"Eclipse". Проклятый отель

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » "Eclipse". Проклятый отель » Внесюжетки » Не законченный ужин


Не законченный ужин

Сообщений 1 страница 21 из 21

1

Участники: Астарот, Имальнуэль, возможно Астарта
Примерное время участия: незадолго или сразу после событий визита Князя во флуд

Вот так бывает. Только обрадуешься неземному счастью в виде Самого, и тебе бессовестно прервут ужин, разрушат перспективы на ночь и вообще.
Имальнуэль, голодный, встрепанный после почти насильного возвращения в Ад, не просто шел по коридорам владений Лени, он почти по ним летел. Давненько в нем не было столько... жажды. Это чувство, весь его вид был больше сродни гневу, чем обычному инкубьему голоду. И гнев этот был свойственен не только ему самому, всему, что его окружало.
Пауки впервые за долгое время не кидались под ноги, а шарахались в стороны, разбегаясь, давая дорогу инкубу и вереницей спешили следом, непонимающе перещелкиваясь. Волосы седым, шлейфом летели позади, серые глаза потемнели от жажды.
Понимал ли он, что сам Князь тут не при чем? Еще как понимал. Он даже знал из-за чего Астарот скрылся из человеческого мира, но это не отменяло его многодневной жажды. в Аду время течет иначе, в Аду Астарот мог его уже простить и заново возненавидеть десятки раз. Человеческий мир сжирал демонов стремительнее и голод становился все сильнее, а на восторги и счастье по поводу явления Астарота и Астарты ушло слишком много фона. Впереди маячила дверь спальни Князя. Сегодня Имальнуэль собирался получить по полной программе, можно даже с членовредительством, лишь бы заглушить истинную сущность, жрущую тонкую оболочку изнутри, не желающую пить человеческие эмоции более.
Он хотел его как никогда на свете, как ничего в Аду в тот момент. Астарот.

0

2

Пробуждение стало настоящим кошмаром. Во-первых, он уже давно себя так паршиво не чувствовал, во-вторых, не смотря на многочасовой сон где-то в глубине души зрела твердая уверенность в том, что на нем пол Ада пропахали. Не иначе Астрата развлеклась. Кошмарная женщина!
В-третьих, он и просыпался-то несколько раз, в каждый из которых честно пытался открыть глаза и встать с кровати. Напрасно.
Герцог перевернулся на живот и сонно уставился на сброшенную прямо у кровати одежду. Судя по некоторым деталям гардероба, она была ему явно не по размеру, да и фасон сильно смущал.
"Жены. Ну почему эта женщина никак не привыкнет раздеваться нормально? Или на крайний случай у себя в покоях. Долго я еще буду находить у себя под подушкой ее чулки, а под кроватью корсет и нечто отдаленно напоминающее ... Великий Сатана, что это? Как все сложно..."
Шевелиться не хотелось. Так бы и лежать, лежать, пока не подадут обед. Или ужин. Астарот выпростал руку из-под одеяла и свесил ее с кровати. Сил дотянуться до жениных тряпок не хватило, и Герцог, плюнув на желание устроить слугам тихую взбучку, решил что позже просто все выскажет Герцогине.
"Странно тихо вокруг. Где все? И что это за шум в коридоре?"

+2

3

Состояние веселой, горячечной злости растаяло где-то еще на середине пути к двери в покои. Когда нога инкуба с не демонической силой врезалась во вполне разумную дверь, предмет интерьера даже не подумал сопротивляться и интересоваться, собственно какого архангела Иму тут надо.
Дверь открылась и замерла у противоположной стены в ужасе демонстрируя инкубу покои Князя.
- Астарот. - взгляд скользнул по одежде на полу, на мгновение выражение лица Има приняло слегка растерянное настроение, затем сменилось кривой усмешкой. Он прошел через спальню к постели с Князем, улыбка на губах совсем не вязалась с расползшейся аурой бывшего человека. Имальнуэль явился во всей красе. Голодный, злой, темный как когда-то. - Как спалось?

Отредактировано Тай Лиа (2011-06-12 02:05:06)

+1

4

Тело отказывалось реагировать на посторонние раздражители, поэтому Герцог всего лишь обратил удивленный взгляд к открывшейся от удара ногой двери, отмечая, что неплохо бы наложить на нее какое-нибудь заклятие недопуска без соответствующего пароля. Хотя, тут же сообразил, что для этого придется потрудиться, составляя список тех, у кого этот пароль все же будет, и решил не тратить сил и времени зря. Потому как на пороге комнаты появился тот, кому доступ в покои  был открыт практически в любое время.
Встрепанный вид Имальнуэля ошарашил Астарота не меньше, чем его экстравагантный способ стучать. Но приступ лени еще не прошел, поэтому демон даже не соизволил сесть на кровати, все так же продолжая лежать на животе.
- Спалось? Неплохо спалось? - сонно пробормотал Астарот, лениво соображая, когда успел позволить одному явно зарвавшемуся инкубу таким бесцеремонным образом вламываться в его спальню. Память злорадно имитировала амнезию.
- Где все? Почему о тебе не доложили? Вымерли они что ли?

+2

5

Ну как сказать вымерли... Вообще, у пауков даже мысли не возникло предупредить Князя хотя бы потому что они видели Имальнуэля в этом состоянии впервые, а по началу все фанатично радуются при его приближении, забывая о своих обязанностях. А обогнать разгоряченного жаждой инкуба оказалось практически не возможно. Так что Пауки прикидывались мебелью и ковром в коридоре, замерев в нелепых позах при бесцеремонном выламывании двери.
- Не догнали. Ты же сам меня искал, вот он я, прибыл, - сияющее создание опустилось на край постели и нагловато провело ладонью по спине Князя. От дурмана силы даже голова кружилась, а в животе все свело болезненной судорогой голодного припадка, - Княгиня тоже приходила, так что...

+1

6

- Астарта? - Герцога перекосило. Снова жена лезет в его жизнь, ему это никогда не нравилось, но теперь ей, кажется, взбрело в голову не только следить за ним, но и показываться в местах, которые он недавно посещал.
А еще он в упор не мог вспомнить, что ему понадобилось тогда от Имальнуэля. Какой-то ненормальный порыв. И почему инкуб так странно себя ведет?
- Ну, раз ты еще жив, значит настроение у Герцогини было сносное, что не может не радовать. Но что ей понадобилось от тебя?
Ладонь на спине приятно грела кожу, демон нехотя пошевелился, раздумывая, наказать ли инкуба за эту неожиданную вольность или позволить продолжать дальше? Ощущения были приятными, и Герцог решил оставить все как есть.
- Ты голоден? Я как раз собирался приказать слугам подать завтрак. Или что там сейчас должно быть?
Им оказался как нельзя кстати, не придется самому вставать и будить это сонное царство.

+2

7

"Приказывать? Нести завтрак? Да ты еще и издеваешься надо мной, Астарот! Мой завтрак уже здесь, можешь не утруждать себя приказами", - от прежнего облика не осталось ничего. Те, кто не был способен смотреть сквозь сияние, теперь вряд ли смогли бы рассмотреть хоть что-то в помещении. Но Астароту вполне была видна знакомая хищная улыбка, настолько многообещающая, насколько только может быть многообещающим исполнение самого заветного желания.
- Не знаю чего хотела Богиня, но знаю, что она прекрасно провела время. И да, я голоден, как думаешь, почему?
Пауки в коридоре зашевелились и разбрелись аккуратно прикрыв дверь в спальню, начиная выполнять пожелания Князя.

+1

8

- Откуда мне знать? - настроение заметно улучшилось. Горячие ладони инкуба, исследующие его спину с какой-то исступленной жадностью, сделали свое дело, Астарот начал оживать. Перевернувшись на спину, он ухмыльнулся, упиваясь горящим взглядом и хищным оскалом прекраснейшего из инкубов. Видел бы кто-нибудь выражение его лица сейчас, вряд ли бы смог утверждать подобное, разве что, когда заикаться перестанет. Герцогу всегда было интересно, как бы отреагировали Князья, столкнувшись с истинным голодом?
В этом состоянии Имальнуэль просто не может остановиться. Одно неверное движение, потеря бдительности - и он без остатка выпьет всю твою силу.
Но вряд ли инкуб показывался кому-то из Князей в таком состоянии. Сытый вальяжный и аристократичный Имальнуэль очаровывал своей невероятной грацией, гибким умом и неиссякаемой фантазией.
Сейчас же перед Астаротом сидело Чудовище. Ненасытное, безжалостное, опасное. И именно это чудовище возбуждало Герцога, один взгляд в глаза напряженного застывшего на краю его постели инкуба - и усталость как рукой сняло.
Однако эта игра слишком нравилась Герцогу, чтобы вот так просто сдаваться.
- Почему? - он сделал вид, что рассеянно соображает, что бы ответить. - Ты просто черная дыра, Имальнуэль. Совершенно не представляю, что бы смогло тебя насытить полностью. Могу предложить кофе со сладостями, - совершенно невинный взгляд и кривая улыбка, по-другому демон просто не умел улыбаться. - Будешь?

+2

9

Нервное движение бровью - слишком красноречивый жест в данной ситуации, поэтому ухмылка демона, восседающего на краю кровати просто стала еще более кровожадной, обморок меньшему составу дьяволов обеспечен, а Астароту только радость. И ведь знал же Имальнуэль к кому идет, знал же почему именно этот облик так нравится Герцогу, и все равно. Пустое место ладони не грело, так что инкуб беспечно, почти хозяйски сбросил на пол обувь, забираясь в постель герцога с ногами.
- Кофе? Сладости? Разве что тебе на завтрак, - некоторое расстояние инкубу пришлось пройти на четвереньках, ползти да Астарота как это ни странно было лень, а идти - опасно для здоровья постели, - Какого архангела, Астарот? Почему ты не остался на Земле? Такая закуска перед ужином пропала... - о да, закуска. А вот, собственно и ужин, лежит, собственной персоной.
Бесцеремонщина и наглость инкуба достигла своего предела, когда он воссел на бедрах Лени верхом и устроил ладони на груди Астарота. Сил хотелось неимоверно. Страшное, всепожирающее желание, наверное можно были лицезреть даже в облике его сущности. Но в отличии от многих Астарот не падал в обморок при виде Има в этом облике, напротив, крайне интересовался.
"Издеваешься, Герцог. Да кто же из нас тут инкуб?!"

+1

10

"Голод, жадность, кто-нибудь видел это твое лицо, Им? Оно отвратительно, еще отвратительней, чем та ненасытная голодная ухмылка, которой ты улыбаешься, когда думаешь, что тебя никто не видит"
- У тебя совсем не осталось сил, - скорее утверждение, чем вопрос. Астарот прекрасно понимал, что бесцеремонное поведение инкуба сейчас обусловлено вовсе не его непочтительным отношением к Герцогу. Имальнуэль был не просто голоден, он был на грани. Безумие, плещущееся в его глазах, искривленные от жажды и возбуждения тонкие губы, сведенные судорогой длинные пальцы. Все это поднимало в Герцоге такую волну возбуждения, которая была способна захлестнуть их обоих, подарив одному величайшее наслаждение, а другому вожделенный энергетический коктейль из агонии, страсти и похоти.
- Твоя музыка слишком дорога мне, - пальцы Астарота сжались на точеном бедре, он притянул скрипача, почти укладывая себе на грудь, и впился в подрагивающие от возбуждения губы долгим тяжелым поцелуем, даря энергию, но ровно настолько, чтобы у инкуба не иссякли силы до конца их импровизированной игры.

+3

11

"Ты совершенно прав, я бездонная черная дыра и ничто меня не может насытить... чем больше даешь, тем больше требую", - взгляд скользит по точеным чертам лица, бледная кожа, темные прямые волосы, ядовитая ухмылка на тонких губах. Он готов молиться на это лицо, он мог бы пасть ниц пред этим существом, если бы не жаждал Астарот видеть Истину. Если бы не была правда настолько отвратительна. Настолько желанная эта правда.
"Твоя музыка слишком дорога мне, совсем не осталось сил... Ты прав, мудр... и я все равно ненавижу эти моменты, когда нам приходится расставаться", - он не закрывает глаз, когда жадные губы касаются его губ, когда горячая энергия обжигающей волной проходит куда-то в район желудка жадно, жарко разливаясь, обволакивая изнутри, заставляя тянуться к этому поцелую, вдыхать этот невероятный запах, полнить поцелуй цветом жадной ревности, горького безумия, сладкой жажды.
Пальцы жадно следуют по груди наверх, сжимая плечи, вплетаясь в темные волосы, глаза безотрывно сморят в глаза Герцога.
- У меня нет и не будет лучшего слушателя в любом из измерений, - он говорит ровно, почти спокойно, тем не менее в голосе чувствуется почти отчаянная злость, почти горечь от ревности. В дверь тихо стучат, это, наверное, принесли завтрак, но инкуб не собирается подниматься, он проводит кончиком носа по точеной скуле, жадно вдыхая томительный запах, спускаясь к уху. Хочется провести по коже языком, ощутить чуть горький, острый вкус на кончике языка, но он отстраняется, покуда позволяют руки Герцога, ощущая как с его гневом, ревностью в Лени разгорается горячая жажда.
- Умирать, знаешь, не самое приятное занятие.

+1

12

Несмотря на то, что пробуждение было не слишком приятным и радостным, Астарот чувствовал себя вполне сносно. Сжимать в объятиях разозленного изголодавшегося по ласке инкуба было до безумия приятно, Герцог впитывал возмущение Имальнуэля, как губка, чувствуя, как желание пробуждается в нем горячей волной похоти.
Осторожные почтительные шорохи и скрипы за дверью больше не волновали Астарота. Поесть он может и позже. Хотя, Имальнуэль заслужил к своему завтраку приправы поострей.
- Смерть тебе не грозит, - нарочито равнодушным голосом отозвался демон, хотя его ласки и объятия говорили совсем о другом. Астарот желал Имальнуэля не меньше, чем тот его. - Так что давай выпьем по чашечке чая. Или ты предпочитаешь с утра бокал вина?
Длинные белоснежные волосы щекотали шею, дыхание инкуба скользило по его коже, обжигая и возбуждая еще больше. Жадность, голодная, нетерпеливая, как же Астарот любил эти моменты. Их вечная игра. Его забава и муки сошедшего с ума Имальнуэля.
Легкий гортанный звук, условный сигнал, и пауки бочком пробрались в покои Лени. Уставленные едой и напитками подносы тут же были водружены на постель.
- Будем пить вино, - довольно кивнул осчастливленным вниманием хозяина слугам, и в его руке тут же появился бокал.
Легко отстранив Имальнуэля, Астарот протянул ему вино и, прищурив потемневшие от страсти и азарта глаза, приказал:
- Напои меня.

+2

13

В кончиках пальцев кололо от возникающего возмущения сил. Он чувствовал насколько велико желание Астарота, сколько энергии чистой, незамутненной скапливается внутри его тела, как она нагнетается ожиданием, желанием выплеснуться, подмять под себя инкуба, раздавить его, уничтожая любое сопротивление. Но сам тон... Ооо... это была любимая игра герцога. Интересно, Астарту он так же вымораживает? Или это исключительно Имальнуэлю так везет? А если и только ему, инкуб был этому только рад. Чем больше риск - тем больше куш. Он понял это и без человеческой экономики.
Губы оторвались от сладкой кожи, ему пришлось отстраниться. и, надо сказать, все выражение лица вполне говорило о том, ЧТО сейчас думает об этом поступке Астарота инкуб. С каждым мгновение держать себя почтительно в руках становилось все сложнее. Но.. это дело принципа.
Он мягко провел по губам Герцога кончиками пальцев, заставив того приоткрыть губы. Рука задумчиво раскачивала бокал с вином. Как же хотелось ему сейчас весь этот бокал вместе с его дорогим стеклом расплющить о... но он же сдержится?
Бокал приподнимается над лицом, одинокая капля падает вниз в рот Дьявола, пока инкуб делает глоток вина из бокала.
- Так же, как ты меня? - он усмехается и слазит с Герцога, продолжая распивать вино. Пальцы ласкают светящуюся белым светом кожу, снимая и сбрасывая под ноги плавно движущегося сияющего маревая ткани, кровавая капля в большом бокале танцует в сиянии, прикасаясь временами к губам инкуба, отпивающего вина все больше и больше.
- Подарить предчувствие и... покинуть.... - тонкостенный бокал лопается в длинных пальцах. Дорогой алкоголь смешивается с темной кровью демонической сущности, когда пальцы сжимают осколки в ладони, капли скользят по изящной руке. Кончик языка подхватывает тяжеловесную каплю, уводя её в бездны глотки.
Кончиками пальцев, вернувшись к Астароту инкуб рисует дорожки крови и вина на обнаженном теле Астарота, очерчивает губы алым цветом, прежде чем отстраниться, сесть на край постели, изучая темным, голодным взглядом угол комнаты. Ему весело и больно, страстно желанно и безумно горько, зло и радостно, пока пауки убирают осколки, пытаются вытащить из ладони инкуба остатки стекла. Он бросает на Астарота взгляд через плечо, ложась на краю, спиной к Герцогу.
- Или мне остаться?

0

14

Взгляд Герцога потемнел еще больше, но на лице не дрогнул ни один мускул. Понять, что сейчас происходит с Астаротом было невозможно. То ли демон разозлен неподчинением инкуба, то ли впал в свое обычное мрачно-депрессивное состояние, то ли раздумывает, как ему поступить.
Герйог сел на кровати, склонившись над лежащим инкубом и осторожно провел ладонью по изгибу талии, в который раз отмечая, что фигура прекраснейшего из инкубов по изяществу не уступает женской.
Признавать, что перегнул палку и на сей раз довольно сильно задел Имальнуэля он не собирался. Просто перевернул инкуба на спину и лег рядом, обнимая его за талию.
- Я не разрешал тебе покидать мои покои, - голос был намного мягче, чем обычно. - Имальнуэль...
Поцелуй получился чересчур нежным, осторожным, но Астароту было наплевать. Он мечтал любоваться бешеным огнем прекрасных глаз, а не упиваться страданиями.
- Имальнуэль...
Еще один поцелуй, куда более страстный. Герцог отдавал часть своей энергии, делясь ей с Имальнуэлем, ей и тем возбуждением, которое вызвал в нем инкуб.
- Останься.
Ладони скользили по бледной тонкой коже, согревая ее лаской, Астарот заключил скрипача в объятия и прижал к себе как можно крепче, не давая совершить очередную ошибку.

+2

15

Еще мгновение и эта рука может его убить. Ласка сменится яростью, трепет нетерпением и гневом. Напряжение, разлившееся меж ними как вакуум, вот-вот грозило схлопнуться и только от инкуба зависит закончится ли это все плохо, или же он переживет свой голод. Снова переживет. Имальнуэль был демоном, но не был Богом, и Гнев Астарота, пожалуй, он не сможет пережить. Вкрадчивый, мягкий голос, нежный поцелуй  говорили ему гораздо больше, чем гневный взгляд или резкий жест Герцога. На сей раз он и правда вывел Астарота из равновесия, пошатнул спокойствие Лени, и не стоило раскачивать эти основы более, иначе следом за лопнувшими красочными витражами на любопытного сумасшедшего падет весь "Свод Небесный".
Солоновато-терпкий привкус губ с оттенком собственной крови, горячее, тревожащее ауру ощущение руки на коже и страшная, иссушающая жажда. Новый поцелуй его прощает, но напоминает Имальнуэлю, где его место, и горькая энергетика Герцога становится лучшим напитком для страждущего скрипача.
Он переворачивает Астарота вновь на спину, оказываясь сверху. Немыслимого оттенка глаза скользят взглядом по лицу Герцога, пока со вздохом тело бьет крупной дрожью. Он прижимается ближе, касается кончиком носа нежной кожи уха. Дрожь его попускает.
Тихий голос инкуба вкрадчиво, мягко звучит прямо в ухо Дьявола.
- У меня есть бокал лучше этой стекляшки. Достойный Самого Астарота, - голос этот не принадлежит Скрипачу, он принадлежит Имальнуэлю, первому, единственному не рожденному Дьяволу, не созданному Им. Пальцы находят горлышко бутылки. Он запрокидывает голову и вливает в себя вина, прежде чем склониться к устам Лени. Он поит и целует Его. Жадно, страстно, тягуче болезненно. Словно этой близостью можно болеть, от нее можно зависеть.
Как он может уйти от Астарота? Он может лишь исчезнуть Без Него.

0

16

Пить вино с губ дьявольского скрипача - удовольствие, позволенное только ему. Астароту нравились эти маленькие исключения, в такие минуты он прощал Имальнуэлю все вольности, которые тот позволял себе, находясь в его владениях. Он бы ему даже простил какую-нибудь шутку над Астартой, но чего прекрасный Имальнуэль никогда не делал, так это не позволял себе ничего лишнего, когда речь шла о Герцогине. Лени было жутко интересно, почему, но спрашивать об этом напрямую не хотелось. Инкуб мог быть очень упрямым, когда хотел.
- Ты нашел достойный сосуд, Имальнуэль.
Пальцы Герцога нетерпеливо впились в обнаженные бедра, поцелуй раздразнил его, заставив забыть и о завтраке и о жене. Длинные белоснежные волосы скользили по груди, и Астарот вздрагивал от каждого прикосновения, став слишком чувствительным к настойчивости Имальнуэля.
Вино давно закончилось, а Астарот все пил, лаская языком язык инкуба, втягивая его в рот, слегка покусывая. Потрясающие ощущения - ощущать желание, как жажду.
Ладонь переместилась с бедра на спину, пальцы запутались в длинных волосах, потянули назад, заставляя инкуба запрокинуть голову. Такое красивое, идеально беззащитное горло. Герцог с тихим рычанием дернул свое вдохновение и наказание на себя, впиваясь жадным поцелуем в шею.

+1

17

Тянуть из Герцога силы как жилы, выстраивать меж ними тонкую, незримую энергетическую связь, словно натягивать струны на инструменте. О да, он был доволен этой лаской, этой иссушающей, поглощающей близостью. Когда Астарот брался за дело и выходил из своего меланхолического состояния - он был невероятно искусным, невероятно "сытным" любовником, но Имальнуэлю всегда было мало.
Движение руки Герцога заставляет отбросить назад голову, изогнувшись, он прикрывает глаза, ощущая страстные губы на шее, пальцы вплетаются в темные волосы, поддерживая голову иссушающего искушения, чуть сжимая. Он поддается чуть вперед, укладываясь на Астарота, накрывая своим телом его тело, вызывая жажду каждого касания как воздуха. Пьянящее желание носится в воздухе как взвесь от духов, он прогибается, усиливая контакт.
- Ох Герцог, ты свел меня с ума... - тихий жаждущий шепот, свободная рука едва способна противостоять желанию Астарота притянуть к себе инкуба.

0

18

Ленивое расслабленно состояние, обычное для Астарота, уступило месту возбужденному раздражению и ярости, таким редким и непривычным для него, что только приближенные имели счастье (или несчастье) лицезреть его в этом состоянии. Имальнуэль был тем самым раздражителем, который был способен вывести Герцога из себя, слишком соблазнительным и сексуальным, слишком настойчивым, даже наглым, чтобы его можно было вот так просто игнорировать. Инкуб не боялся Лени, в отличие от многих других. Знал стервец такой, что Астарот не устоит, главное не показывать страха.
В такие минуты Герцог хотелось только одного: заставить это непокорное самолюбивое создание вести себя гораздо громче, чем обычно. Имальнуэль был сдержанным и утонченным, изысканно-томным, а Астарот сгорал от желания видеть страсть, необузданную похоть, слышать, как этот мелодичный голос заходится хриплым криком под аккомпанемент собственной скрипки, чья мелодия всегда звучала в голове Герцога, когда он занимался любовью с Имальнуэлем.
Отказывать себе Лень не привык ни в чем. А раз можно добиться того, что он хочет единственным способом, он сделает это.
- Это невозможно, - хмыкнул Астарот, проводя языком по нижней губе инкуба, потом еще раз, быстрей, прикусить чувствительную нежную кожу, потемневшую от его поцелуев, еще раз пройтись языком. Целоваться с Имальнуэлем можно было часами. С другими Астарот терпеть этого не мог. - Твой ум пугает самого Велиала, так что не прибедняйся.
Пальцы Астарота с силой сжали бедра инкуба, затем погладили, лаская ложбинку между ягодиц. - Тебя неделями надо держать на голодном пайке, мой дорогой.

+2

19

Нежная губа легко поддается острым поцелуям, снова начиная кровить, но легкое онемение и боль его не пугают, только разогревают того больше. Он пришел сюда не просто для того, чтобы совершить визит вежливости к Герцогу и даже не просто поглотить всю энергию, что сможет извлечь из самого опасного из Дьяволов. Он ведь бы невероятно зол, разъярен тем, что Астарот его бросил там, среди живых, а сейчас и думать забыл о своем поступке. Но это так типично для герцога.
- Если мир живых - голодная пайка, то я нахожусь там годами, - перечить или противоречить Лени бесполезно, он был хуже чем Тщеславие в такие моменты. Он просто игнорировал ваши заявления, это не задевало его ни на мгновение, но отчего-то именно такие фразочки из уст инкуба временами выводили из себя Герцога. Наверное... Имальнуэль говорил это как-то особенно просто.
Горячие ладони Герцога приятно сжимали, ему нравилась эта неконтролируемая агрессия, которая временами бывала в Герцоге, но для этого Астарота надо порядком разозлить. Но он пока не собирается, только скользит пахом, создавая горячее трение, намекая на самый короткий из возможных его путей поглотить силы Дьявола. Странный способ.
- Когда-нибудь, я не смогу себя больше сдерживать от голода, и ты меня убьешь, мой Герцог.

+1

20

- Не искушай..., - прорычал в ответ Герцог, опрокидывая Имальнуэля на спину и подминая под себя гибкое тело.
Инкуб умел дразнить не только плоть, но и сознание. Главное, остановиться вовремя, не поддаться наигранной злости и не сорваться. Слишком дорог был ему скрипач. Если ему вообще был кто-то был дорог.
До хруста сжав пальцами тонкие запястья, вдавливая их в темный шелк простыни, Астарот рывком вошел в разгоряченное тело Имальнуэля, одной рукой придерживая его за бедро, не давая отстраниться ни на миллиметр. Он редко потакал своим любовникам, но на провокации Адского скрипача поддавался с завидной периодичностью. А знание того, как взбесится Астарта, когда узнает, что Имальнуэль снова оказался в постели Герцога, подстегивало воображение еще больше. Наказать сразу всех: его - за дерзость, ее - за ревность.
- Ты не ищешь смерти, не лги мне, - странно, но не смотря на грубость и резкость движений, тон Лени был мягким, интимным. - Никогда не лги мне, Имальнуэль, тебе это не идет. Ты разве не понимаешь, что некоторые готовы отдать за право никогда не лгать? А тебе оно даровано давно..., - тяжелое дыхание прервал короткий глухой стон, Астарот склонился, пристально вглядываясь в бесстрастное лицо любовника и тут же впился в его губы жестким властным поцелуем.

+2

21

- Не лгу, но предвещаю, - хриплым шепотом ответил скрипач, едва не задохнувшись от нового поцелуя. Сладкая, томительная энергия Астарота грубым, резким потоком врезалась в его сущность, наполняя горячим теплом от поясницы спускающимся вниз, в руках и ногах он чувствовал невольную сладкую, почти болезненную дрожь, от вливающихся внутрь сил. Голод, голод сытился, упивался происходящим, наконец наполняясь пищей. Инкуб поднялся на лопатки, извиваясь под сильным телом Герцога, неистово, жестко вталкивающегося внутрь неподатливо, нежной плоти. На запястьях начали наливаться синяки от жесткого, грубого захвата, но Имальнуэль лишь наслаждался происходящим, неистовство его партнера было объяснимо, добиться от инкуба чего-то большего, чем просто томительные вздохи было проблемой всех князей, кроме Асмодея, потому что он знал, что именно стоны покажут им, что они хозяева происходящего, уменьшат возможность наполниться силой.
Он почти не отвечал на поцелуй, податливо открывал рот, ласкал властный жесткий язык, иногда оказывая сопротивление, но чаще старался не кричать и не стонать в желанные губы, когда нечто выходило особенно чувствительно. Конечно, Богиня ему этого не простит, но... он слишком хочет Астарота, чтобы остановиться хоть на мгновение. Именно поэтому он только шире разводит бедра.

0


Вы здесь » "Eclipse". Проклятый отель » Внесюжетки » Не законченный ужин