Девы Марии можно. А потом можно прогуляться по полям около аббатства Сито. В хосписе он, конечно, был, потому что именно там аукцион винный и проходит. Тогда вполне можно было прогуляться вдоль крепостной стены, оставшейся со средневековья и погулять по старым улочкам. Она бы показала ему странные орнаменты на старых домах.

0

108

У Хьюго вдруг появилось ощущение, что на его небосвод набежала туча и скрыла от него его солнце.
- Хью, я вообще у тебя спросила! – сказала девушка обиженно, вызывая оторопь у мужчины. Что опять? Что такое? Она совершенно равнодушно отнеслась к ласке и сбежала даже от него на балкон, не желая терпеть его рядом с собой. Он уже очень хотел обидеться, только с  балкона снова прозвучало обиженное «я спросила». А он и забыл про этот эпизод. Обида в её голосе совершенно не вязалась с тем взглядом, каким она одарила его на просьбу «держать в курсе» и вызвала улыбку у Хью.
«Как это по-детски, Клэр!» подумал он с нежностью. Но не стал озвучивать, не желая задеть ещё больше. Да, наверно, он был жестковат и даже почувствовал некоторую вину за то нечуткость и невнимательность. Клэр здорово переменилась, это невозможно было не заметить, но Эстерберг поймал себя на том, что слишком быстро успокоился на счет себя и зря начал воспринимать перемены как должное. Как трудно менять стереотипы , но их необходимо было изменить.
С балкона потянуло сигаретным дымом, дразня Эстерберга, который уже очень хотел курить, потому что слишком долго спал и весь его режим поехал наперекосяк. Обычно к этому часу он выкуривал уже третью сигарету, и в нем было, по крайней мере, две чашки кофе, - а в выходной день и порция виски. Мужчина вздохнул и нахмурился, собираясь с мыслями. В чем-то он был неправ, конечно. Но как же трудно признать свою неправоту. Хьюго взглянул на черный циферблат своих часов. Что они там так долго возятся с завтраком, черт возьми, это так сложно – нарезать сыр и сварить кофе? Настроение что-то стало портиться, и Хьюго хмуро подумал, - «а не напрасно ли они решили задержаться здесь?», - но неожиданно тихо и мирно прозвучало «извини»…
Когда же он к этому привыкнет. Никогда. Дое вернулась в комнату так же стремительно, как и убежала. Хьюго поймал её в объятия с благодарностью. Для него так были важны эти прикосновения, объятия, ласка. Да, в этом он вел себя как ребенок, он это понимал, но тем не менее, это ничего не меняло.
- Это намек? – улыбнулся в момент растаявший мужчина, - ты предлагаешь мне совершать подвиги по десять раз на дню?
Тон его заметно смягчился и Хьюго снова пытался шутить.
- Да, я не понял. Ты спросила, а я не понял, Клэр, прости, - извинился он в свою очередь и поцеловал Клэр в носик.
- Видишь ли, Клэр, я мужчина, а потому устроен просто.
Он не сказал  - "как вы, женщины, все усложняете". Хьюго старался быть корректным.
- Нас надо конкретно говорить, чего от нас хотят. Конкретно спрашивать.
Оказалось совершенно нетрудно признаваться в ошибках…  Ну если, конечно, при этом твой оппонент сделает первый  шаг в этом направлении. Он был рад, что инцидент так же быстро был исчерпан, как и неожиданно начался. Хьюго чувствовал себя неловко, Клэр оказалась умней. Она деликатно не стала заострять и сразу перевела разговор в другое русло.
- Гобелены? Нет… не видел. Но слыша краем уха. Хочешь мне это показать? С превеликим удовольствием… А я думал, что всё знаю здесь.
Что нашло на него? Хьюго вдруг присел, обхватил девушку руками и, приподняв её над полом, закружил, отчего взметнулись ей светлые волосы.
Хьюго даже не сразу услышал, что стучат в дверь и понял, что доставили завтрак уже после громко заданного вопроса с той стороны. Хьюго рассмеялся - ему хотелось дурачиться.
- Да уж, входите, - ответил Эстерберг на стук, поставил девушку на ноги и раскрыл дверь.
Время близилось ко второму завтраку. Обычно к этому времени у Эстерберга просыпался зверский аппетит и венские булочки, горкой сложенные на тарелке, вовремя напомнили Хьюго об этом. Он, правда, никогда не отличался пристрастием к выпечке, а вот сегодня с ним что-то случилось. Хьюго отодвинул стул, приглашая Клэр сесть за стол и сел сам, гипнотизируя эти самые булочки.
- Я у тебя одну утащу, - предупредил швед и тут же протянул руку.

0

109

Она пропустила вопрос про подвиги, опустила высказывания о решениях и вопросах. Клэр умышленно закрыла на этот раз глаза, хот могла бы в своей излюбленной манере, вновь развить тему. Но ей не хотелось. Совершенно не хотелось портить утро. Он готов был мириться с ее привычками и ей придется примириться с его.
Она приподнялась и чмокнула шведа, поставив тем самым точку в утренних разногласиях, причина которых могла быть еще и в том, что его язык не французский, а ее не немецкий.
- Гобелены, - шепнула она и улыбнулась, обнимая его за шею. – Ну, здесь проходит не только аукцион, а хоспис и музей вин не единственные достопримечательности.
Она вскрикнула, когда Хью вновь подхватил на руки. Кажется, он решил всех переплюнуть. Больше на руках ее держал лишь отец в детстве. Клэр засмеялась, но стук в дверь все оборвал, и ее вновь вернули на землю. Ощущая легкое головокружение, Клэр опустилась на край постели. Она уловила аромат кофе и выпечки, но сил подняться не нашла.
- Да, конечно, - ответила она и улыбнулась. – Подай мой кофе, пожалуйста.
Клэр забралась с чашкой на середину постели и сделала пару глотков. Она безумно любила карамельный латте и не только по утрам – всегда. Лишь ближе к ночи и лишь повинуясь здравому смыслу, выбор ее мог пасть на чай. Повинуясь привычке, она слезла с постели и подошла к балконной двери, держа чашку обеими руками и вдыхая аромат кофе.
- Из моего окна видна башня, - сказала она, глядя на старые дома и черепичные крыши. – Я каждое утро стою перед окном, вот так, с чашкой кофе, и смотрю на нее. Я очень тосковала по этому виду в Лондоне. Они там все время пьют чай. Но мне нравится латте. С карамельным сиропом.
Она сделала еще пару глотков и закрыла глаза, воскрешая в памяти вид из окна своей спальни в мельчайших подробностях, как часто делала это в Лондоне. Ей нравился этот город. Особую любовь всегда питала к Британскому музею. Но все же он был чужим. Жить там Клэр не смогла бы.
- Башня не прям по середине, - продолжила она. - Чуть правее. Осенью, когда ее окутывает туман, то почти не видно. Она кажется призрачной на фоне серого неба.
Клэр медленно обернулась и взглянула на шведа. Возможно, ему все это было не интересно, хотя она надеялась на обратное.
- Я много тебе уже о себе рассказала, что-то ты знал до этого. Но о тебе почти не знаю ничего, - она пожала плечами и отпила кофе. – Ну, кроме того, что у тебя две галереи. В одной я была, повода вторую посмотреть пока не нашла. Еще ты знаком с моим отцом. Я не знаю к чему тебя ревновать.

0

110

Клэр так изменилась за последние несколько часов. Было ощущение, что она светится изнури, а может, просто так светятся ее глаза? Эта девушка, поначалу такая холодная и безжалостно разбивающая все цитадели Хьюго, на которых он построил свою жизнь и свои взаимоотношения с обществом, теперь была нежна, беззащитна, даже тиха... Ну цветок просто, причем нежный садовый цветок, который нуждается во внимании, уходе и чутком отношении. У шведа, который до этих пор если и чувствовал нежность, теплом разливающуюся внутри него, то теперь это было какое-то остро-щемящее чувство, призывающее мужчину оберегать. Что за женщина! Хьюго совершал всё новые открытия в отношении Клэр, с ней не было скучно, ее хотелось познавать как книгу... Нет, как мир. Хьюго подал девушке ее кофе и с удовольствием вонзил зубы в сладкую булочку. Он ел, любуясь на нежное, хрупкое создание, слушал ее и тоже пил свой кофе.   
- Да, я заметил, что ты любишь латте, - с улыбкой отозвался Хьюго. Она так красиво стояла у балконной двери, тоненькая, что виноградная ветвь и так красиво держала чашку с кофе в руках. Почему-то это движение ее рук - какое он увидел первый раз в Мюнхене,очень врезалось в память. То, как она держит чашку изящными тонкими пальцами, как поднимает ее, как ставит обратно на блюдце. Он уже очень любил эти руки, он любил ее улыбку, ее волосы. То, как она рассказывает - со светящимся взглядом. Хьюго в эти моменты, казалось, забывал дышать.
- Да, я представляю эту картину, - улыбнулся он. Выросший в суровой Швеции, Хьюго очень любил туманы, непогоду и шторм. Возможно, потому он часто "зависал" у окна, когда лил ошеломляющий по своей природной щедрости ливень.
- У моих родителей есть дом на острове. Во время шторма маяк, который находится в паре сотен метров от дома, тоже ставится призрачным. Это летом... А зимой, когда шторм приносит бурю с кусочками льда вместо снега, не видно ни маяка, ни моря, ни вообще ничего. Знаешь, за что я любил всегда дождь, грозу, шторм? За то, что на них надо просто смотреть. Просто наслаждаться и не думать по поводу - плохо это или хорошо.
Швед поднялся и присоединился к Дое с чашкой кофе в руках.
- Вообще есть у меня одна любовь, даже не знаю, как тебе и сказать, - с притворным опасением сказал Эстерберг, - ну уж если мы решили быть честными друг перед другом, я тебе признаюсь.
Однажды, бесцельно переключая телевизор с канала на канал, я увидел во весь экран восемь глаз паука каракурта. Эти глаза меня заворожили.Я просидел у экрана два часа, слушая о  всех сторонах жизни пауков и эти два часа пролетели как один миг. Я "заболел". Рылся в интернете и посещал выставки с этими насекомыми, часами пропадая между террариумов и наблюдая за жизнедеятельностью восьмилапых чудовищ. В итоге у меня появился дружок... Питомец. Красавец паук птицеед, величиной почти с мою ладонь. Его зовут Маркус и он обычно путешествует со мной.

Хьюго шагнул ближе к девушке, обвил рукой ее талию и прикоснулся губами к виску девушки, целуя её.
- Ты не хочешь познакомиться с ним?

0

111

Клэр чуть обернулась и подняла на шведа глаза, когда он заговорил о своей любви? Ее глаза не расширились от ужаса и на губах не заиграла снисходительная улыбка. Она лишь удивленно приподняла бровь. И удивило скорее не то, что он избрал паука в любимцы, а что вообще имел любимца.
- Ты это серьезно? – Спросила девушка. – Про паука. В смысле, ты правда дома держишь паука? И твои… ну… в общем в обморок никто не падал?
Она даже улыбнулась и сделала глоток кофе, чтобы запить смешок. Ей отчетливо нарисовалась довольно живописная, полная красок и эмоций картина. Возможно, даже переступая порог его дома, в пылу страсти и предстоящий утех, не сразу замечаешь такого питомца, но на утро-то… Хотя, если не ходить дальше спальни и ванной… Клэр вдруг стало интересно где он его держит и какой вообще его мюнхенский дом.
- А ты его где держишь? Он не опасен для окружающих? Я не очень разбираюсь в представителях фауны и флоры. – Клэр отпила еще кофе, отвернувшись к балкону. – Кто ж его кормит, пока ты тут развлекаешься?
Представить себе, что его обслуге еще и пауков кормить приходится, она аж содрогнулась. Нет, ее лично пауки не пугали. Клэр вообще довольно спокойно относилась ко многому. Но большинство же нормальных людей при виде пауков, змей и прочих гадов испытывают то страх, то отвращение. Нормальных! Она подняла глаза на шведа. С виду он вроде нормальным казался. Он что, доплачивал за уход за своим любимцем?
- Знаешь, я хочу с ним познакомиться, - честно призналась Клэр. – Но скорее затем, чтобы лично убедиться в его существование.
Она усмехнулась и отошла от балкона. Поставив чашку на столик, Клэр села на край постели и подсмотрела на Хьюго снизу вверх. Осознание того, что за живность он дома держит, происходило крайне медленно. Да, такое лучше увидеть живьем. Возникло желание, схватить ключи от машины и рвануть в аэропорт за билетом на ближайший рейс до Мюнхена. Наверно, ее тоже можно было не причислять к нормальным, как и шведа, держащего дома паука с ладонь. Только Клэр же честно признавала, что не совсем вписывается в рамки, установленные обществом.
- Ха, паука…
Она откинулась, уперев руки в не застеленную постель, и улыбнулась шире, а потом даже рассмеялась. Смех ее был тихим и быстро исчез, лицо вдруг стало серьезным.
Для нее было многое странно из того что делал, что говорил он. Родился в Швеции и вроде бы любит свой дом, но живет в Мюнхене с пауком. Не питает особой любви к искусству, но занимается им в отместку. И…
Клэр нахмурилась и закинула ногу на ногу, оценивающе разглядывая шведа. И что он делает в ее номере здесь? Зачем вообще приехал во Францию? Зачем засыпал ее цветами? Зачем сел к ней в машину, согласившись на три дня… Что все ради желания одержать верх и доказать, что весь мир у его ног?
- Я была в Швеции лишь раз, проездом, - сказала она, потеряв интерес к пауку. – Почему ты живешь в Мюнхене?
Ей вдруг подумалось, быть может, показалось, что он бежит не от дома на острове и не от призрачного маяка, не от шторма. Возможно, следовало иначе вопрос построить. Спросить, от кого он бежит. От родителей, которые заставляли его делать совсем не то, что ему хотелось? От той жизни, которой жили они и не хотел жить он? Он же и так, в общем-то, ей сказал, только она не услышала с первого раза. Или ей так показалось сейчас? А может, хотелось видеть иного шведа, который вырисовывался под маской эгоистичного и избалованного потребителя, оценивающего все из соотношения цены и качества.

0

112

Делая признание о своём пристрастии к «чудовищу» - как обычно отзывались все, кто имел честь познакомиться с Маркусом, - Хьюго не сомневался, что Клэр воспримет новость как должное, с пониманием. Но слегка напрягся, когда бровь девушки поднялась вверх.
- Конечно. Серьезно. Я произвожу впечатление легкомысленного человека? – Улыбнулся швед, внимательно наблюдая за мимикой Клэр, - а... почему кто-то должен в обморок падать? Это обязательно? Хотя… Почему-то пауков не любят, даже таких красивых.
Хьюго не любил демонстрировать своего питомца гостям или деловым партнерам. Обычно они реагировали отрицательно, и чаще всего при виде Маркуса у людей на лицах появлялся страх, отвращения или в лучшем случае – непонимания. При этом у Эстерберга появлялось чувство, что собеседник мысленно крутит пальцем у виска. Поначалу его это забавляло, потом стало откровенно раздражать. Он искренне не понимал, что тут такого из ряда вон выходящего? Заводят люди собак, попугаев или игуан, почему бы и не экзотическое насекомое? Со временем Хьюго оставил затею приучить общество к мысли, что его питомец достоин любви и восхищения. И сейчас в его душу начали закрадываться опасения, что Клэр вдруг отреагирует как большинство . Хью сглотнул и пожал плечами, не сводя внимательного взгляда с лица девушки.
- Он живет в террариуме, - спокойно ответил Хью, - Вообще-то Маркус не опасен, но на руки его лучше не брать, - продолжил Эстерберг, глядя в глаза Клэр. - Для него это сильный стресс. Он укусит, но от испуга и его яда хватит только на аллергическую реакцию у человека. С кормежкой хлопот особых нет, он подолгу обходится без еды. Ну, если я уезжаю надолго, то он едет со мной к контейнере. Я его никому не доверяю.
Он замолчал, изучая реакцию Дое, и пришел к выводу, что ничего ужасного пока не произошло. Казалось, Клэр испытывает только удивление. Но он не стал посвящать девушку в тайны гастрономических пристрастий Маркуса – вот это действительно могло вызвать отвращение у любого нормального человека. Хьюго вздохнул и улыбнулся. Кажется, обошлось. Она даже хочет посмотреть на сине-черного красавчика. Хьюго проследил глазами за девушкой, и прошел следом за ней в комнату, садясь в кресло напротив. Почему она смеется? Не верит? Эстерберг был намного сбит с толку реакцией Клэр, обычно люди реагировали по-другому. Внезапно Дое оборвала смех, нахмурилась, резко меняя тему. Хьюго даже растерялся сначала, услышав вопрос, так резко она перевела разговор в другое русло.
На самом деле, почему он живет в Мюнхене? Хьюго никогда не задавал сам себе подобных вопросов. Да хотел там жить! Подальше от родителей, от их давления и заботы. Вот где бы он не хотел осесть, так это в Швеции.
- Я понимаю, что это звучит странно, Клэр, но в Мюнхене я прячусь от родственников.
Хьюго протянул к девушке руку и положил на её колено ладонь.
- Полетим со мной в Мюнхен, - сказал он, - я хотел бы видеть тебя в моем доме. Это моё убежище, моя территория, недоступная для большинства людей. Только там я могу позволить себе держать паука, слушать музыку, которая мне нравится, и делать вещи, которые не позволил бы никогда в присутствии других людей. Как ты смотришь на это?

0

113

Она действительно мало что понимала не только в пауках, а вообще в представителях живого и не очень мира. Можно было смело сказать и не ошибиться, что знания и интересы ее были ограничены лишь творениями рук человеческих. Наверно правильно он заметил еще в Мюнхене, что она живет в ограниченном и замкнутом мире. Только сожаления никакого не было. Это был ее мирок. Ее и Грегори. А теперь она пускала в него шведа и делала довольно бесцеремонные попытки войти в его мир. Он не сопротивлялся особо, что было несколько странно.
Клэр улыбнулась тому, что вновь оказалась права, но улыбка ее быстро сошла на нет. Взгляд оставался серьезным и задумчивым. Она так ушла в свои мысли, что вздрогнула, когда его рука коснулась ее колена.
- В Мюнхен? – Переспросила она, хотя отлично слышала и даже суть понимала его слов.
Клэр поднялась с кровати и вышла на балкон. Она прикурила и затянулась, а потом развернулась к шведу. Это было так же просто, как ее приглашение прокатиться по Франции. Три дня на ее территории… А сколько на его? Она вновь затянулась и нахмурилась, а потом качнула головой. Нет, так вот просто полететь в Мюнхен Клэр не могла. Мало того, что она отца внезапно бросила аж на три дня, когда и так персонала не хватало, так еще и… В Мюнхен?
- Я не могу сейчас полететь в Мюнхен, - решила она сказать относительную правду. – Три дня вне салона уже через чур. Отец не справится один. Мы многих отпустили в отпуск. И…
Клэр посмотрела на Хьюго. В Мюнхен. В его дом не доступный для большинства. Какого большинства? Знакомиться не с родителями, а с пауком. Она затянулась, улыбнулась и качнула головой. Волосы упали на лицо и Клэр привычным жестом откинула их назад.
- Я хочу полететь в Мюнхен, - продолжила она. – Хочу познакомиться с твоим пауком. Но…
Клэр потушила сигарету. О каких «но» она говорит? Войдя в комнату, Клэр обошла кресло и как прошлой ночью, опустилась на его колени, обхватив за шею.
- Я хочу, - тихо шепнула она, ему на ухо и коснулась губами виска. – Но мы планировали погулять по городу. Скоро уже полдень.
Клэр чуть отстранилась, заглядывая ему в глаза.
- Хьюго, я…
Я до глубины души тронута? Что еще говорят в таких случаях? В обморок упаду от откровения?
В такие моменты Клэр ощущала себя неполноценной. Она совершенно не умела говорить нужные слова в нужный момент. Она смотрела ему в глаза и не знала, что сказать, на его приглашение. Возможно, ей ошибочно кажется нечто большее за банальным приглашением в другую спальню? Так она же его первая пригласила.
Клэр подалась вперед и поцеловала его, потому что никаких умных и трогательных фраз на ум так и не пришло. А говорить с ним в такие моменты, как она всегда говорила с Грегори стихами, цитатами и образами… все равно, что на иностранном, ему не ведомом языке.
- В Мюнхен? – Вновь переспросила она и даже нахмурилась.
Ей точно не послышалось и не показалось. Они впервые друг друга увидели неделю назад, тут же сцепились, а потом… потом неделя цветочной войны с издевательскими записками… одно свидание, много часов в машине, обед, бутылка вина и постель, завтрак и приглашение в его дом… А завтра что?

0

114

Почему она так реагирует? Хього почувствовал, как растет напряжение внутри него. Клэр снова убежала от него, а может ему показалось, что она сегодня сбегает все время? Но то ощущение, что Клэр несколько отстранилась, нет, даже не остранилась… Несколько погрузилась в себя, как-будто прислушиваясь к собственным ощущениям, не было обманчивым. Эстерберг уже научился различать некоторые тонкости её настроения. Честно говоря, его несколько задели внутренние сомнения Дое. Как говорят – «я к тебе со всей душой, а ты…»
- Да, в Мюнхен. – несколько раздраженно ответил он вслед девушке. Чуть не сорвалось с языка – «я невнятно говорю?» Чувствуя себя обманутым, он ощутил обиду. Она хотела доверия, она это доверие получила и её реакция была непонятна Хьюго. Всё, что Клэр сказала ему в ответ на приглашение, Хью расценил как отговорки. Он же бросил галерею на пике интереса публики к выставленным картинам.
- Ну можно не прямо сейчас, - с нажимом сказал мужчина, - через неделю, через пол месяца! Тем более, что тебе этого хочется! Что «но…»?
Его глаза снова пытливо следили за её реакцией и за её передвижениями. Хью почувствовал себя намного лучше, когда девушка села к нему на колени. Телесный контакт давал уверенность в том, что Клэр с ним, что он он не теряет её.
- Ну что случилось-то? – спросил он уже нежно и ласково, умиротворенный её близостью. И тихо рассмеялся, воспринимая её объяснения по-своему. Она снова и снова напоминала ему дите. «Мы планировали…» Хьюго решил, что ей очень трудно отказаться от желания погулять с ним здесь и показать ему то, что хотела, поделиться. Настроение у него сразу изменилось. Ему очень было приятно желание Дое посвятить его в мир своих излюбленных вещей. И поцелуй даже сказал ему больше, чем бы она словами попыталась объяснить свою реакцию. Вообще ему показалось, что Клэр не любит говорить о чувствах.
- Но ведь ты приедешь ко мне, да? Посмотришь, чем я живу? – не отставал Хьюго от девушки, - потом, когда сможешь. Только не тяни! А то я решу, что ты не хочешь!
Он ответил на поцелуй, притянув её к себе за шею и поглаживая по бедру свободной рукой.
- Пойдем гулять, - улыбнулся Эстерберг, оторвавшись от её губ, - хватит болтовни.
Настроение быстро росло в лучшую сторону. Он уже мечтал о том моменте, когда Клэр переступит порог его дома в Мюнхене, уже мысленно показывал ей комнаты и коллекцию моделей мотоциклов – от спортбайков до круизеров и скутеров… Хотя… Такой девушке, как Клэр надо было бы предложить посетить Мариенплатц или Нимфенбург.

0

115

Клэр соскользнула со шведа и улыбнулась.
- Минут десять дай мне, что б собраться, - сказала она и распахнула гардероб.
Погода была жаркая. Она бы осталась в сарафане, но уж очень не любила юбки и платья. Любые, даже самые удобные на первый взгляд, они стесняли и ограничивали ее движения, постоянно заставляя думать, как сесть, как встать, как шагнуть.  Довольно быстро она остановила свой выбор на светлых бриджах, скинула через голову сарафан, опуская наличие шведа за спиной и прочие формальности. Предполагая, что его явно не смутит открытая демонстрация ее кружевного нижнего белья. Без спешки, Клэр натянула бриджи и села на край постели с босоножками из тоненьких ремешков.
- Через неделю? – Вернулась она к прежней теме, застегивая босоножки. – Или даже через две? Мы так и будем проводить три дня тут, три там с перерывами в неделю или две? Это нормально?
Клэр выпрямилась и подошла к шкафу. Она сняла с вешалки рубашку нежного сиреневого цвета и обернулась к Хьюго. Накинув ее на плечи и не спеша застегивать, Клэр шагнула к зеркалу, ища взглядом свою расческу.
- А если вдруг мне, - она обернулась к нему и нахмурилась. – Не знаю, какие для тебя приемлемы отношения. Но если вдруг мне захочется тебя видеть прям немедленно? Если я уснуть не смогу пока тебя не услышу или не увижу? Если… Если аппетит потеряю на вторые сутки без тебя?
Клэр забыла о расческе и принялась застегивать рубашку, стоя к Хьюго лицом. Но не глядя ему в глаза. Она себе вообще смутно представляла отношения на два города. Это же не улицу перейти, чтобы позавтракать вместе. Это же не закажешь такси посреди ночи, потому что вдруг возникло желание проснуться в одной постели утром. Это огромное расстояние и если она ведет тихий и замкнутый образ жизни рядом с отцом, то он… Клэр замерла на нижней пуговице и подняла глаза на шведа.
Ей почему-то все происходящее показалось смешным. Он зовет ее в Мюнхен, обижается на ее реакцию, она говорит о каких-то отношениях. Они же знакомы чуть больше недели. Да, ей то свойственны длительные отношения. Нет, она не рассматривает каждого своего мужчину как потенциального супруга и отца детей, но и не скачет из одно постели в другую по настроению. Клэр любит стабильность, ясность и конкретику в отношениях. Ее не интересуют материальные блага, фамилии, статусы и положения. А что нужно, что интересно ему?  Роль глупой и доверчивой девочки живущей в иллюзиях и в ожидание внимания шведа ей вовсе не нравилась.
- Я не о том говорю, - оборвала она тему и направилась в ванную комнату.
Да, расческа, кажется, там лежала. Закрыв дверь, Клэр на мгновение забыла зачем пришла. Она действительно не о том говорила ему. Забегала вперед, требовала от него уже чего-то более определенного, чем развлечение на три дня. Но он же сам только что позвал ее в свой мир. Сам же сказал, что хочет видеть ее в своем доме.
Она медленно провела расческой по волосам, глядя на свое отражение. В его галереи были совсем иные женщины. Выше ее полголовы, яркие, бросающиеся в глаза, доступные и не обремененные таким количеством знаний и требований. Еще сутки и он улетит в тот свой мир, а она останется среди своей старинной мебели, картин, ваз и подсвечников. В ограниченном, замкнутом мире с книгами и отцом. Клэр чуть тронула ресницы тушью, припудрила лицо и нанесла блеск для губ. Немного помедлив, она вернулась в комнату и улыбнулась шведу.
- Идем гулять…

0

116

О, Хьюго приготовился к получасовым сборам. Десять минут – понятие очень растяжимое, но Хьюго много бы отдал за удовольствие любоваться за сборами Клэр. Он затаил дыхание, когда девушка распахнула дверцы гардероба, замер, как хищник в засаде. Сейчас Эстерберг немного пожалел, что не был прилежен в художественной школе – картина, открывшаяся его взору, просилась на полотно. Сборы женщины на прогулку! Таинство, священный обряд, прелестная загадка. Как они умеют это делать – раз… и уже другой образ, другой имидж, новое очарование. Губы Хьюго тронула улыбка, когда она непринужденно скинула сарафан – это был настолько невинный жест, что ни о каких нескромных мыслях не могло быть и речи. Но тем не менее… в следующую секунду, увидав искусный узор тонкого кружева, привлекающий внимание именно к тем местам, которые были ими прикрыты, Эстерберг остановился на полумысли. Тонкая ткань, через которую светилась кожа, взбудоражила воображение. Клэр не кокетничала, не позировала, не выставляла свое тело в выгодных ракурсах, нет. Она одевалась так, как будто сейчас на неё не смотрели мужские глаза, и вот именно это обстоятельство заставило Хьюго замереть, причем не дыша.
Хьюго тихо вздохнул, его взгляд был прикован именно к этим кружевам.
В таких ситуациях говорят, что если бы девушка была раздета, она бы не так привлекала к себе внимание. Невесомая и неосязаемая как воздух ткань сделала образ Клэр ещё более нежным и утонченным, создавая ощущение чего-то воздушного…
Он проследил, как её ноги скрыла ткань и потом – как она переместилась с босоножками в руках на кровать. Ему пришлось отвлечься от своих изысков, вопрос, который прозвучал, был щекотливым, хотя он и не сразу понял его смысла. На данный момент он не видел ничего, кроме её откровенного наряда.
- Что?..- в прострации «обронил» Хьюго и замолчал, снова зависая в созерцании полураздетой девушки. Хьюго медленно поднял глаза и встретился с её взглядом, осознавая всё же, что она задала вопрос.
Но что она хочет от него услышать? Понятно, что ни она, ни он не бросят свои дела, свой бизнес. Хотя… Хьюго призадумался.
«От неё можно ожидать всего.»
Но потом решил, что нет…
«Клэр, конечно, необычный человек, но не пойдет на это… Нет, она не бросит отца.»
Он смотрел в зеркало на её руки, занимающиеся пуговицами, потом почувствовал её взгляд. Черт возьми, какие мысли сейчас занимают эту хорошенькую голову? Казалось, Клэр продолжает терзаться какими-то сомнениями.
«Клэр, пожалуйста, не будь такой, как все остальные».
Как он не хотел выяснения отношений с ней, извечных женских подозрений под одним общим названием «ты мной пользуешься». И когда она ушла в ванную, у него снова возникло желание прилипнуть к двери и подслушать, сам не зная, что. Оставшись один в комнате, он взял ключ от своего номера, положил в карман и вышел на балкон, покурить. Швед нервно затягивался, с напряжением выпускал дым и думал о том, что рядом с этой женщиной он никогда спокоен не будет. Что ж, может, оно и хорошо. Хьюго не мог толком объяснить себе, почему это хорошо, но у него было такое ощущение, что это признак настоящих, живых отношений. Его радовали яркие эмоции, какая-то неуспокоенность, желание понять, желание знать – о чем она думает.
Эстерберг, занятый своими ощущениями, усмехнулся, поймав себя на мысли, что испытывает к француженке неподдельный интерес и живо реагирует на все движения её души. Это его порадовал и разволновало. Эстерберг мечтательно задрал голову к небу, выпустил последнюю порцию дыма и вернулся в комнату.
К нему из ванной вышла уже несколько другая женщина, вызывая улыбку у Хьюго. Все же женщины необыкновенные создания. Нет! Это именно Клэр необыкновенное создание. Он не стал говорить ей, что она очаровательна. Сам почувствовал, что слова испортят все. Мужчина на секунду прижал её к себе, обхватив рукой за талию и, нежно поцеловал в висок.
- В этом есть свое очарование, - пытаясь шутить, запоздало ответил на её вопросы Хьюго, - тогда мы никогда не сможем друг другу надоесть, даже если очень захотим.
Однако, шутки шутками, а конкретно отвечать придется на эти вопросы. Клэр не та женщина, от которой можно отмахнуться ничего не значащими фразами вроде «давай не будем торопиться, мы этот вопрос решим» или «потерпи дорогая, что-нибудь придумаем».
- Клэр, скажи честно – ты переехала бы ко мне в Мюнхен? – спросил он её в лоб и давая понять, что готов к переменам, если она пойдет ему навстречу. Уж если что-то менять в образе жизни, так с обеих сторон.
Он взял её за руку и повел из номера, не требуя ответа прямо сейчас.
- Сейчас самое то смотреть гобелены, - сказал Хьюго, когда они вышли из гостиницы, - там прохладно. Ближе к вечеру можно будет побродить по улочкам, я хочу смотреть на эти древние домики.

Отредактировано Хьюго Эстерберг (2011-07-18 22:53:51)

0

117

На краткое мгновение, Клэр замешкала на пороге. Он не услышал ее, не придал значения ее словам и перевернул все сказанное. Нельзя сказать, что она была удивлена или разочарована. Нет. Но все же надеялась. Его аргумент, превращенный в шутку, не убедил. А вот вопрос…
Закрывая номер, Клэр бросила на шведа быстрый взгляд. Конечно, она бы не переехала к нему в Мюнхен, но и он бы все там не бросил ради нее. Но, с другой стороны, почему именно она должна была все бросать ради него? Ей совершенно не понравился этот подход.
- Я к тебе? – Переспросила она, не испытывая особого желания развивать тему.
Хотя, почему ее не развивать? Она хмурилась, уходя в свои мысли, когда оба вышли из отеля. Честно говоря, гобелены, улочки и домики ее сейчас мало интересовали. А вот его слова очень даже.
Можно было бы взять машину и объехать весь город за час, а потом вернуться к теме их отношений, но Клэр решила устроить ему пешую прогулку и продолжить по дороге. Она повела его по улице, на которой стоял отель, к центру города.  У нее не было желания взять его за руку и изображать влюбленную пару на прогулке. Слишком задели его слова.
- Почему? – Спросила она, видя необходимость дать пояснение своему неопределенному вопросу. – Почему я должна так кардинально менять свой образ жизни и переезжать в Мюнхен? Ведь мне придется оставить здесь не только то, чем я зарабатываю. Я могу и там открыть антикварный салон. Опыт, знания и некоторые связи вполне мне позволяют это сделать.
По сути, она могла и Англии это сделать, когда была возможность остаться там и построить свою жизнь с нуля. Тем более, что причин там остаться именно там и заняться «строительством» было куда больше чем сейчас. Сколько они знают друг друга? Чуть больше недели? А лондонский роман ее длился чуть больше года, когда было сделано предложение?
- Мне придется бросить семью ради тебя, - сказала она, не глядя на него.
Возможно, ему это было сложно понять. Возможно, он надеялся, что именно отец и удержит ее в Париже, не дав разрушить его образ жизни в Мюнхене. Клэр почему-то подумалось сейчас, что она уже проиграла шведу и по сути дала ему все чего он хотел, но сама так ничего и не получила взамен. А чего она от него хотела? С ее стороны вообще глупо было чего-то хотеть от Эстерберга. Чего-то стабильного, постоянного, а не одноразового и мимолетного. Он скорее всего не был даже способен на такое.
- Ты же можешь открыть третью галерею в Париже, - продолжила она. – Ведь  первая вполне себе существует без твоего ежедневного присутствия там. Тем более, ты сам говорил, что для тебя эти галереи и занятие искусством в целом лишь форма протеста. А здесь ты можешь заняться чем-то другим, что тебе более интересно, повзрослеть и перестать тратить время на акты юношеского самоутверждения.
Клэр наконец повернула чуть голову и посмотрела на шведа. И какого ответа она ждала от него? Что он тут же согласиться с ней, бросит все там, соберет вещи и примчится сюда? Даже все сказанное только что вполне могло выглядеть в его глазах как женская провокация с попыткой настоять на своем. Отчасти это так и было, хотя Клэр вкладывала в свои слова более глубокий смысл и ожидала более серьезных ответов от него.
Они пересекли бульвар, подойдя к центру Бона, но Клэр совсем не придала этому значения и не посчитала нужным переключить его внимание на экскурсию по городу. Она ничуть не сомневалась, Грегори уже рассказал ему, что Бон является довольно старым торговым городом и еще со средневековья неофициально считается винной столицей Бургундии. Что его архитектура сохранилась наиболее хорошо в этом регионе и сейчас довольно красноречиво демонстрировала себя им. Она, конечно, не рассчитывала, что он без подсказки увидит влияние фламандской культуры, привнесенное сюда из Бельгии и Голландии.

0

118

Хьюго другой реакции и не ждал. Возмущение Клэр, пожалуй, было ему понятно, он хорошо себе представлял, что это значит –всё бросить и начать с нуля.. Тем не менее, он был задет. Ей абсолютно ничего было от него не нужно. Она не заглядывала ему в глаза с обожанием, не пыталась вообще ничего вымогать, она не использовала никаких женских уловок с целью его «захомутать». В конце концов, Клэр действительно могла бы открыть в Мюнхене антикварный салон, ей только стоило попросить его о помощи – и он бы горы свернул…  И что значит – она не может бросить отца? Это же так естественно, когда девочка вырастает и превращается в женщину, она покидает родителей и уходит с мужчиной. Но нет, она предоставляла ему полную свободу выбора. И даже не пыталась давить, в то же время не отказывая ни в чем ему.
Поначалу Эстерберг не понял, что это значит. У него даже появилось ощущение, что его отвергают, когда он выслушал девушку, шагая рядом с ней по улице Бона. Он нахмурился, когда до него начал доходить смысл её слов.
- Третью галерею? Здесь, в Париже? – удивленно  переспросил Эстереберг, «а зачем она мне нужна?!»
Вот как. Да, ей ничего было не нужно. Она всего лишь медленно и верно давала понять, что ждет от него поступка, доказательства своей искренности. Против её безупречной логики трудно оказалось что-либо возразить. Хьюго остановился и глянул на Клэр.
- Я не знаю, чем бы я мог заняться здесь, в Париже, - честно признался Эстерберг, - но предложение заманчивое.
И в самом деле… Он ничего не терял. Эстерберг даже глянул на Дое с одобрением и даже с признательностью, улыбнулся и взял её за руку. Оглянувшись по сторонам, он повел Клэр по направлению к собору, думая о том, что все же она попросила его. Да, попросила сделать для неё это – сменить занятие, переехать, открыть новое дело. Хьюго распирало от удовольствия.
Становилось жарко. Жара всегда была врагом для шведа и он с удовольствием укрылся от солнца под сводами собора.
- Но ты же понимаешь, надеюсь, что это не вдруг и не сразу, Клэр, - продолжил он тему переезда. Его глаза уже блестели. Он уже загорелся идеей завоевать Париж и и тому же мысленно видел благодарные глаза девушки, ведь для нее же всё, она должна будет оценить. Хьюго заулыбался, ведя Клэр под гулкими сводами собора.
- Ты знаешь, я видел уже всё это, - признался Хьюго, - честно говоря, это церковь не отличается ничем от других готических соборов. Я в этом не разбираюсь.

0

119

Клэр, молча, шла рядом, слушая шведа. Третья галерея. Занятость в Париже. Время. Он говорил все то, что обычно говорят в таких случаях. Только она не испытывала тех чувств, которые положено испытывать слушателю сейчас. Галерея? Париж? Время?
Девушка взяла его за руку и шагнула в сторону, уводя от толпы туристов, от мыслей и слов только что сказанных. Ее ладонь легла на холодный камень, из которого была высечена колонна. Клэр закрыла глаза и приложила его ладонь к камню, рядом со своей.
- В этом не надо разбираться, - шепнула она. – Это надо чувствовать. Холодный камень, которого касалась рука мастера. Когда это было? Более пятисот лет назад? Мастер давно умер, возможно, не увидев окончания строительства. А его творение еще живо. Пятьсот лет эта колонна подпирает высокий, тяжелый свод.
Клэр открыла глаза и указала шведу на ближайший оконный проем, через который лился дневной свет, окрашенный кусками цветного стекла.
- Почувствуй этот свет, - сказала она и развела руки в стороны. – Посмотри на это! Да вся Европа застроена соборами подобными. Чем они отличаются? Незначительными деталями? Местом постройки? Историей?
Клэр вопросительно приподняла бровь и опустила руки, глядя шведу в глаза.
- А чем люди отличаются друг от друга? Я отличаюсь от тебя так же как кельнский собор от парижского. В этом не нужно разбираться. Это просто нужно видеть, чувствовать и понимать. Принимать таким как есть. Восхищаться. Любить. Оно не вечно, но прошло сквозь время и достойно хотя бы уважения.
Она шагнула в сторону и вновь коснулась колонны, взгляд ее скользнул по камню, губ коснулась улыбка.
- Нигде не сохранились имена людей, которые не одно десятилетие трудились над возведением этого собора. Мы знаем лишь для кого он возводился. И эти стены, этот свод пятьсот лет спустя дают лично тебе спасение от жары и духоты. Смысл вовсе не в архитектурных элементах отличающих один стиль от другого. Суть в этом камне. Душа его в этом свете, проникающем сквозь витраж.
Взгляд ее резко стал серьезным и даже холодным. Она убрала руку, глядя на шведа.
- Я вовсе не хочу, чтобы ты ломал себя и отказывался от привычной жизни. Мне не нужны жертвы во имя высшей цели. И я не уверена, что смогу ответить тебе тем же. И не хочу потому мучиться от чувства вины и лгать тебе сейчас тоже не хочу.
На мгновение Клэр замолчала и качнула головой, разглядывая его лицо.
- Я лишь спросила, Хью, - напомнила она.
Клэр развернулась и пошла прочь. Возможно, он никогда не научиться понимать ее и слышать то, что она говорит, а не то, что он хочет услышать. Пусть она сама начала этот разговор, но он первый остановил ее и не дал уйти. Он добивался ее внимания и просил шанс. Она дала ему все, что он просил - шанс, внимание, ужин, поцелуй и даже больше. А что получила? Ты же понимаешь, не вдруг и не сразу.
Девушка вышла под палящие лучи солнца и остановилась, глядя на другую сторону улицы. Она прекрасно понимала, что ничего не бывает вдруг и сразу. Да и не просила его не о чем таком…

0

120

Хьюго с удивлением оглянулся на туристов, он не ожидал таких быстрых перемещений и повернулся к девушке, улыбаясь от прикосновения её руки к своему запястью. Он решил было, что она хочет спрятаться за колонной, чтобы приласкаться. Его глаза заблестели, на губах заиграла недвусмысленная улыбка, и Эстерберг уже потянулся к Дое с объятием.
- Что ты делаешь? – он остановился, не понимая, зачем, почему, с какой целью Клэр прижимает его руку к камню, посмотрел на её руку, потом в глаза девушки, снова посмотрел на кисть Клэр, накрывшую его пальцы. Опять эти штучки… По-честному, он не совсем понял её. Да, красиво, да, история и память о каких-то выдающихся именах. Но Эстерберг не понимал никогда, как можно жить прошлым. Он всегда бежал впереди паровоза и никогда не пытался понять прелести всего этого ненужного нагромождения памятников старины. Всего лишь история… Ему намного больше нравился современный дизайн с его комфортом, удобством, функциональностью. Любовь? К холодному камню, к неодушевленным предметам?
Но по-честному постарался её понять и внутри даже что-то шевельнулось. Да, где-то интуитивно он почувствовал, о чем говорит Клэр. Так же прекрасна музыка, созданная великим талантом много лет назад, затрагивает тонкие струны души, вызывая трепет и ощущение «разговора» с создателем произведения, невольно переносит в другую эпоху, заставляет вспомнить историю. Стихи, навеянные поэту пару столетий назад, открывают порой такую глубину чувств, что делают даже где-то больно. Да, он допустил мысль, что эти камни, искусно и с любовью обработанные рукой мастера, вызывают в душе Дое отклик, чувства, схожие с эстетическим наслаждением и благодарность людям, создавшим эту красоту. Взгляд Хьюго скользнул по окнам, по ребристому потолку и фрескам. Те же мысли и чувства, та же музыка, только запечатленные в камне. Губы его дрогнули, обозначая улыбку и понимание. Эстерберг внимательно взглянул в лицо девушки. Её глаза просто сияли. В них светилось нечто – пожалуй, действительно любовь к этим стенам, в которых они сейчас находились. 
Наверно, ей хочется поделиться. Возможно, ей где-то горько, что он не понимает её. На какой-то момент он сейчас понял, почему Клэр так свято блюдет личные границы. Её любовь к искусству так трепетна, что непонимание вызывает боль. Хьюго молчал, не перебивал, чувствуя, что это сейчас будет грубо. И когда она убрала руку, когда развернулась и пошла наружу, Хьюго не сразу пошел за ней. Несколько секунд он ошарашено смотрел ей вслед, переваривая её слова и свои ощущения, потом ещё раз оглянулся вокруг и пошел следом за Дое.
В голове крутился вопрос… «А зачем ломать кого-то?»
Смятение, которое Клэр вызвала внутри Хьюго, вызвало в нем непонятную грусть, ощущение, что он что-то упустил в жизни. Мужчина догнал девушку на улице и вдруг обнял, прижал к себе, чувствуя в этом необходимость.
Что-то хотелось ей сказать. За что-то благодарить. Только не подбирались такие слова, что смогли бы в полной мере выразить его ощущения, поэтому Хьюго молчал. Не сказать, что он возлюбил этот собор. Он даже не почувствовал ничего по отношению к этим стенам, зато ему стали  в чем-то понятны мысли Дое.
- Идем, - сказал он и разомкнул объятия, - погуляем. Не хочешь латте? Я, кстати посмотрел бы окрестности. Что ты думаешь об этом?

Отредактировано Хьюго Эстерберг (2011-08-10 13:49:35)

0


Вы здесь » "Eclipse". Проклятый отель » Флешбэки » Мюнхенская выставка