"Eclipse". Проклятый отель

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » "Eclipse". Проклятый отель » Внесюжетки » За 2 дня до настоящих событий...


За 2 дня до настоящих событий...

Сообщений 301 страница 330 из 395

301

Эмиль почувствовал, что теряет контроль над ситуацией. Становилось все сложнее удерживать не то что желания - мысли в четких, им же самим установленных рамках. Словно почувствовав слабину, так долго выстраиваемая маска из цинизма и скепсиса пошла мелкими трещинами, грозя мозаикой осыпаться на пол. Это было... страшно, потому что Эмиль не был уверен, что там, под ней, еще что-то осталось.
В присутствии этого удивительного парня журналист становился другим. Эмиль и сам не знал, играл или проживал он этот странный образ, в котором сам себя не узнавал.
Эта игра слишком неотличима от жизни.
Эта жизнь слишком неотличима от игры.

О том, что сейчас он не совсем по-дружески гладит Лиона по щеке, Эмиль практически не задумывался. Просто воспринял это как данность, смирившись с тем, что споры с самим собой уже заведомо проиграны. И все же, надо было отстраниться, увеличить ставшее вдруг слишком маленьким расстояние между ними, прищурить глаза и сказать что-нибудь насмешливое, возвращая окрасившейся в тона июльского Парижского неба реальности остальные цвета. Иначе... Иначе контроль ускользнет из расслабленных пальцев окончательно.
Ладонь соскользнула вниз, легко махнув по щеке, и, словно не давай возможности передумать, резко разорвала прикосновение.
"Ты же знаешь, что что-то происходит..."
Эмиль на мгновение прикрыл глаза, переводя дыхание в нормальный режим. Кончики пальцев горели, разливая тепло по ладони. Да и вообще стало как-то жарковато, хотя вечера здесь прохладные.
- Говорят, шум прибоя полезен для здоровья. - Надо же, голос даже не охрип. Только губы пересохли то ли чужого дыхания, то ли от вечернего ветра.

+2

302

Поток накатывающих ощущений сократился до шума прибоя в ушах и стука собственного сердца, которое не желало биться равномерно, то замирая, то пускаясь в какой-то нездоровый галоп.
Следовало немедленно приводить мысли в порядок, а то эта блаженная пустота в голове, помноженная на пустоту в памяти, могла привести к неожиданным последствиям. Лион чуть качнулся назад, почти с усилием переводя взгляд на закатное небо, темнеющее стремительно, словно в компенсацию тех застывших минут.
- Значит, я только что просто безбожно оздоровился, - голос не совсем желал слушаться, но Лиону удалось взять его под контроль, - Твоими стараниями. - Он потянулся за одеждой, хотя больше всего ему сейчас хотелось бултыхнуться обратно в воду.
Ввинтившись в штаны, он набросил полотенце на плечи, чтобы сбегающая с волос вода перестала оставлять на коже мокрые и изрядно холодные дорожки.
О первоначальной цели прихода сюда Лион не забывал, и считал, что первый урок прошёл более, чем успешно. Ничего. Когда-нибудь, как-нибудь...
Он посмотрел на журналиста сверху вниз. В неровном свете неба его волосы приняли какой-то совсем нереальный оттенок, и хотелось провести по ним кончиками пальцев, чтобы убедиться, что сидящий на подстилке француз - не мираж, сотканный закатными лучами. А еще казалось, что этот цвет останется на пальцах - Лион таки не удержался, склонившись и поймав прядь волос:
- Удивительный цвет. Ты уверен, что ты настоящий?.. - Внезапно он уставился Эмилю в глаза с накатившим подозрением:
- Может, ты мой глюк, а я до сих пор валяюсь с тепловым ударом где-то на побережье?..
И невысказанным осталось: "Всё это слишком хорошо, чтобы быть правдой..."

+2

303

"Я уже ни в чем не уверен."
Эмиль поднял глаза, рефлекторно скрывая поток невеселых мыслей привычной усмешкой. Лишившаяся тепла ладонь сжалась, словно стараясь удержать уже разорванное прикосновение.
- Кто знает. Все может быть, - задумчиво протянул журналист, почти с усилием переводя взгляд с лица фотографа на непримечательный с виду, но чем-то заинтересовавший его листик, ярким пятном выделяющийся на прозрачной глади воды.
Полубезумное-полугениальное предположение Лиона было сейчас как никогда актуальным и способным логично объяснить звенящую в голове вакуумную тишину. Может, его действительно не существует? Тогда нечего и задумываться, если он... примет все, как есть. Ведь его все равно нет.
Только чувства говорили совершенно противоположное. В эти странные минуты на Богом забытом острове в компании человека с необыкновенными глазами Эмиль чувствовал себя невероятно, неописуемо живым. Ему казалось, что вчера существование закончилось, и началась жизнь.
Вязкий туман безумия, никак не желающий выветриваться из головы, сужал восприятие всего мира до конкретного человека, сейчас мягко касающегося его волос. Журналист не выдержал и все-таки ненадолго прикрыл глаза, отгоняя странные несвойственные ему мысли, а заодно прислушиваясь к каждому лишнему удару сердца.
- Хотя, не думаю, - в голосе прорезались привычные ирония и насмешка, и француз уже почти спокойно взглянул на молодого человека. - что твое сознание могло породить такого циника. - Он на секунду задумался и тут же усмехнулся. - Между прочим, точно такой же вопрос я могу задать и тебе.

+1

304

- А я и не спорю.  Я - мираж. Чудное виденье, - Лион неприлично захихикал, весело рассматривая спутника, и чуть потянул за прядь волос. - Сейчас мы найдём местных грибочков или травы, и начнём множиться почкованием прямо пропорционально количеству съеденного и выкуренного... - Он чувствовал, что несёт какой-то бред, но не мог остановиться, потому что иначе, он был уверен - скажет что-то лишнее. Фотограф разогнулся, попутно прихватывая одежду, и окончательно одеваясь.
- И к слову о съеденном. Я, кажется, скоро готов буду приняться за даже грибочки, - щёки Лиона порозовели.
"Троглодит, я скоро разорю невероятно лояльного и пять раз спасшего мне жизнь Эмиля... Я - зло."
Но голод и правда внезапно дал о себе знать.  Лион покраснел еще сильнее. По сравнению с почти ничего не потребляющим спутником он чувствовал себя просто черной дырой.
"Тоже начать курить, что ли? Говорят, сигареты убивают чувство голода..."
Кажется, его замечательный напарник по несчастью питался исключительно сигаретным духом, и был этим вполне доволен.

+1

305

Эмиль усмехнулся, с нескрываемым наслаждением глядя на смущение фотографа. Правда, из-за чего именно он так мило покраснел, француз не уловил, но зрелище это было стоящим.
- Пойдем, чудное виденье, - журналист прикрыл глаза, когда ловкие пальцы потянули прядь волос ровно настолько, чтобы перехватило дыхание от удовольствия. - Я еще не готов видеть, как ты превратишься в травоядного. - Выдохнул, потянувшись за одеждой, одновременно жалея и радуясь, что эта странная тишина разбита вместе со странными мыслями.
Безумно, аж до дрожи в пальцах, захотелось курить. Эмиль потянулся к своей одежде и выудил из кармана пачку сигарет. Уже поднес огонек зажигалки, но в последний момент отложил сигарету в сторону, решив, что одеться не помешает, ведь вечера здесь не такие теплые.
- Да, я забыл тебе сказать, - журналист снова защелкал зажигалкой, теперь уже когда ничто не могло отвлечь его от ритуального выкуривания сигареты. - я разговаривал со своим редактором, он найдет способ пробить тебя по базе данных, ему нужны только имя и фамилия. Если ты приехал из Франции, то есть неплохая вероятность того, что он найдет какие-то ниточки. Во всяком случае, в больших городах.
Эмиль хотел добавить что-то еще, но замолчал, поймав себя на мысли, что не хочет, чтобы Лион думал, что от него хотят быстрее избавиться. Но слово сказано, тем более, фотограф все равно должен был об этом узнать, просто... вообще не хотелось затрагивать тему, отдаленно сулившую расставание. Но надо.

+2

306

- Ого! Он правда это сделает?.. - глаза Лиона загорелись, а на лице расплылась улыбка, правда, быстро приглушённая пульсацией в голове. - Круто! - Лион довольно даже подпрыгнул, и описал круг вокруг спутника. Впрочем, его радость не была длительной. Он не помнил практически ничего из своего вчерашнего бреда, и даже тот "Детройт", что вертелся в памяти мог быть фейком. И даже если нет - город огромный, и, по сравнению со всеми другими - редкая свалка...
Лион улыбнулся. Широко и солнечно, чтобы скрыть беспокойство в глазах.
- Спасибо!.. Вот правда, ты столько для меня делаешь.
"Почему?"
Но он не спросил. Пора учиться принимать, так же легко, как и отдавать...
Они вышли из тропического леса, и закатное небо раскинулось перед ними во всей своей красе. Фотограф тихо выдохнул, и запустил ладонь во влажные волосы, разлохмачивая. Почему-то в голову полезли мысли о ночёвке.

+1

307

- Сам себе удивляюсь, - ухмыльнулся Эмиль в ответ на последние слова фотографа. На мгновение ему показалось, что Лион хочет еще что-то сказать, но, видимо, передумал. Или журналист ошибся.
Несмотря на быстро остывающий воздух и быстро догорающий закат, они чуть замедлили шаг, не желая смазывать такой вечер лишней спешкой. Ничего, прохлада даже освежает, а в темноте не потеряются - они уже ступили на ведущую к отелю дорогу.
Эмиль шел, сунув руки в карманы, а мысли лениво перескакивали с одной темы на другую. Повисшее между ними молчание не было натянутым и ничуть не напрягало, хотя как интервьюер он считал тишину признаком непрофессионализма и старательно ее избегал. Сейчас же, пользуясь такой благоприятной обстановкой для размышлений, француз в очередной раз проигрывал сложившуюся ситуацию, но получалось несколько смазано. Нужно позвонить Марселю и сказать, чтобы он начинал с Детройта - днем он забыл, какой город называл Лион, а сейчас вспомнил. Конечно, это будет сложнее, чем поиск по родной Франции, но Эмиль не сомневался, что у его пронырливого редактора найдется парочка должников в Штатах.
Затем мысли повернули в другую сторону.
Было бы интересно узнать о Лионе больше. Конечно, это стояло первоначальной задачей, но сейчас Эмиль бы с удовольствием спросил, например, где он так научился плавать или кто он по образованию. Узнать от него самого, не причиняя при этом вреда.
Затем мазнула мысль, что в Париже он его не видел. Конечно, Париж - не провинциальный городок, где все друг друга знают, но все же иногда даже в таких городах особо яркие личности врезаются в память. Фотограф бесспорно имел запоминающуюся внешность, а журналист - отличную память на лица.
Впереди замаячили огни отеля, и Эмиль, сбрасывая с себя задумчивость, привычно полез за очередной сигаретой.
- Твое предложение на предмет ужина кажется мне все привлекательнее. Как смотришь на то, чтобы спустится в цивилизацию, то есть в ресторан?

Отредактировано Эмиль д'Эстре (2010-12-13 23:55:11)

+2

308

- Звучит заманчиво, - Лион отвлёкся от мыслей, опасно наполняющих голову и мельтешащих перед внутренним взором, и кинул короткий взгляд на спутника. Всё-таки, закатное и рассветное солнце определённо любило такой цвет волос - рука фотографа потянулась было к сумке, где покоилась камера, но так и замерла на полпути. Он был довольно странным фотографом. Не хотел причинять дискомфорт, и никогда не пытался сделать фотографии людей, которые этого не хотят. Да и не считал правильным внезапно тыкать камеру в лицо человеку. Наверное, именно поэтому большая часть его снимков была посвящена пейзажам и красотам природы, и только пара-другая, украдкой... по этому поводу Лион чувствовал себя вором. Хотя, судя по тому набору фотографий, что уже были на камере, он работал с моделями.
Парень отвлёкся от мысленных изысканий и вновь перевёл взгляд на приближающийся отель. С ним вместе приближалась ещё одна перспектива, о которой Лион думать сейчас не хотел.
- Я страшно голоден. Не знаю, как тебе удаётся столько не есть. Научи как-нибудь. Может, для этого мне надо вновь начать курить?.. - Лион усмехнулся.

+2

309

- Тебе не пойдет, - авторитетно заявил Эмиль, придирчиво изучив подтянутую фигуру фотографа цепким взглядом. - У тебя же на лбу написано три вида спорта как минимум и здоровый образ жизни.
Странно, они вроде бы в тропиках, а вечерами совсем не жарко, скорее даже наоборот. Это он заметил еще вчера на побережье, а сегодня показалось, что воздух даже холоднее, чем в осеннем Париже. Горячий горький дым, согревающий изнутри, заставлял мурашки бежать по коже, но руки стали совершенно ледяными. Усмехнувшись, журналист сунул руки в карманы, надеясь их как-то согреть.
Но почему-то, несмотря ни на что, где-то в глубине души хотелось оттянуть возвращение в отель. Эмиль и сам не знал, откуда взялось это смутное ощущение, а потому настойчиво гнал его от себя.
Сверкающие двери бесшумно закрылись за их спинами. Пропахший дорогими духами, роскошью и идеальной чистотой воздух был намного теплее, но француз почему-то все так же сжимал в карманах холодные руки. Девушка у администраторской стойки бросила на каждого из них быстрый взгляд, улыбнулась и протянула Эмилю ключ от номера, обращаясь при этом к Лиону: "Рада, что вам стало лучше".
Номер встретил их идеальной чистотой, наведенной старательными работниками отеля - диванные подушки взбиты, покрывало застелено без единой складочки, а на полке в шкафу  лежал чистый комплект полотенец. Эмиль устало сбросил с плеча сумку, все так же пытаясь избавиться от какого-то вязкого ощущения, которое и словами-то не опишешь.
- Спасибо, - вдруг бросил он. - классная прогулка вышла. Правда. плавать я так и не научился, но это я как-нибудь переживу, - усмехнулся он, все так же зябко сжимая ладони.

+2

310

- Читать по лбу ты меня тоже как-нибудь научишь,  - усмехнулся Лион, отчего-то не глядя в глаза спутнику. Да и вообще на него не глядя, всецело поглощенный рассматриванием заката, но не видя его. - Впрочем, поверю тебе на слово. Раз не пойдёт, то и не буду. Очень уж не хочется неэстетично выглядеть в твоих глазах.
"Почему-то"

В отеле он узнал администратора, и немного смутился, думая, что, наверное, изрядно напугал ее своим кульбитом и девчачьим обмороком. Поблагодарил, чувствуя себя несколько неудобно, еще и потому, что наверняка он прямо сейчас создаёт Эмилю не совсем здоровую репутацию. Попытался не краснеть - получилось не очень. Да и Эмиль как-то зябко ёжился, хотя это не у него были еще влажные волосы, с которых за шиворот то и дело сбегали капли воды. Лион даже притих, заразившись молчанием спутника.
Так они и дошли до номера.

- Тебе спасибо. Что показал такое классное место. Зато я поступил, как классический эгоист - наплавался сам. - Лион улыбнулся, опуская сумку с камерой на диван. - У тебя был такой затравленный вид, что я сдался, и решил не тянуть тебя в воду силой. Но учти - это не последняя моя попытка. Я так просто не сдамся. - фотограф сверкнул глазами, отчего-то уверенный, что так и будет, несмотря даже на решение, так же эгоистично принятое им в одну морду за них обоих...
- Замёрз?..

+2

311

- Вот уж обласкал, - Эмиль тихо рассмеялся. - Хотя не сомневаюсь, зрелище было соответствующее. Если бы я верил в переселение душ, я бы решил, что в прошлой жизни был котом, которому сама природа заповедовала не любить воду.
Было  противно холодно, хотя мерзнуть уже было поздно - в комнате было тепло и уютно, на сколько может быть уютно в гостиничном номере. Мелькнула недовольная мысль, что банально простудиться было бы сейчас очень и очень некстати. Журналист болел редко, но. как говорится, метко, и сейчас этого совсем не хотелось.
- Есть немного, - расплывчато ответил он, передернув плечами. - Не думал раньше, что в тропиках можно замерзнуть. - но, усмехнувшись, тут же сощурился в сторону фотографа, у которого, кстати говоря, от влажных волос намокло висящее на шее полотенце. - Удивительно, как ты еще не замерз, разгуливая в одних штанах.
Журналист потянулся в сторону шкафа, выуживая оттуда аккуратно сложенное махровое полотенце, и протянул его Лиону, мужественно воспротивившись желанию собственноручно вытереть стекающие со светлых волос по виску капли.
А ведь в этом теперь не обвинишь догорающий над озером закат.

+1

312

- Я горячий парень, - усмехнулся Лион, принимая полотенце, а промокшее развешивая на балконном поручне. Принялся вытирать волосы, делая вид что смотрится в стекло балконной двери, но на самом деле следя взглядом за перемещениями по номеру спутника... друга?.. За удивительно короткий период успеть стать близким настолько, что подойти и просто обнять его весь организм Лиона сейчас считает нормой?...
Не нормально.
Впрочем, поздно об этом думать. Хватит уже дискутировать с самим собой, тем более, что это на редкость бессмысленное занятие. Лион беззвучно вздохнул. На душе было как-то паскудно, и глодало нездоровое предчувствие чего-то плохого, хотя, вроде бы, всё указывало на то, что он принял правильное решение, и реализовать его надо начинать прямо сейчас.
- Охотно верю в твою кошачью родословную. Окрас у тебя точно какой-то необыкновенный, - фыркнул он, оборачиваясь и  глядя на Эмиля из-под мокрой, растрёпанной чёлки. Голос фотографа и весь внешний вид лучились привычным весельем, но где-то в глубине потемневших глаз поселилась неизбывная тоска, почти паника.
"Не хочу!.."
- Тебе бы погреться. Иди в душ, сразу полегчает. Не хотелось бы, чтобы ты заболел. А потом я снова нарисую на тебе чего-нибудь йодовым маркером.

+2

313

- Не сомневаюсь, - фыркнул Эмиль, взлохмачивая рукой влажные волосы. - А вчера вечером твоя личная система отопления дала сбой?
Воспоминания об их экстремальной ночевке на пляже заставили журналиста усмехнуться. Это было совсем недавно - какие-то сутки назад, а может и того меньше, - но как же все было проще. Он раньше и не думал, насколько общие неприятности и желание выжить сближают, что начисто стирают запреты и границы между двумя, пусть даже незнакомыми, людьми. Что можно беспрепятственно коснуться щеки, остужая от жара, обеспокоенно вглядываться в чужое лицо напротив, не скрывая тревоги, спать в объятиях друг друга, чтобы потом встретить, кажется, самое удивительное утро в жизни. И тогда можно было не задумываться о причинах всего этого, ведь была одна цель на двоих - выжить, и она отлично скрывала то, что было намного глубже.
Сейчас стало все как-то сложнее. С цивилизацией вернулись стертые было границы, обязательства, недомолвки, а также дурацкая привычка анализировать, которая все только сильнее все запутывала.
Не то, чтобы Эмиль хотел вернуться на побережье и стать последователем Робинзона Крузо, но то ощущение легкости было настолько ярким, что, наверное, он еще долго его не забудет.
- Твоя тяга к творчеству поразительна, - усмехнулся он, беря из шкафа еще одно полотенце и направляясь в ванную. - Я быстро. А потом пойдем ужинать.
Горячая вода хлестала по лицу, смывая противный озноб. Но смыть перепутанные мысли так и не смогла.

+1

314

Пока журналист предавался банным процедурам, Лион уселся рассматривать собственное, уже высохшее шмотье. Судя по всему, он был редким пижоном - носить по такой жаре всё чёрное мог бы только пижон. Или вечно мёрзнущий тип, на которого фотограф явно не тянул. От плавания в солёной воде штаны изрядно сели, и фотограф всей кожей ощущал, что натягивать их будет сплошной пыткой. Да и потом он будет выглядеть, как ходячая порнография...
Следовало разжиться своими деньгами.

Но об этом он подумает позже. Пока что, Лион сложил всё аккуратно на кресле, и направился в ванную - достать набор юного доктора, где были так полюбившиеся ему маркеры. Замер на пороге, некоторое время соображая, зачем он сюда припёрся, потом всё же открыл шкафчик, вооружаясь вожделенной коробкой.
Мелькнула мысль о том, а не поёт ли журналист в душе, и, тихо фыркнув, Лион попятился, возвращаясь в комнату.

+1

315

Душ справился со своей первостепенной задачей - согрел озябшее тело и прогнал озноб, взамен растревожив ссадины на спине. Эмиль слабо представлял, что там вообще у него за боевые раны, он вообще успел о них забыть, но после горячей воды вчерашний кульбит с дерева воспринимался уже не так легкомысленно. Чуть позже еще выяснилось, что желающий побыстрее согреться журналист забыл халат в шкафу, но это его даже немного обрадовало - при всем своем терпении, бередить поцарапанную и ссаженную кожу тканью лишний раз ему не хотелось. Поэтому Эмиль гордо выплыл из ванной в одном повязанном вокруг бедер полотенце, раз ему еще предстоял дежурный осмотр личным доктором.
- Раз уж тебе так полюбились эти маркеры, - мужественно провозгласил он, с улыбкой глядя на любовно сжимающего аптечку фотографа. За эту короткую передышку тяжесть в мыслях притупилась, но какая-то маленькая кошка все равно упорно скребла когтями, хотя Эмиль также старательно не обращал на это внимание. Опустился на диван, по своему обыкновению глядя на Лиона, чуть прищурившись. - готов послужить на благо творчеству.

Отредактировано Эмиль д'Эстре (2011-02-10 01:19:10)

+2

316

- Аааа. Ага. - глубокомысленно изрёк Лион, некоторое время пристально рассматривая вариант "журналист из душа, согревшийся, домашний". Взвешенное и осмысленное решение сваливать в одинокое плавание затрещало по всем швам в очередной раз, и Лион с усилием перевёл взгляд на аптечку.
"Чего мне там надо было?.."
Сообразить удалось не сразу, взгляд то и дело норовил скользнуть следом за мыслью, и только недюжинным усилием удавалось держать его прикованным к белой коробке. Наконец, после минутного, абсолютно бессмысленного "втыкания", Лион выудил орудия рисования и труда и отставил многострадальную ёмкость.
- Ты такой самоотверженный. И не боишься поворачиваться спиной к малознакомым подозрительным личностям, - фотограф фыркнул, уходя из-под прищуренного взгляда и прыгая на диван позади журналиста так, что того ощутимо подбросило. Хихикнул, однако при взгляде на подживающую спину улыбка быстро пропала. Намокшие, ссадины и царапины выглядели впечатляюще и, наверняка, болели. Лион принялся осторожно промакивать их сухой салфеткой, чуть хмурясь и закусывая губу.
- Прости, если это... - он не договорил, сосредоточенный на своём занятии. Одна рука привычно легла на талию журналиста, словно бы готовясь удержать его, если он вдруг вздумает сбежать. Лион на миг отвлёкся, уставившись на мокрые кончики волос, с которых то и дело капала вода, и загипнотизированно проследил путешествие живительной влаги по коже.
"Так. Срочно пора линять!.."

+1

317

После горячего душа прикосновения прохладной ладони заставили мурашки стадом пробежаться по телу и довольно явственно вздрогнуть. Во всяком случае, легче все было свалить на контраст температур, чем на что-то... другое.
- Никогда раньше не замечал за собой, - Эмиль хотел пожать плечами, но это оказалось несколько проблематично и неприятно, поэтому он решил ограничиться хмыканьем. - Но ведь все когда-то бывает в первый раз.
Сбегающие с мокрых волос струйки воды холодили разгоряченную кожу, но не это заставило журналиста прикрыть глаза и медленно выдохнуть, а осторожные бережные касания. Казалось, что в руках у фотографа дорогое и хрупкой произведение искусства, а не обычный человек. Такое избитое, тривиальное сравнение неожиданно погрело и заставило изогнуть губы в едва заметной улыбке. Немного непривычное ощущение, если принять это предположение за правду.
- Не помру, наверное, - привычно усмехнулся журналист. - Хотя сейчас моя жизнь в твоих руках, все зависит от тебя, - шутливо добавил он, как никогда сейчас отчетливо осознав, что в каждой шутке есть только доля шутки. Остальное правда.

Отредактировано Эмиль д'Эстре (2011-02-11 22:40:23)

+1

318

- Не говори таких серьёзных вещей, - негромко пробормотал Лион, приступая к художественному разрисовыванию спины там, где это было возможно, - А то я начинаю нервничать. - На сбегающие капли он старался больше не смотреть. Склонился низко-низко, осторожно проводя по подживающим царапинам и оставив более глубокие ссадины на потом - их еще следовало заново залепить пластырем... Тёплая кожа была очень близко, и он в какой-то момент начал сомневаться в реальности происходящего; фотограф поднял руку и осторожно провёл по коже кончиком пальца, скорее доказывая собственное существование, которое, вот уже двое суток казалось ему странной ошибкой мироздания.
Потом опомнился, и полез за пластырями, ватными спонджами и перекисью - буквально через несколько минут все основные царапины были продезинфицированы (при этом фотограф не забывал трогательно и исправно дуть на обрабатываемые раны), и залеплены пластырем.
- Ну вот, ты почти спасён, - гордо провозгласил Лион, примериваясь, что бы еще нарисовать на так опрометчиво подставленной спине.

+2

319

Эмиль тихо рассмеялся.
- Когда дело обстояло в действительности, а не словах, ты не нервничал, - сказал он, имея ввиду их экстремальную ночевку накануне. Несмотря на внезапные приступы самобичевания, на взгляд Эмиля совершенно необоснованные, Лион действовал настолько решительно и быстро, что только благодаря ему они выбрались живыми и невредимыми - синяки и ссадины не в счет. Сам журналист как настоящий человек города мог с легкостью ориентироваться в каменных джунглях высотных городских зданий, а когда дело дошло до джунглей настоящих и необходимости выживания в них, здесь он, как выяснилось, был совершенно не приспособлен. Сейчас он и представить не мог, что бы делал, попади он в эту ситуацию в одиночку или с кем-то другим.
Единственное, о чем он жалел, так это только о том, что не поговорил со своим спасителем тогда, ночью. Тогда Лион, кажется, еще мог рассказать о себе, судя по той уверенности, звучащий в его голосе, когда он рассказывал о родителях. Впрочем, Эмиль был настроен весьма оптимистично. Не исключено, что память может вернуться со временем, француз будет здесь, на острове, достаточное количество времени, чтобы попытаться нащупать хоть какую-то ниточку, связывающую фотографа с прошлой жизнью. Кажется, мысль о том, что Лион будет рядом, прижилась в сознании так же легко, как сам фотограф вошел в его жизнь.
- Почти? - Прикосновения были очень осторожны, и сидеть спокойно, чтобы не волновать фотографа, труда не составляло. Только последняя ссадина, кажется, была довольно глубокой, и тело рефлекторно вздрогнуло в ответ на касание. Француз слегка поморщился, но скорее от досады на себя, чем от боли. - Чем же я могу тебя отблагодарить, мой спаситель? - добавил он, глядя на Лиона через плечо.

+1

320

- Только выздороветь как можно скорее. - Лион улыбнулся, подавив странное желание чмокнуть журналиста в плечо, и поднялся, складывая и собирая набор юного медика. Делал он это тщательно, стараясь не смотреть на спутника, отводя глаза и обдумывая своё нелёгкое положение. Принятое решение то норовило покачнуться, то укреплялось сильнее, от невозможности выбрать что-то одно Лион готов был взвыть, хватаясь за голову. Он отнёс мед-коробку в ванну и некоторое время просто стоял там, глядя в зеркало и пытаясь понять одну простую истину - кто же он всё-таки такой.?.. Опомнился лишь тогда, когда на белоснежную эмаль раковины капнуло кровью. Испуганно утерев нос и осознав, что он в очередной раз доразмышлялся до мигрени, фотограф открыл воду, склонившись к раковине. Следовало умыться.
"Уйти? Остаться?..Уйти?..."

+1

321

Дежурные процедуры закончились, и Эмиль тихо вздохнул, стараясь скрыть облегчением толику разочарования. Он умудрился уже привыкнуть к ненавязчивым бережным прикосновениям, и если раньше он подобного контакта избегал, то сейчас был готов усадить фотографа рядом и просто касаться теплой кожи, невзирая на причины этого желания. Вернее, наоборот, взирая на них и понимая как никогда отчетливо и ясно.
Но Лион ушел, до этого настолько тщательно и с самоотдачей складывая все обратно в аптечку, что даже далеко не самая тонкая душевная организация Эмиля подсказала: что-то не так. Что именно не так, было и так понятно, но журналисту казалось, что дело не только в том, что Лион не может вспомнить себя. Может.. в нем самом?
Пока фотограф был в ванной, француз успел одеться, выкурить сигарету и привести мысли в относительный порядок. Хотя, было бы что приводить - казалось, в последние пару дней они туда залетали все реже и реже, каждый раз теряя привычную четкость и логичность.
- Все в порядке? - спросил он, когда Лион вышел. Фотограф был бледен, отчего глаза казались больше и ярче, чем обычно. - выглядишь ты не очень, честно сказать.

+1

322

- Испытал моральный шок от вида твоих травм и осознания, что это моя вина, - фотограф уставился на Эмиля в упор, словно пытаясь на его лице прочесть ответы на свои вопросы. Ответы читались даже слишком хорошо, но подобное развитие событий казалось фотографу несколько.. нереальным. А так хотелось бы поверить в то, что его чувства.. те самые, которые он вот уже двое суток упорно пытался игнорировать, в которых не признавался даже сам себе.. что они ну хоть немножко взаимны. Казалось, что это мигом разрешит все проблемы, но.. с другой стороны, наверняка создаст новые. А фотограф не любил создавать проблем.
Лион усмехнулся как можно беззаботнее.
Внезапно он понял, что не голоден, и вообще, отчего-то захотелось сесть в углу и развести вокруг себя уныние и тоску, печально вздыхая и поглядывая на журналиста грустными глазами, а на вопрос, в чём причина такого состояния, многозначительно выдавать: Ничего!... Отвратительнейшее состояние и поведение! Совершенно фотографу не свойственное, но так неожиданно возжелавшее проявиться, мол, все бывает в первый раз.
- Голова немного кружится, - честно объявил фотограф, потому что внезапно голова действительно закружилась. То ли от странных мыслей, то ли от постоянной местной кровопотери, то ли еще от чего. Сфокусировавшись на диване, Лион мужественно направился к нему. Падать - так с комфортом.

+1

323

- Голова немного кружится.
Эмиль, прищурившись, воззрился на фотографа, стараясь на глаз определить степень недомогания. Лион и вправду был бледен, хотя это, кажется, стало уже привычным зрелищем. Опять, небось, предавался изыскательным размышлениям, вот и доразмышлялся. Просто живое воплощение тезиса "Много думать вредно".
Лион целенаправленно направился к дивану, причем по не самой прямой траектории. Из-за этого Эмиль, собравшийся было дать другу свободу передвижения и не спешащий с посильной помощью, оставил свое намерение и осторожно придержал фотографа за руку, пока он не споткнулся о край ковра, что было вполне возможно. Впрочем, обеспечив ему статической состояние, журналист его сразу отпустил. Во избежание, так сказать.
- Тогда советую тебе полежать, - сказал француз, кладя в карман пачку сигарет и зажигалку. - Тут уж явно не до ужина, хотя кто-то просто умирал от голода, помнится. И в следующий раз постарайся симулировать не так достоверно, а то я пугаюсь.
Эмиль усмехнулся, поворачиваясь к двери, но с последними словами усмешка почти померкла, потому что ему в голову пришло то, что по идее должно было прийти еще два дня назад, пока он не пустил этого светловолосого парня в свою жизнь. Обычная недоверчивость дала сбой, удовлетворившись бережными прикосновениями и рассказом о потерянной памяти. А ведь Эмиль о нем ничего не знает, даже имя может быть ненастоящим. Да, он уже думал о фотографе в этом контексте, но всерьез подозревать человека, спасшего тебе жизнь, как-то не получалось. Да и что может получить аферист с обычного штатного журналиста, который лишь волею обстоятельств и собственного редактора оказался в фешенебельном отеле? Даже будь у него такие намерения, он должен был понять, что брать у француза, собственно, и нечего. Разве что ноутбук и пару кредиток с не самым большим количеством денег.
Откуда взялись такие мысли, до этого удачно миновавшие французскую голову, журналист не знал. Наверное, устойчивое ощущение, что вот-вот что-то произойдет, и Лион в этом будет играть не последнюю роль. Интуиция у Эмиля просыпалась редко, но на неприятности работала безотказно.
- Я серьезно. Отдохни, - сказал он, обернувшись и не глядя положив руку на дверную ручку. В груди сжалось от вида встрепанного и бледного фотографа, ощутимо уколов упреком: как можно его в чем-то подозревать? Но на этот раз подозрительность подогревало настойчивое чувство тревоги и еще чего-то очень неприятного. - а я пока пойду узнаю, что тут с доступом в интернет.
За спиной тихо щелкнул дверной замок, оставляя почти незнакомого человека одного в его номере. Верх глупости, но Эмиль и так уже понаделал глупостей, самая большая из которых - подошел к этому парню с необыкновенными глазами слишком близко.
"Тоже мне, прозрение. Вовремя, ничего не скажешь." - усмехнулся журналист, направляясь по коридору к лестнице, которая вела на общую веранду на крыше. Там можно было если не подумать, то хотя бы покурить.
Лионель. Нет, имя, наверное, все же настоящее. Слишком уж ему подходит.

Отредактировано Эмиль д'Эстре (2011-03-28 16:31:15)

+1

324

Дверь тихо щёлкнула, а Лион свернулся клубком, обхватывая голову руками.
"Второго такого шанса может и не быть." - Голос разума, неожиданно, был на редкость практичен и циничен. Спорить с ним у фотографа не было аргументов - только эмоции и неясные впечатления: потрясающий цвет волос в закатном свету, горячее дыхание на губах, глубокий омут глаз так близко, негромкий смех и привкус сигаретного дыма. Ссадины и ушибы. Объятия и утро вдвоём. Два.
Тихо простонав сквозь зубы, Лион решительно вскочил, меняя уже такой привычный и родной наряд на собственную пижонскую одежду. Благо, после стирки она хоть высохла нормально и выглядела не так прискорбно, как могла бы. Штаны немного сели, а в остальном - весьма прилично.
Сумка с камерой, пустая пластиковая бутылка - подумав, фотограф наполнил ее водой - вот и вся поклажа. Мелькнула было мысль одолжить у француза кредитку, но была жестоко затоптана совестью. Разумеется, он собирался вернуть, но... отчего-то не хотелось, чтобы у журналиста ни одного плохого воспоминания, кроме злополучного полёта с дерева о нём не осталось. И так, наверное, в памяти Эмиля полно сомнительных моментов, не хватало опускаться до банального воровства.
Уйти по-английски... Лион понял, что не сможет.
Нашёл лист бумаги и ручку, сел за стол. Пальцы тряслись от возбуждения, мандраж постепенно охватывал всё тело.
Подумал, черкнул несколько строк. Потом еще. И еще. Понял, что надо останавливаться, поставил точку, отложил ручку, вставая из-за стола и решительным шагом направляясь к двери.
Вернулся в два прыжка и дописал одно слово.
Тихо выругался. В очередной раз устремился к выходу, потянул ручку. Не заперто.
"Надеюсь, карта с ним.." - внутренний голос, кажется, задавшийся целью аргументировать противоположно действиям Лиона, ехидно фыркнул: "Хороша благодарность - оставить парня в коридоре..." - стоя в дверях, Лион внимательно осмотрел номер - аккуратно сложенная одежда, еще тёплая, лист бумаги на столе сразу бросается в глаза, карты не видно. Видимо, журналист сунул ее в карман вместе с сигаретами - не думал же он, что Лион будет ему на стук открывать?.. Успокоив таким образом своё внутреннее Я процентов на десять, Лион, наконец, вышел в коридор и прикрыл за собой дверь.
"А если я его сейчас встречу?.."
"Значит.. это Судьба, и придётся довериться ему окончательно и бесповоротно, вручая свою жизнь.."
Решение было твёрдым, и Лион улыбнулся, наконец обретя уверенность и доверившись воле случая.
Быстро сбежал по лестнице вниз.

...На столе в номере осталась короткая записка:
"Спасибо тебе за всё и прости меня, неблагодарную такую свинью. Но мне кажется, скоро проблемы от моего присутствия перевесят сомнительное удовольствие от наличия меня рядом. Не хочу быть обузой.  Не хочу, чтоб ты переживал. И уходить не хочу, ты бы знал, как. Спасибо за одежду, как добуду деньги - обещаю вернуть всё сторицей.

..И, да. Я скоро тебя найду, учти. Твой адрес у меня есть =) И номер телефона тоже. И вообще.
Так что до скорой встречи, Эмиль.

Твой."

Свернутый текст

5 апреля нашей игре исполнится ровно год XD
|^__________^

+2

325

Эмиль очнулся, только когда закончились сигареты. Пачка и так была полупустой, но за последние сорок минут опустела окончательно. Так и до отравления недалеко, но журналиста это мало интересовало. Его вообще сейчас ничего не интересовало, кроме светловолосого парня, оставшегося в его номере. Неожиданно проснувшиеся подозрения на его счет то крепли, то исчезали полностью; ни одну логическую цепочку Эмиль не мог достроить до конца, стоило ему вспомнить странные глаза невозможного оттенка. И как бы француз не относился к Лиону, как бы не был ему признателен и как бы не был им увлечен, он боялся, что вернется в пустой, перевернутый вверх дном в поисках чего-нибудь ценного номер и никогда больше не увидит Лиона. Причем, чего именно больше он боится, Эмиль не знал.
Журналист нехотя отлип от перил, решив, что хватит уже прохлаждаться. Вполне ожидаемо в голову ничего умного касательно сложившейся ситуации не пришло, Эмиль вообще словно разучился думать, анализировать и понимать - все затмевали ощущения и желания, делая его уязвимым, почти беспомощным. И ко всему прочему, ко всем этим подозрениям и чувствам примешивалась тревога, ожидание его-то очень скверного, порядком раздражая и не давая расслабиться.
Дверь приветливо мигнула зеленым огоньком, открывая замок. И войдя в номер, Эмиль сразу же понял, чего именно он боялся больше всего. Ни следа обыска или разгрома, на кресле - аккуратно сложенная стопка одежды, на столе - лист бумаги и небрежно отброшенная ручка. Пустота навалилась на плечи, не позволяя даже позвать фотографа по имени, лишая его слабой надежды, что Лион просто вышел на балкон.
Несколько шагов до стола, - но Эмиль так и не может взять в руки лист. Вместо этого привычно лезет в карман, но вспоминает, что сигареты закончились. И лишь когда у него в руках оказывается новая, только что распечатанная пачка, француз, не видя больше возможностей оттянуть самое последнее прощание, впивается безнадежным взглядом в белеющую на темном дереве бумагу.
"Твой."
А ведь он знал, заталкивал это знание в самые дальние уголки, но знал, что долго так продолжаться не может. Догадывался, что однажды фотограф уйдет, оставив взамен вот такую вот записку, в которой каждое слово звучит его голосом. Понимал, что захочет смять эту бумажку в бессильном отчаянии, но не сделает этого - теперь это все, что у него осталось от Лиона.
"Твой."
Первой мыслью было рвануться следом, излазить этот остров вдоль и поперек, найти и поймать за руку. Но зачем? Чтобы не отпускать? Как человек, превыше всего ставящий собственную свободу, Эмиль никогда не позволил себе ограничивать ее кому-то другому. При всех его недостатках, в этом его упрекнуть было нельзя, тем более по отношению к человеку, который ему дорог. Да, вот так просто - дорог.
И сразу все встало на свои места: и собственная тревога, и волнение фотографа и его последние тоскливые взгляды, словно уже заранее просил прощение. Журналист проматывал в памяти последние часы, но никак не мог понять, когда же Лион на это решился.
Француз неслышно опустился в кресло, устало закрыв ладонями лицо, оставляя злополучное письмо на столе. Зачем? Он и так запомнил каждое слово, причем с первого раза.
"И уходить не хочу, ты бы знал, как."
Не знал, поэтому и не сказал эти два простых слова, давая понять, как не хочет снова оставаться один.
"Мой."

Свернутый текст

Да мы вообще с тобой долгоиграющая пластинка XD
Люблю тебя, родной)

ps. Прости, пафос - наше все))|...

Отредактировано Эмиль д'Эстре (2011-03-30 11:13:56)

+3

326

******************

- Потрясающе!
- Вы обратили внимание на цвет?..
- Эта невероятная игра красок... словно закат.
- Нет, это, скорее, шоколад на солнце.
- А я бы сказал, кровь... но нет этого тяжёлого, свойственного только крови оттенка... Что-то невероятное...

... Эссе полностью выполнено в этом цвете.  Удивительная игра красок вызывает самые разнообразные ассоциации, но ни одной тяжёлой. Отзывы критиков великолепны. Несколько человек готовы купить фото, кто-то уже устраивает аукцион, сражаясь за особо удавшиеся кадры. Пресса скоро заговорит о безвестном загадочном фотографе, появившемся из ниоткуда и перевернувшим взгляд на цвет.
Выставка срывает аншлаги каждый день.
Мало кто обращает внимание на несколько фото, попавших сюда, в галерею природы и оду красоте нашей планеты, кажется, случайно. Небольшие портреты, они не на виду, в стороне.
Молодой человек, замерший рядом, пристально рассматривает изображённого на них.

- И надо же - подобный цвет волос. Бывают же совпадения. Красивый мужчина.. я бы купила.
- Они не продаются, - молодой человек отвечает несколько резче, чем полагается,  поворачиваясь к посетителям. Сверкнув странного цвета глазами, поджимает губы и, обойдя замерших в растерянности клиенток, идёт к выходу.
"Сейчас же попрошу их снять. И зачем вообще..."

....Путь на материк был долгий. Тяжёлый. Сколько раз он успел проклясть всё на свете, и в первую очередь себя. Сколько раз, стискивая раскалывающуюся голову руками, собирался вернуться обратно и униженно скулить под дверью памятного номера. Да хоть домашним питомцем!...
Но смог. Получилось.
Мир не без добрых людей, а продать можно всё.
Сейчас Лион вспоминает это время с содроганием. От оборванного мальчишки на причале, до восходящей звезды.. путь тяжёлый.
Не нужна ему слава. Блеск камер не нужен. Банально - нужны деньги. Много. Потому что следующую выставку он планирует делать во Франции.

...Прошло почти полгода.
Он уже неделю в Париже. Он - знаменитость, его имя - Лионель де Лайил, пресса уже превознесла загадочную фамилию, не подозревая, что это просто самоирония такая - Лион с Лайила. Родом откуда-то из Детройта. Его называют загадочным, чуть ли не пришельцем из космоса, не догадываясь, что любая попытка вспомнить хоть что-то чревата зеленоватой бледностью, пятнами крови на рубашке и в худшем случае обмороком. И именно поэтому талантливый фотограф на все вопросы о прошлом только отмалчивается, загадочно улыбаясь.
Не знают, что чтобы не думать о смысле вопроса, он применяет один простой способ - думает об одном парне с острова.
Том самом, чьи фото пропали из галереи и больше на выставке не фигурировали.
Много чего не знают, и придумывают.
Интересно. Он тоже придумывает?
Или он не пишет очерки о событиях в искусстве, ограниченный политическим направлением?..

В первые три дня Лион был уверен. Он придёт брать интервью. Конечно же, не догадается, кто такой Лион де Лайил. Может, он вообще забыл это имя.
И тут - бах! - и он. Лион.  И дальше что?.. Что потом?..
Нахмуренные брови, непонимание на лице - "Я вас где-то видел? Мы встречались?.. Что? Остров?.. Какой остров? Я был на сотне островов за эти полгода. Ах, Лайил.. Да, был такой. О! Тот самый Лион?.. Помню-помню, вы мне чуть спину не сломали..."

..Фотограф вздрогнул, палец в очередной раз скользнул по кнопке вызова, так и не нажав. Покачал в ладони мобильный, сунул в карман, поднял голову.

В Париже была осень. Прохладная, свежая, золотая. Солнечное утро, встретившее фотографа алыми кленовыми листьями, перешло в пасмурный день, и сейчас с неба срывались первые капли еще по-летнему тёплого дождя.
"Зонт забыл."
Его вообще всё время преследовал коричнево-алый. Мелькал в толпе, заставляя сердце панически рвануться и забиться где-то у горла. Смотрел с закатного неба, срывался с деревьев. Стал навязчивой манией.
Вместе со страхом быть забытым, не узнанным, прокрадывался каждое утро в постель, холодя босые ноги, с которых вечно сползало покрывало.
Волосы намокали быстро.
Глупо было стоять посреди улицы, задрав лицо к небу, зажмурившись и спрашивая у него одно и то же, но не получая ответа. Глупо, но простительно людям творческим. Они же все... не от мира сего.

Свернутый текст

И я тебя.
А пафос - заразен X)
|...

+2

327

- У меня ощущение, что мы с тобой разговариваем на разных языках. Я уже полчаса говорю тебе о том, что мне это совершенно не нужно.
- Но почему? - Марсель раздраженно откинулся на спинку кресла, глядя поверх очков, которые он, в отличие от Эмиля, носил исключительно для имиджа. - Ты отпахал здесь больше шести лет, а последние полгода так вообще с цепи сорвался. Лезешь в самую гущу событий и практически ночуешь на работе. Ты заслужил это. Так почему ты отказываешься? И прекрати уже курить!
- Ты знаешь, я никогда не стремился к редакторскому креслу. - Француз затушил сигарету, сделав последнюю глубокую затяжку, и отлип от подоконника, на который любил опираться. - Не мое это - править чужие ошибки.
"Свои бы исправить", - мысленно добавил он, забирая с редакторского стола свою зажигалку - верный признак, что разговор окончен.
- Эх, черт с тобой, д'Эстре, - редактор беспомощно провел ладонью по волосам, взъерошивая их еще больше. - иди, но к этому разговору мы еще вернемся, - добавил он, но Эмиль лишь пожал плечами и вышел за дверь.

Прошло почти полгода. Ничего не изменилось: он по-прежнему работает в столичной газете, много курит и язвит всем подряд. Литрами пьет кофе и потому почти не спит ночами. Иногда читает, но чаще всего работает, размеренно стуча по клавиатуре. Такие труды не пропали даром: карьера пошла в гору, ему предоставили полную свободу в выборе тематики статей, работы редактируются теперь по минимуму. Должность редактора предлагают. Правда, от нее Эмиль откажется, так же, как отказался от предлагаемого в напарники фотографа. Объяснил это тем, что не может работать в паре, но сам прекрасно понимал, что фотограф рядом с ним может быть только один.

Воспоминания о той паре дней на далеком острове хранились в самом отдаленном уголке памяти, лишь изредка тревожа его совсем уж бессонными ночами и напоминая, что все это было на самом деле: улыбка и невозможные глаза рядом, и тихий смех, и горячее дыхание, щекочущее шею. В такие моменты казалось, что еще немного - и почувствуешь тепло загорелой кожи под пальцами.
Эмиль не искал его. Это был выбор, пусть и не в его пользу, а право выбора журналист всегда уважал. Он же, черт возьми, и пишет об этом - каждый имеет на это право. Надеялся только, что с ним все в порядке, иронически повторяя фразу из той записки: "Не хочу, чтоб ты переживал." Не будет он переживать, как же.
Письмо он, кстати, так и оставил в своем номере, намертво впечатав в память спешно написанные слова.
Еще будучи там, на острове, он много думал, перебирая в уме возможные причины. Их было достаточно, он и сам бы, наверное, ушел, но журналист все равно злился. На него - за то, что так быстро заполнил собой всю его жизнь, на себя - за то, что чувствует сейчас глухую пустоту, эхом разносившую каждый удар сердца по телу.
А потом было возвращение в Париж, работа, затянувшая в свой круговорот, и друзья, требующие рассказа о красотах тропического рая. Эмиль знал, что надежда - это глупое чувство, но все равно поглядывал на телефон, ожидая звонка с не вбитого в телефонную книгу номера, когда в динамике прозвучит искаженный расстоянием голос одного-единственного человека.

Но с тех пор прошло почти полгода, и эти воспоминания будоражили память все реже и реже, отступая перед бегущей в сумасшедшем темпе жизнью настоящей. Журналист со временем перестал присматриваться к афишам фотовыставок, предоставив все кому-то там наверху, в которого сам толком-то никогда не верил.

Осенний Париж в этом году не спешит выдувать тепло пронизывающими ветрами, предпочитая, видимо, смывать его дождем, правда, еще летним, пахнущем по-особенному солнечно. Впрочем, это не помешало Эмилю выругаться сквозь зубы и, выскочив из автобуса, спешно поднять воротник плаща. Ничего, здесь недалеко, один квартал пройти, авось не успеет вымокнуть. Заодно, и зонт из дома возьмет, вечно он ошибается с прогнозом погоды.
Взять забытую на столе флешку, зонт, бросить тоскливый взгляд на кофеварку, - на все уходит пара минут, и Эмиль снова выскакивает на улицу. Сегодня номер уходит в печать, хорошо бы поторопиться.
Пасмурное дрожащее небо разлетается брызгами под быстрыми, стремительными шагами. Поворот на небольшую улочку - здесь можно хорошо срезать, - и Эмиль замирает, чувствуя, как воздух рвано уходит из легких с каждым ударом вмиг сбившегося пульса.
Чуть отросшие, темнеющие от воды волосы, четкий профиль, немного вздернутый нос, на котором от солнца рассыпаются веснушки, - все это в пронизанном дождем воздухе кажется злой насмешкой неверного восприятия. Эмиль подходит медленно, словно от любого резкого движения он вздрогнет и проснется - один. Но больше всего он боится, что сейчас этот парень взглянет на него чужими глазами и улыбнется чужой улыбкой. Потому что с каждым шагом искушение поверить все растет вместе со страхом ошибиться.
Очередное небо разлетается мокрыми осколками совсем рядом.
- Простудишься.

Отредактировано Эмиль д'Эстре (2011-04-02 10:23:33)

+3

328

Когда долго стоишь с закрытыми глазами, начинаешь прислушиваться к вещам, на которые в обыденности не обращаешь внимания.
Далёкие голоса. Где-то в доме напротив играет музыка. А этажом ниже плачет ребёнок. На соседней, более широкой улице шумит проезжая часть.
Затем начинаешь слышать что-то, более близкое. Шелест дождя по собственным плечам. Своё дыхание.  Близкие шаги.
Сначала торопливые, затем резко замершие. Внимание тут же обращается в ту сторону, концентрируется.
Тихий выдох, и звук шагов раздаётся ближе - кто-то подходит, ничуть не заботясь о том, что, шагая по лужам, можно промочить ноги.
Сердце невольно ускоряет ритм. Глупое подсознание шепнёт тихонько: "А вдруг?.."
И, когда раздаётся голос, не получается не вздрогнуть, веря и не веря в происходящее.

- Ты же знаешь, что делать в этом случае. - Лион улыбается, всё так же не открывая глаз, запрокинув голову. В памяти возникает так часто лелеемая картина: у него жар, на лбу - холодная ткань, тёплые руки на плечах, объятия, в которых оказалось так здорово просыпаться... Он уверен, что ему послышалось, что он принимает желаемое за действительное. И всеми силами стремится продлить это волшебное ощущение встречи. А сейчас вот повернётся и будет извиняться перед незнакомым парнем, подошедшим за автографом, впрочем, наверное, не будет - творческим людям многое простительно.

Лион открыл глаза и обернулся.
Сказка не закончилась.
Она только началась.

Она началась тривиально - Лион понял, что затаил дыхание, вспомнил, что надо дышать, и сделал вдох. Получилось шумно и рвано, но для первого вдоха в новой жизни - вполне сносно.
Потом забилось сердце.
Так, что удивительно было, как только голуби не сорвались с соседней крыши от этого громкого и частого звука.
Потом он сделал шаг.
Совсем маленький, но для первого шага в сказку - вполне ощутимый. Земля качнулась под ногами, мир вокруг смазался, больше ничего не было важным и значимым, кроме этих потрясающих глаз напротив, которые смотрели с выражением.. наверное, зеркально повторяющим Лионово.
А еще, он сумел вытолкнуть из себя всего одно слово:
- Ты. - И в нём был и вопрос, и утверждение, и недоверие, и счастье и еще сотня эмоций, которые сейчас вмиг переполнили фотографа, начисто лишая его, всегда такого болтливого, дара речи.
А потом было минутное умопомрачение, и Лион опомнился только тогда, когда осознал себя стоящим под зонтом и крепко обнимающим такого до невозможности родного, язвительного, загадочного, вечно дымящего сигаретами и чуть прищуривающегося журналиста.

+3

329

Этот факт оказался слишком простым для мгновенного осознания. Привыкший во всем искать подвох, Эмиль просто не мог поверить, что вот он, совсем рядом, протяни руку и коснись. Здесь, в паре шагов от его дома, в серый дождливый день из двух с лишним миллионов людей он столкнулся именно с тем, кого не надеялся больше увидеть, несмотря на все заверения о будущей встрече в памятной записке. Судьба? Провидение? Эмиль не знал, но сейчас был готов поверить во все, что угодно. Ведь он снова видит свое отражение в нереального цвета глазах, взгляд которых так тщетно искал в толпе.

Лион сделал шаг, и журналисту показалось, что он сейчас упадет. Неудивительно, его самого ноги держали с трудом - наверное, человеческий организм просто не рассчитан на такое огромное количество счастья. Чистого, еще чуть горчащего от неверия счастья.

Рядом. Рядом. Рядом. Эта мысль билась не в голове, а на кончиках подрагивающих пальцев, которыми он касался так и не позабытого лица, в дыхании, тающим в прохладном воздухе рваными полупрозрачными облачками, разливалась теплом по венам, спасая от промозглой сырости, от пустоты, разъедавшей, словно кислота. И, наверное, надо было что-то сказать, но голос не слушался, не в состоянии вместить в себя все полыхающие в обычно невозмутимом французе чувства. Но ведь можно же говорить и без слов. Путаться в тяжелых и темных сейчас волосах на затылке, касаться губами горячего виска и снова, как когда-то давно, чувствовать, ощущать, знать, что он должен что-то сделать. И отчетливо понимать, что сейчас - можно, ведь он снова рядом.
Легкое, почти невесомое прикосновение, теплые губы, мокрые от дождя, судорожный вздох, и Эмиль только сейчас верит, что все это правда. Не может только понять, чем заслужил такое, но, видимо, и на каждого циника найдется свой романтик.
- Ты здесь. - Сквозь стучащее сердце слова прорываются с трудом, вплетаясь во все сильнее бьющий по зонту дождь, и звучат чуть громче дыхания. Но зачем говорить громче? Ведь Лион наконец-то рядом.

Отредактировано Эмиль д'Эстре (2011-04-04 14:21:35)

+3

330

Наверное, спроси его много позже, что происходило в те несколько минут - он бы не смог вспомнить. Осталось ощущение странного, нелепого счастья, безбрежного и заполняющего, серо-рыжего и так же счастливо улыбающегося. Короткое прикосновение слилось с дыханием, и фотограф уткнулся носом куда-то в шею Эмиля, за отворот джемпера, в тепло и такой родной запах, спрятал лицо, вцепившись в журналиста так, словно боялся, что тот вдруг исчезнет из его объятий, как мираж. Жадно дышал и не мог надышаться, умом понимая, что длительность объятий уже миновала все возможные тактичные рубежи и вежливые лимиты, но так и не в силах заставить себя отпустить гибкую талию.
Он чувствовал себя самым большим в мире идиотом, но и самым счастливым идиотом тоже. И чего вообще уходил, спрашивается?.. Надо было оставаться. Не было бы этого полугода с ноющей, болезненной дырой внутри. Не было бы бессонных ночей и идиотских мыслей...
- Прости меня. Я идиот, - "Вдвойне идиот". Если и была какая-то надежда, что Эмиль забыл, что не думал, что для него эти полгода пролетели легче, быстрее... она разбилась вдребезги, стоило встретить этот растерянно-недоверчивый взгляд карих глаз. Рассмотреть неизбывную тоску в самой глубине. И в очередной раз почувствовать жгучий укол совести. - Зато с меня обед. Даже два.. А лучше - всю оставшуюся жизнь. - Он наконец нашёл в себе силы отстраниться, вновь встречаясь взглядом с французом и неуверенно, робко улыбнулся, уверенный в своих словах, как никогда.
Больше. Не. Расставаться. Ни на минуту.

+1


Вы здесь » "Eclipse". Проклятый отель » Внесюжетки » За 2 дня до настоящих событий...