"Eclipse". Проклятый отель

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » "Eclipse". Проклятый отель » Внесюжетки » За 2 дня до настоящих событий...


За 2 дня до настоящих событий...

Сообщений 331 страница 360 из 395

331

Если бы Эмиль мог, он бы рассмеялся. Впервые за долгое время искренним чистым смехом, который так редко слетал с его губ. Если бы мог, но он не мог. Дыхание перехватывало, стопорившись где-то в груди, голос отказывал, и оставалось только бездумно прижиматься губами к теплому виску, словно таким образом можно было сказать, как он скучал. Скучал, работая на износ, потому что не желал оставаться наедине с собственной тоской. Скучал, неосознанно приглядываясь к прохожим. Скучал.
Теперь казалось, что стоит Эмилю отстраниться хоть на миллиметр, и Лион исчезнет, растает дымом, утечет дождем сквозь пальцы, снова оставив француза одного. И этот страх отнимал силы отстраниться, позволить хоть какому-либо расстоянию снова встать между ними.
- Даже не думай, что ты сможешь расплатиться только обедом. - Слова, наконец, обрели свое звучание, только голос был тихим и с большим грассированием, чем обычно. В глубине души хотелось спросить "Почему?", но Эмиль молчал. Он давно уже сам придумал тысячу причин, чтобы оправдать Лиона, нашел ему множество поводов, чтобы уйти, а потому этот вопрос сейчас был бы бесполезным. Возможно, он спросит об этом потом. Когда-нибудь. А может и не спросит вовсе. Какая, по сути, теперь разница?
Время, казалось, замедлилось, и даже шум дождя не пробивался сейчас в сознание, и француз был уверен, что, если сейчас оторвется от этого невозможного человека и посмотрит вокруг, то увидит замерших в полете голубей и недолетевшие до земли капли дождя. И лишь когда сердце замедлило свой бег, поверив в то, что фотограф рядом и исчезать, кажется, не намерен, до рационального сознания стали доходить другие требующие внимания вещи.
- Мне пора, - тихо выдохнул он, но вопреки своему заявлению не делая ни малейшего движения, чтобы реализовать сказанное. Сил, чтобы отпустить его, катастрофически не хватало. - Обещай мне, что ты больше не исчезнешь. Никогда.

Отредактировано Эмиль д'Эстре (2011-04-04 20:08:21)

+2

332

"Пора."
Это короткое слово словно вывернуло всё наизнанку. Начиная с чего-то глубоко внутри.
Пора - это на работу, это к другим делам, это другие мысли... Стало обидно. Сам он забыл обо всём. А вот теперь - вспомнил.
Сделав над собой усилие, Лион попытался почувствовать благодарность: не будь Эмиль настолько рациональным, они так и стояли бы посреди улицы до скончания веков. Но что-то внутри протестовало.
Одно короткое слово, просто как показатель, что вполне можно думать о чём-то другом, обнимая человека, которого ты не видел .. а всего-то полгода.
Улыбка получилась немного растерянной, чтобы не сказать жалкой.
Журналист требовал невозможного.
Сознание, подстёгнутое этим въевшимся в кожу словом вмиг нарисовало сотни картин: вот он, фотографируя закат над рекой, срывается с моста и падает в реку. Тяжелая техника тянет ко дну, он случайно вдыхает... полные лёгкие воды.
Вот просто подворачивает ногу, и его убивают и грабят.
Вот он просто исчезает, как слишком удачливый конкурент. Вот его преследует маньяк... И во всех случаях он исчезает, не предупредив. Навсегда.

Лион улыбнулся шире, наконец разжимая руки, сделал короткий шаг назад. Кто бы знал, насколько тяжело далось ему это движение.
- Ну, ты требуешь от меня невозможного, - как человек искренний, фотограф предпочёл сразу выложить всю подноготную. - А если я упаду с моста и утону? Придётся стать призраком, потому что меня будет держать на земле несдержанное обещание.. Оно тебе надо? - ещё немного, и он снова станет самим собой. Улыбчивым, веселым парнем с бездонным провалом внутри.

+2

333

Лион сделал шаг назад, и стало холодно. Холоднее, чем за все эти полгода, потому что он только что согрелся теплом прижавшегося к нему счастья и снова остался один. Кольнуло ощущение, что он сам его только что оттолкнул, и Эмиль вздрогнул. Вгляделся в красивое лицо, пытаясь понять, но Лион был для него закрытой книгой. Прятался за улыбкой и лукавым прищуром глаз, а эту защиту так трудно обойти.
Хотелось шагнуть навстречу, к родному теплу и желанным объятиям, потому что из таких вот небольших шагов и складывалось то расстояние, которое разделяло их друг от друга. Хотелось перечеркнуть его прикосновением, дыханием, хотелось до одури, так что журналист вздрогнул, зачем-то держа себя в руках и не делая этого.
Слова обещания не прозвучали, и страх, что фотограф снова исчезнет, захлестнул с головой, страх во много раз сильнее, приправленный мыслью, что на этот раз Эмиль его упустил, во много раз острее от слов, сказанных с беззаботной улыбкой. Снова остаться одному пустыми темными ночами, пасмурными серыми днями, путаясь в воспоминаниях, как узких парижских улицах, воскрешать в себе тепло, чувствуя горький привкус бессилия от того, что не можешь вернуть все обратно. И неважно, исчезнет ли Лион сам или.. произойдет все так, как он только что сказал.
Незакрытый зонт мягко ударяется об асфальт, позволяя каплям дождя путаться в волосах и лениво стекать по вискам. Эмиль все же делает этот шаг навстречу, обнимая любимое лицо замерзшими ладонями, прижимаясь лбом ко лбу замершего фотографа.
- Не говори так. Не говори, слышишь? Ты ведь не можешь исчезнуть. Это же так больно, снова.. - впервые в жизни Эмиль захлебывается словами, говорит не думая, не просчитывая наперед ходы, не анализируя ситуацию. - Ты ведь писал в той записке.. помнишь?.. что ты мой. Мой. И ты мне нужен. А если ты умрешь, я буду твоим Орфеем и никогда не обернусь. Я готов возвращать тебя снова и снова, но разве это нужно, когда ты рядом, а я даже не могу разжать рук, чтобы отойти на шаг?..

Отредактировано Эмиль д'Эстре (2011-04-04 22:12:53)

+2

334

Он не знал, что сказать.
Мок под дождём, вслушиваясь в сбивчивые слова, ловя дыхание прижавшегося к нему человека, а потом просто крепко прижал его себе, ладонь уверенно легла на затылок и губы коснулись губ, прерывая поток сбивчивых обещаний, которые, кажется, Эмиль решил дать за двоих.
И время замерло.
Признаться честно - сколько раз он мечтал об этом?.. Мучительно краснея и понимая, что это не совсем нормально - воображать подобное.  Но всё же не в силах остановить разыгравшееся воображение и, вместе с участившимся пульсом,  понимал, что подобному не бывать, что не он, так точно...
И вот, пожалуйста. Сейчас он схлопочет в челюсть, или под дых, и всё снова встанет на свои места.
Губы были тёплыми. Мягкими.
Такими, что отрываться совершенно не хотелось. И он решил - будь, что будет, целуя еще и ещё, пока голова не закружилась так отчаянно, что он всерьёз испугался, что не удержится на ногах.
Так много хотелось сказать.
Столько много всего, что слова никак не желали выстраиваться в предложения, логические цепочки, кружась целым роем.
А надо ли говорить?..
Что-то подсказывало - он и сам все поймёт. Наверное. Потом, когда разобьёт Лиону нос и немного остынет.
Фотограф отстранился в тот момент, когда из-за поворота показалась сверкающая, дорогая машина. Взвизгнув шинами, она набрала скорость и притормозила рядом с застывшими молодыми людьми.
- Лионель де Лайил?..  Господи, мы вас потеряли. Вам срочно нужно ехать - возникли некоторые проблемы с выставочным залом, и необходима консультация по поводу того, как размещать снимки...

+3

335

Эмиль резко замолчал, рвано выдохнув, словно боялся спугнуть. Лион применил, безусловно, самый безотказный способ заставить его замолчать, прерывая эту бессвязную и совершенно бездарную для профессионального журналиста речь.
Мысли вмиг испарились в неизвестном направлении, так что даже вариантов, как реагировать на такое, не было. Но разве он не этого хотел? Заталкивая эти желания глубоко-глубоко, пытаясь забыть, и кристально ясно понимая их в моменты, когда время замирало неподвижной гладью, отрезая только их двоих от окружающего мира. Как сейчас.
Разве он не об этом просил, когда говорил о том, как Лион ему нужен?
Эмиль решил, что подумает об этом потом, в лучших традициях Скарлетт О'Хара. Потому что сейчас нужно было не думать, а чувствовать - вкус губ, тепло кожи под ладонями, и понимать то, что говорится без слов. Отвечать осторожно, почти несмело, так непривычно, и медленно сходить с ума от одной мысли о том, как он мог думать, что они могут снова расстаться. Сейчас он как никогда чувствовал ту незримую нить, которая связала их таким причудливым узлом.
Наверное, потом придется что-то объяснять, и ему, и Лиону, словами еще сильнее все запутывая. Однако, время милосердно пустило свой ход, пока они оба не погрязли в этом безумии, лишая их возможности отчаянно искать слова, глядя друг другу в глаза.
Лион отстранился, и к слуху Эмиля наконец пробился звук подъезжающей машины. Он сам сделал шаг назад, и пока фотографу объясняли, в чем дело, наклонился, поднимая зонт и складывая его. Он и так уже весь вымок.
Известие о том, что Лиону пора ехать, было сродни холодному душу и на редкость эгоистичной - Эмиль уже и забыл, что не далее как пару минут назад сам собирался уходить. Сейчас эта мысль показалась почти кощунственной - как можно хотеть добровольно от него уйти, отпустив хотя бы на минуту?
- Тебе пора. - Тихая констатация факта прозвучала, как приговор, и хотя Эмиль не склонен к преувеличением, это было действительно так. Глупо и безысходно. - Но с тебя обед, не забывай.

Отредактировано Эмиль д'Эстре (2011-04-05 23:53:02)

+3

336

Как ни странно, ни разбитого носа, ни треснутых ребёр, ни фонаря под глазом.
А осторожный ответ, бережный, изучающий, заставивший сердце ухнуть куда-то вниз и биться в совершенно не положенном для него месте.

Подъехавшая машина явилась откровением из другого мира, о котором Лион уже успел благополучно забыть.
"Какая, к чёрту, выставка?! Я занят!" - хотел рявкнуть он, и едва не реализовал это желание. Выставки больше не нужны. Зачем, если свою роль они выполнили?..
Несколько мгновений он приходил в себя, затем перевёл взгляд на Эмиля, которому, кажется, это слово "пора" сегодня особо полюбилось.
"Ну, если пора.."
- Зонт раскрой. - вместо ответа буркнул фотограф. - Заболеешь - домой не приходи. - И улыбнулся.
Ясно, солнечно, легко. Никаких масок - просто он вдруг понял, что нет никаких парижских улиц, нет машины, нет холода и дождя. А есть яркое солнце, шелестящие пальмовые ветви, шум прибоя и Эмиль рядом. А что ещё нужно?..
Смущение и недостаток слов внезапно куда-то делись, вместе с необходимостью что-то объяснять и оправдываться. Зачем, если он своим ответом разом смёл все вопросы и пояснения?..
- Я позвоню в семь, - Лион легко махнул рукой и повернулся к машине. Надо ли говорить, что он страшно гордился своим невероятно благородным жестом, ведь, при желании, он мог отправить машину вместе с людьми и дальше колесить по округе, но вот Эмиль свою работу точно так же послать, к сожалению, не мог.
Значит.. надо отпустить его к ней.
По крайней мере, сегодня.

+3

337

- Он мне уже не поможет, - усмехнулся Эмиль, не делая ни малейшего движения, чтобы скрыться от дождя. - Впрочем, мне уже ничего не поможет.
Да, вот так просто. Он безнадежен. Намертво увяз в этом невозможном цвете смеющихся глаз напротив, растворился в тихом смехе, ослеп от золота волос. Выхода нет и не надо. Впервые в жизни Эмиль почувствовал, что значит помешательство. Совершенно счастливое, взаимное помешательство.
Он понял это по улыбке Лиона, настоящей, не скованной оковами страха или неуверенности. Такой, что не ответить на нее было невозможно, и журналист улыбнулся. Для него.
- Хорошо.
"Я буду ждать" повисло невысказанным в воздухе, но Лион это наверняка понял. Они вообще, как выяснилось, могли обходиться без слов, читая по взглядам, вздохам, прикосновениям друг друга. Как так получилось, Эмиль не знал, только чувствовал, как туже затягиваются края незримой ниточки, ослабленной было за полгода разлуки. Ослабленной, но не порванной.
Лион сел в машину, и снова кольнул страх, что он исчезнет - на следующие полгода, год или вообще навсегда. Ведь у журналиста нет никаких его координат.. Страх кольнул и сразу исчез. Теперь он не может исчезнуть.
- Удачного дня, Лион, - негромко сказал Эмиль, хотя его голос потонул в звуке захлопнувшейся дверцы. Улыбнулся, нашаривая в кармане сигареты и жалея, что дождь вряд ли позволит закурить, и проводил отъехавшую машину взглядом.
Он позвонит, ведь Эмиль будет ждать. Иначе и быть не может.

Реальность включилась только со звонком мобильного. Его уже полчаса как ждали в редакции, чтобы отправить электронный материал в типографию. Француз усмехнулся в трубку в ответ на гневные возгласы и пошел в сторону остановки, даже не пытаясь выкинуть из головы вкус целовавших его губ.

Отредактировано Эмиль д'Эстре (2011-04-08 23:00:04)

+3

338

Звонок раздался в пять.
- Я не могу ждать до семи, - заявил в трубке веселый голос совершенно безапелляционным тоном. - А ты еще и промок. Наверняка не забежал домой посушиться. В общем, я жду тебя под твоей рабской галерой на белом скакуне. Не уберусь, пока ты не займёшь место в салоне, учти. Даже если придётся тут заночевать. Я всё сказал. -  В трубке послышались короткие гудки - звонивший был не просто нагл и самоуверен, он был потрясающе нагл.

..Лион откинулся на упругом, кожаном сиденье "мустанга" (разумеется, взятого напрокат), и улыбнулся. Это трогательное хрипловатое "Oui?.." в трубке было таким родным, что хотелось улыбаться, чем Лион, как последний идиот и занимался. Он был более, чем уверен, что звонок застал журналиста врасплох.. раньше на 15 минут - это одно дело, но на два часа.. Ну и что. Он и так еле дождался пяти и едва отбился от ошалевших менеджеров, на которых заявление о том, что Лион не будет присутствовать на открытии зала повлияло как-то уж больно ошарашивающе. Устроившись удобнее, Лион принялся гипнотизировать взглядом двери эмилевой редакции.

+3

339

Эмиль взял трубку, и сердце молниеносно ухнуло вниз. Где-то в глубине души он все равно боялся, что долгожданный звонок сегодня так и не прозвучит, а потому, услышав в трубке голос с очень узнаваемыми непререкаемыми интонациями, не смог не вздрогнуть. И сказать тоже ничего не смог. Вернее, даже не успел.
Слушая безапелляционный монолог, Эмиль едва сдерживался, чтобы не рассмеяться от облегчения. Правда, в лице он, видимо, все-таки переменился, потому что сидящая рядом коллега украдкой бросила на него заинтересованный взгляд. Задавать вопросы, конечно, не решилась, но журналист уже предвкушал новый виток слухов о его личной жизни, которая, по этим самым слухам, выходила такая бурная, что он удивлялся, как вообще успевает работать.
Между прочим, это было жестоко со стороны фотографа - позвонить так рано, тем самым лишая его с таким трудом обретенного рабочего настроения. Циферблат наручных часов показывал еще целый час до конца рабочего дня. Трубка разразилась короткими гудками, и Эмиль понял, что это будет самый ужасный час в его жизни. Или не час, а меньше, в зависимости от того, насколько быстро он закончит текущую работу. Там дела-то максимум на минут на сорок и можно было давно все сделать, если бы Эмиль мог собраться с мыслями и не думать о человеке, который совсем недавно  обнимал его под дождем. А сейчас хотелось тут же сорваться и, выбежав на улицу, снова встретиться взглядом с родными глазами странного цвета, запоминая каждое мгновение рядом.

Проходя мимо кабинета Марселя спустя пятнадцать минут, Эмиль слышал, как прозвенел знакомой мелодией телефон редактора, принимая смс, в которой он обещал прислать черновой вариант вечером. Он, конечно, обещал сегодня все сделать, но это ждет, и тут уже сказалась старая, чисто студенческая привычка, от которой француз почти избавился, - отложить работу на потом, если это возможно. Тем более, работа журналиста отнюдь не предполагает постоянного нахождения в редакции, так что он не слишком переживал.

Белый "мустанг" стоял у самой редакции, так что Эмиль выскочил под непрекращающийся с обеда дождь даже не застегивая плащ. Мягко хлопнул дверцей, садясь рядом, и воззрился на Лиона не скрытыми стеклами глазами, в которых наконец-то растопилась глухая тоска.
- Поверить не могу, что ты со мной делаешь, - негромко сказал он, не глядя стирая с очков капли дождя.

+3

340

Весело посмеиваясь, Лион пронаблюдал, как спустя двадцать минут из дверей редакции вихрем (как показалось заждавшемуся фотографу) вылетела родная фигурка и поспешила к машине так, словно все издатели мира висели у нее на хвосте.
Захотелось, смеясь, рвануть с места и удрать с Эмилем далеко-далеко, но Лион сдержался, понимая, что в таком состоянии, как у него сейчас, далеко они не уедут. Странная внутренняя дрожь заставляла пальцы мелко вибрировать, щёки пылать, а внутри скручивалась странная тугая пружина.
Пришлось глубоко вздохнуть, когда за Эмилем захлопнулась дверь.
Осознание того, что исполнительный журналист в прямом смысле сбежал наполняло сердце странной гордостью, пополам с необъяснимой радостью.
"Вот научу тебя плохому..."
Лион широко улыбнулся. Стёкла его машины были не тонированы, а потому первоначальное желание стиснуть журналиста в отнюдь не братских объятиях пришлось задавить нежеланием компрометировать мсье д`Эстре прямо перед глазами его коллег, и так наверняка извивающихся от любопытства при виде белого "мустанга".
Чтобы не наделать глупостей, фотограф вцепился в руль, однако остановить мысль было уже невозможно.
- Пока еще ничего не делаю, - сказал он, и против его воли в тоне мелькнула нотка не то угрозы, не то предупреждения, да так, что он сам перепугался этого незнакомого, низкого голоса. И тут же поправился.
- Но в ближайшее время собираюсь кормить. - Он улыбнулся еще шире, - Хотя и понятия не имею, где.. - Журналист без очков был таким.. родным, встрёпанным, с мокрыми волосами, что удерживаться от нездорового физического контакта становилось все сложнее. Они так давно не виделись. Фотографу хотелось всё время касаться спутника, чтобы ощущать - он действительно рядом, тут. Лион сглотнул.

+2

341

Уже спустя минуту после того, как он сел в машину, на Эмиля обрушилось новое открытие - находиться рядом и сдерживать себя, чтобы не прикоснуться, оказалось в тысячу раз сложнее, чем считать дни в ожидании встречи. Откуда в нем эта необъяснимая жажда, журналист не знал, но чувствовал, что такими темпами Лион может стать его наркотиком. Хотя, почему может? Он уже стал им.
А если еще фотограф будет говорить таким голосом, то дыхание еще долго будет сбитым, и отнюдь не только от быстрой ходьбы.
- Одобряю твое намерение, - улыбнулся в ответ Эмиль, водрузив очки на подобающее им место. Лицо Лиона стало четче, хотя с такого расстояния он и без очков вполне нормально видел. Как ни странно, за полгода разлуки родные черты ни капли не стерлись из памяти, наоборот, даже со временем все четче впечатываясь в сознание. Так, что француз был уверен, что будь у него завязаны глаза, он бы узнал его из миллиона, лишь прикоснувшись кончиками пальцев.
- Здесь недалеко есть неплохой ресторан. - Грассирование стало немного сильнее, мягко скатив голос на более хриплые нотки. То ли хождение под дождем не прошло даром, то ли внутренняя дрожь так сказывается от того, что знает наверняка - в их глазах сейчас горит один голод на двоих. И хотя в двух шагах была его работа, и хотя мимо сновали сотни людей, среди которых вполне могли быть его знакомые и коллеги, Эмиль все же уступил себе, а может, и им обоим - протянул руку, мягко убрав вечно растрепанную челку со лба фотографа, как он делал тогда, на острове, пытаясь охладить пылающую жаром кожу. Как оказалось, он мог отказывать себе во многом, но не в этом. - Я покажу.

Отредактировано Эмиль д'Эстре (2011-04-24 00:02:55)

+2

342

Перехватить запястье, рвануть на себя - дело одной секунды. Он и так долго сдерживался. Вторая рука зарывается в каштановые волосы, притягивая к себе за затылок, родное лицо оказывается совсем близко..
С сегодняшнего утра, когда осуществилась одна его идиотская и тщательно скрываемая мечта, он не мог успокоиться и ему казалось, что стоит увидеть эти невероятные глаза, как он повторит утренний подвиг, на сей раз не ограничиваясь одним поцелуем..

..Лион открыл глаза и беззвучно выдохнул сквозь сцепленные зубы. Нарисованная воображением картина была такой реальной, что, кажется, он воочию почувствовал на губах привкус табака и ментола. На руках, стискивающих руль, побелели костяшки.  Мягко-грассирующий голос отдавался в ушах и фотограф мог бы поклясться, что в жизни не слышал ничего соблазнительнее этого хрипловатого тона.
Приходить в себя не хотелось совершенно, он вдруг заметил, что, повернувшись, уставился на Эмиля с каким-то странно голодным выражением.
С трудом Лион заставил себя немного расслабиться, ладонь привычно коснулась рычага переключения передач, слегка нажала. Снять ручник, повернуть ключ зажигания... Простые действия мало-помалу возвращали фотографа к реальной жизни.
- Будь моим штурманом, Эмиль.  - На журналиста он старался не смотреть. Ну его - лишний раз подвергаться неизбежному соблазну проверить, так ли удобны задние сиденья, как о них рассказывают.

+2

343

Впервые в жизни Эмиль узнал, что такое действительно бывает - пронизывающий удар током от одного простого прикосновения. Раньше он считал подобное атрибутом исключительно дешевых мелодрам и бульварных романов, а поди ж ты - они не врут. Ни разу за всю четверть прожитого века журналиста не бросало в дрожь от одного только осознания, что он рядом и он принадлежит ему, Эмилю, как он сам принадлежит этому удивительно-странному человеку. И сейчас казалось, что так было решено еще задолго до их нелепой и забавной встречи, которая рассекла жизнь на "до" и "после".
Наверное, не стоило этого делать, чтобы не выбивать и его, и себя из какого-то подобия душевного равновесия, просто... просто стало необходимым, как воздух, удостовериться, что все, что было утром, - правда, что это не было реалистичной игрой измученного разлукой сознания, что Лион не считает это ошибкой, не ищет им оправданий и объяснений, что все действительно... так. Он понял это, едва только услышал голос в трубке, но все равно хотелось прикасаться, целовать и обнимать, чтобы это знание въелось глубоко в кожу, не давая места сомнениям в реальности происходящего.

Взять себя в руки удалось не сразу - самообладание пошло трещинами уже давно, а сейчас вообще грозило осыпаться прахом. Эмиль медленно убрал руку, еще чувствуя пальцами мягкость волос, и улыбнулся:
- Поехали.

Ресторан и вправду был недалеко - десять минут с учетом светофоров, и "мустанг" паркуется возле небольшого, но достаточно уютного ресторана "L'Affriole". Пожалуй, это место можно было бы назвать любимым - здесь не так уж много народу, да и готовят вкусно.
Приветливая администратор с улыбкой сообщает, что да, столик в углу, столь любимый Эмилем, как раз свободен, располагайтесь, сейчас принесут меню. Журналист снял, наконец, еще даже не высохший плащ, по привычке слегка подтянув рукава джемпера, и деловито раскрыл меню.
- Знаешь, тебе удивительно идет быть за рулем "мустанга", - улыбаясь, сказал он, пробегаясь глазами по названиям блюд.

Отредактировано Эмиль д'Эстре (2011-04-24 02:00:51)

+2

344

- Одна из мелочей, которую я вспомнил, пока... Пока ты шлялся неизвестно где. - Лион фыркнул, вывернувшись, и избавив себя от необходимости говорить о тех месяцах, что они были  в разлуке. - Что я умею водить. Оказывается. С остальным такая же напряжёнка, хотя с приступами полегче.
Говоря всё это, он не переставал любоваться каждым движением, жестом. Взгляд скользит по красивой формы рукам, Лион отводит глаза.
- Так что образ таинственного незнакомца у меня выходит на раз. Пресса в восторге, - сказал - и испуганно прикусил язык, уставившись на Эмиля округлившимися глазами.
"Всё время забываю, что он тоже представитель СМИ..."
- Кстати, доверяю твоему вкусу. Ни в чём себе и мне не отказывай. Я все равно не знаю местных блюд. - Лион откинулся на сиденье, оглядываясь. Удивительно уютное место, скрытый в полутени раскидистого дерева в кадке столик, приветливые официанты, что-то мило воркующие на родном языке. Фотографу здесь определённо нравилось.

+2

345

- Ну, это уже что-то, - задумчиво протянул Эмиль, пытаясь изгнать из памяти видение зеленовато-бледного фотографа, обхватывающего дрожащими ладонями виски. Когда Лион ушел, журналист больше всего боялся, что такой вот приступ скрутит парня где-нибудь, где ему не смогут помочь. Там, где не не будет Эмиля, чтобы он мог привычно коснуться пылающей щеки, убрать это затравленное выражение с красивого лица, вернуть Лиона из пульсирующей боли сюда, к себе, в настоящую жизнь и в настоящий момент. Сколько раз он корил себя за то, что не пошел его искать, сколько раз в груди ни с того ни с сего болезненно сжималось сердце, а француз не знал даже, жив ли он. И эта неизвестность выматывала, заставляя пальцы нервно сжимать сигарету от одной только мысли, что с Лионом могло что-то случиться. А ведь и вправду могло.

Чтобы отвлечься от этих мыслей - ведь все уже хорошо, и Лион рядом, - Эмиль поднял глаза на фотографа и удивленно рассмеялся, встретив взгляд нашкодившего котенка.
- Не волнуйся, моя профессиональная честь не задета твоим замечанием, - улыбаясь, сказал он. - Но прессу прекрасно понимаю - твоя персона дает прекрасный простор для фантазии, позволяя создать совершенно любой образ. Я далек от мира искусства, хоть мой редактор вечно пытается вытащить меня на какие-нибудь выставки... - сказал и резко оборвал себя, припоминая: не далее как пару дней назад Марсель со словами "Не все же мне смотреть фоторепортажи о дебатах и беспорядках.." пытался его вытащить в фотогалерею на выставку некоего молодого талантливого фотографа. Естественно, безрезультатно, но теперь, кажется, Эмиль понял, на чью именно выставку он ходил, вернувшись потом в полном восторге. - Вполне возможно, что он заходил на твою выставку, он большой поклонник фотографии. Меня даже звал, но я не пошел, - закончил он, осознавая всю иронию. Еще немного, и он поверит в эту самую пресловутую судьбу.

Рассказывая, Эмиль, наконец, определился с выбором блюд и, когда подошел официант, сделал заказ. Поскольку, он никогда не был особенным гурманом, то и заказ вышел не слишком экзотичным, зато стопроцентно вкусным. Официант ушел, и журналист снова посмотрел на своего спутника, внимательно, словно никак не мог наглядеться. Хотелось так много сказать, но слова снова не находились, хотелось многое рассказать, но теперь все казалось неважным. Совершенно неважным.

Отредактировано Эмиль д'Эстре (2011-04-24 14:10:35)

+1

346

Подавшись вперёд, Лион завороженно улыбался, а когда официант отошёл, негромко попросил.
- Скажи ещё что-нибудь на французском. Мне, - и, кажется, затаил дыхание. Оказывается, когда Эмиль говорил на родном языке, его голос звучал как-то.. иначе, речь лилась так плавно и словно бы мягко, и в то же время навевала стойкие ассоциации с журчанием ручья жарким днём.
И вообще, слушать француза было так приятно. Даже если совершенно непонятно, что он там воркует.
Лион мечтательно улыбнулся.

+1

347

Эмиль слегка удивленно дернул бровью, внимательно посмотрев на фотографа. В общем-то, ничего удивительного в его просьбе не было: французский - язык изумительной красоты, особенно в исполнении человека, для которого он является родным. В памяти всплыло множество прекрасных стихов, выученных еще в школьные годы, демонстрирующие всю глубину и красоту, но все не то. А потому Эмиль тихонько вздохнул, и пусть будет не так красиво, как у великих поэтов, пусть Лион вряд ли поймет, но слова складывались во фразы сами собой, легко повисая в воздухе.
- Знаешь, когда ты ушел, мне казалось, что я не сказал тебе так много. Но сейчас, когда ты совсем рядом, я понимаю, что не сказал тебе только одну-единственную фразу: я больше не отпущу тебя от себя до тех пор, пока не перестану чувствовать, что я тебе нужен. Потому что ты мне будешь нужен всегда.
Эмиль улыбнулся. На французском это действительно звучало красиво.

Отредактировано Эмиль д'Эстре (2011-04-24 22:56:00)

+2

348

Он не понимал ни слова, но понимал сердцем. Тон, выражение лица, взгляд.
Жаль, что он не удосужился выучить язык дальше, чем стандартные фразы из разговорника и ту, что в бизнес-разговорник не входила, но была столько раз произнесена мысленно, что стала уже Лиону, словно родная. И которую он хотел сказать сразу, как только понял, что под дождём рядом с ним стоит именно он. Эмиль.
И так и не  сказал. По крайней мере, вслух.
Эмиль улыбнулся, и Лион улыбнулся в ответ. Он, как заворожённый вслушивался в красивую речь, не отрывая взгляда от ставшего уже родным лица и не представляя каково это - не смотреть на него.
И плевать он хотел на окружающих людей, на толки - это не была его родная страна, он не знал здесь никого, кроме Эмиля, и бояться ему было нечего.
Но журналист.. Здесь его дом, семья.. друзья и работа.
Нельзя испортить ему жизнь.
Улыбка чуть дрогнула. Он совершенно не думал о том, что будет после того, как они встретятся. Ну поговорят. Ну Лион повторит подвиг и переедет к Эмилю со своими чемоданами и проблемами.. недели на две, больше все равно совесть не позволит. А дальше что?..
Фотограф посмотрел на суетящихся у стойки официантов.
- Красиво. Пожалуй, стоит всё же выучить этот потрясающий язык, хотя говорить так, как ты я не смогу никогда...

+2

349

Эмиля тоже пробило)
- Это не сложно, - сказал журналист, сцепляя руки в замок. Дышать стало легче, после того, как он сказал то, что не имел возможности сказать раньше, пусть и на другом языке, словно невысказанные вслух, эти чувства душили, требуя выхода. Впрочем, казалось, что Лион понял все до последнего слова. Не мог не понять. - если останешься во Франции.
Прописная истина, что язык лучше всего учить в стране, где на нем говорят, сейчас прозвучала несколько по-иному, причем Эмиль и сам запоздало понял, как именно. Как предложение остаться. Здесь, с ним. Не то, чтобы это сильно противоречило его желаниям, просто заставило задуматься и заглянуть чуть дальше, чем сегодняшний вечер.
- Ты надолго здесь? - не зная, хочет ли слышать ответ, спросил журналист, глядя на Лиона поверх сцепленных рук. Он даже не знал, как отреагирует, если фотограф скажет, что скоро уезжает, а ведь такое возможно. Сейчас казалось, что он не отпустит Лиона дальше, чем на расстояние вытянутой руки, чтобы он обязательно мог дотянуться, но на самом деле Эмиль знал, что не сможет его держать. Не сможет и не захочет, потому что сам не может сидеть на цепи. В каждом из этих двух чувств - желании быть рядом и нежелании удерживать насильно - француз был уверен совершенно точно, и они переплетаясь, только все сильнее запутывали.
Он и не знал, что любить кого-то так сложно.

+3

350

Лион задумчиво прикусил губу, отводя взгляд. Замер, уставившись куда-то на соседний столик, вперившись взглядом в кружевную скатерть и задумавшись.
В принципе, ему было всё равно, куда ехать, и когда. Кроме неясных обрывков воспоминаний о разговоре на острове у него ничего не было. И надо было работать. Делать выставки. Ездить. Фотографировать. Зарабатывать деньги на жизнь, в конце концов.
- Нет, - резко ответил он, наконец переводя взгляд на Эмиля. - Я скоро уезжаю, - он помолчал, словно собираясь с духом, а потом лицо фотографа осветила привычная широкая улыбка, с оттенком лукавства.
- И ты едешь со мной.

+3

351

Не вздрогнуть не вышло, резкое "нет", казалось с треском разорвало воздух. Эмиль тихо выдохнул, дыхание рвано цеплялось за удары сердца. Пальцы сжались сильнее, но только и всего, в лице журналист почти не изменился, решив не усугублять этим ситуацию.
Следующий вопрос, который он собирался задать относительно сроков отъезда, так произнесен и не был. Лион своей неожиданностью может выбить из колеи кого угодно.
Француз, усмехнувшись, откинулся на спинку кресла, не сводя глаз с фотографа. Лион улыбался как тогда, незадолго до своего ухода, так, словно все уже решил. А уже настроившийся было на скорое расставание Эмиль и забыл как-то на это разозлиться, как он обычно делал в подобных случаях. Может, ему и хотелось, чтобы что-то подобное прозвучало?
- Чтобы снимать тебя со скал, не иначе,  - вздернув бровь, сказал журналист, так сходу никакого повода остаться, кроме работы, толком и не придумав. Неужели его так мало здесь держит? - Ты хоть бы ради приличия сказал это с вопросительными интонациями.

+3

352

Укол совести при виде того, как дрогнули пальцы журналиста в ответ на известие о скором отъезде получился неожиданно болезненным. Лион принял это к сведению, и решил впредь подавать новости в менее концентрированном порядке. Склонившись над столом, он подался к откинувшемся журналисту, словно тело было не в состоянии вынести расширения расстояния между ними ни на грамм.
- Нет, ты послушай. Мы едем в Детройт. - Он замолчал, давая время осмыслить сказанное, и вдруг пришло озарение.
Эмиль не обязан помнить ни слова из его ночного бреда. Ему вообще может быть совершенно неинтересно прошлое Лиона, которое он так тщательно разыскивает. Нет, конечно, фотограф вполне допускал, что может быть интересен Эмилю в настоящем (память живо подкинула наглядные тому доказательства, произошедшие не далее, как сегодня утром), однако прошлое.. зачем вгружать и без того перегруженного политическими интригами парня еще и расследованием такой ерунды, как украденная память?..
Ошарашенный такой простой и внезапной мыслью, которая - правда! - не приходила ему в голову, Лион даже чуть побледнел, откидываясь на стуле и глядя на Эмиля чуть растерянно, ожидая реакции.
А ведь идея поехать с Эмилем в Детройт пришла как раз сегодня, когда он набирал номер журналиста. Потому он и приехал раньше и не стал ничего говорить...
"Боже мой. Какой же я кретин. Это не лечится..."

+2

353

Детройт?
Когда Эмиль еще был в отпуске, по его просьбе механизм был уже запущен - у Марселя среди мичиганских журналистов оказались какие-то очередные знакомые, способные собрать о Лионе все возможные сведение, если они, конечно, существовали в природе. Правда, много насобирать они не успели, на следующий день после ухода фотографа француз дал отбой, не посмев прикоснуться к его жизни, тогда как сам Лионель ничего из нее не помнил.
И предложение (или, скорее, констатация факта) поехать в Детройт было сейчас хоть и неожиданно, но объяснимо - журналист бы тоже не успокоился, пока не восполнил все зияющие провалы в памяти. И это намерение поехать именно с ним, Эмилем, впустить его в ту неизвестную жизнь, оставляло в груди почти болезненно-нежное ощущение необходимости, а ведь француз не далее как пару минут назад практически поклялся на родном языке, что не отпустит Лиона, пока не перестанет быть ему нужным.
Впрочем, не только это заставило его уже мысленно прикидывать, как уладить вопрос с работой. Отпускать его в ту прошлую жизнь было откровенно страшно, вспоминалось обесцвеченное бледностью лицо, дрожащие пальцы, сжимающие виски, пятна крови на одежде и апогеем - иголка капельницы в загорелой руке. От этой картины Эмилю самому стало несколько нехорошо, отчего его уверенность не отпускать фотографа одного только укрепилась.
Он улыбнулся чуть дрожащей улыбкой, стараясь прогнать промелькнувшее выражение почти-испуга в удивительных глазах напротив.
- Надеюсь, о дате отъезда ты скажешь мне не за два часа до вылета. - Журналист снова наклонился вперед, потому что лицо Лиона скрылось в полутени, когда он откинулся на спинку кресла. - И обещай мне, что мы не найдем там твою жену. Остальное я переживу.

Отредактировано Эмиль д'Эстре (2011-04-28 02:04:51)

+2

354

Эта мысль блондинистую голову напротив тоже, кажется, не посещала. Взгляд рефлекторно метнулся к левой руке - проверить, нет ли кольца на безымянном пальце, хотя фотограф прекрасно был осведомлён об отсутствии оного. Ещё мозг пытался прикинуть, пойдёт ли этому пальцу кольцо, но тоже не выдержал рисующихся картин, в виде внезапной жены и тёщи, и окончательно выключился. Фотограф слегка покраснел.
- Знаешь.. если там обнаружится жена, я предпочту не копать дальше, а оставаться с пробелом вместо памяти, - честно сказал фотограф, а потом губы дрогнули в чуть циничной усмешке.
- А если честно, хочешь моё мнение?.. Жена, которая даже не попыталась найти меня всё это время.. Что-то доверия не внушает. И, кроме всего прочего, интуиция подсказывает мне, что никакой жены у меня никогда не было. - Вторая мысль: а что, если у Эмиля кто-то есть?..
Фотограф пристально уставился на спутника, словно пытаясь взглядом прожечь в нём дыру.
А если есть, и он просто приберегает эту новость на потом?.. Или вообще не собирается говорить?...
Вместо вопроса с губ сорвалось совершенно другое:
- Переживёшь даже если выяснится, что моя фамилия Зингельгофер, и я потомственная доярка?..

+3

355

Эмиль довольно усмехнулся, отчего-то внутренне успокоившись. Образ гипотетической жены померк и исчез, наполнив мысли странным умиротворением. Видение Лиона, ведущего к алтарю какую-нибудь девицу, исчезло вслед, решив не травить душу журналисту беспочвенными сомнениями.
Затем кривившая губы злобная усмешка в адрес жены пропала, оставив только улыбку - и на губах, и в глазах. Удержаться от нее было очень трудно.
- По-моему, чудесная фамилия, - проговорил он, поймав пристальный взгляд фотографа. - Правда, с именем не очень сочетается, но зато тебя точно не забудут...
Эмиль прервал свои рассуждения по поводу прекрасной фамилии Зингельгофер, когда принесли заказ. Ничего особенного, но зато вкусно и сытно - пара легких овощных салатов, суп-жюльен, зажаренный хитрым, но очень вкусным способом антрекот. И вино, рубиново-красное, урожая 1998 года.
Пока официант расставлял приборы, Эмиль не отрывал взгляда от лица фотографа, пытаясь угадать, о чем он думает. Угадать, естественно, не получилось, а спросить напрямую он решил попозже. Официант разлил вино и удалился. Эмиль поднял бокал на тонкой ножке и тихо - так тихо, что его слышал только Лион - произнес:
- За тебя.

+1

356

Улыбнувшись, фотограф отсалютовал своим бокалом.
- Взаимно. - Вино было восхитительным. Всё-таки, во Франции.. в Париже, у него даже вкус какой-то другой.  Лион вдруг понял, что они разговаривают о предстоящей поездке, как о решённом вопросе (как-то позабыв о том, что сам же поставил этот вопрос в утвердительном тоне). Это наполнило душу странной радостью, поднимающейся откуда-то из глубины и, как веселящий газ, наполняющей до макушки. Лыба на лице фотографа стала неприлично широкой.
Конечно, нужно время, подогнать все дела, купить билеты, собраться.. но хотелось вскочить и рвануть с места в карьер прямо сейчас. Эмиль с ним, что ещё нужно?.. Да ничего. Выкрутятся. В этот раз кошельком заведовал Лион, и у него было достаточно, чтобы содержать обоих чуть ли не в роскоши, пока они не найдут, где раздобыть еще денег.
Фотограф даже не заметил, как где-то потерял естественное смущение и разделение на "твоё-моё", когда дело касалось журналиста.

..Следовало отдать должное - у Эмиля был превосходный вкус. Фотограф сразу же в этом убедился, но пожелал перепроверить, а потому в следующие несколько минут он был занят воздаванию должного потрясающим блюдам, заказанным его  потрясающим спутником. Он только сейчас понял, как проголодался.

+1

357

Вид довольно жующего фотографа наполнил душу какой-то странной смесью умиротворения и гордости, словно Эмиль вот прям собственноручно все это приготовил. Даже на время забыл, как голоден сам, целый день проведя только на никотине и кофеине. Впрочем, с ним такое часто бывало - он периодически забывал поесть.
И все же организм потребовал свое - нормальной еды, а не чего-то непонятного, и журналист с удовольствием присоединился к своему спутнику. На несколько минут за столом повисло молчание, в течение которого Эмиль уже даже не удивлялся, а рассматривал как данность тот факт, что он вот так просто готов все.. ну, может, не бросить совсем, но оставить на неопределенный срок. Воистину этот человек напротив делает с ним невероятные вещи.
- Когда ты планируешь отправиться? - спросил француз, когда первый голод был утолен. Казалось бы, разве об этом стоит говорить после стольких дней разлуки? Но Эмилю казалось, что все, что нужно, они уже друг другу сказали, а потому поддерживал светскую, ничего не значащую беседу, чтобы просто слышать его голос, с трудом удерживаясь от прикосновения к сильной загорелой руке, лежащей так близко.

Отредактировано Эмиль д'Эстре (2011-05-01 02:03:16)

+2

358

- Мы с тобой отправляемся, когда ты закончишь с работой и договоришься о командировке. Или отпуске. - Надо сказать, что Лиону не была характерна подобная наглость и самоуверенность. Но присутствие рядом журналиста творило с фотографом поразительные вещи.
Он расправился со всеми блюдами, воздав должное каждому, и удовлетворённо улыбнулся, допивая вино. Мысленно он уже паковал чемоданы. Сидящий напротив Эмиль вызывал столько невероятных эмоций, что хотелось вскочить, схватить его за руку и уволочь из этого ресторана.. а, куда-нибудь. И по дороге много-много ему рассказывать. Всё, что он не имел возможности сказать за прошедшие полгода. Сейчас кажущиеся такими длинными. Такими невероятно пустыми.
А ещё снова хотелось целовать его. Лион вдруг понял, что совершенно не распробовал, не насытился, не понял. Что  он прямо-таки физически хочет повторить всё, но уже куда более вдумчиво, хотя и уверен, что у него не получится медлить.
Облизнув внезапно пересохшие губы, Лион отвёл взгляд от журналиста, понимая, что рассматривает его с прямо-таки неприличной откровенностью.
Следовало помнить о репутации и всё такое.
Подавив вздох и уняв скачущие в разные стороны мысли, Лион снова оторвал взгляд от крайнего слева столика, куда он усиленно таращился, приводя желания в порядок, и посмотрел на Эмиля.
- Что скажешь?..
Честно сказать, Лион просто боялся, что услышит сейчас набор отговорок, что Эмиль пошутил, что никуда он с ним не поедет... Боялся, но где-то в глубине души верил в то, что подобное не прозвучит.

+2

359

- Скажу, что мне понадобиться пара дней, - задумчиво протянул Эмиль, повторяя кончиком пальца рисунок на скатерти. У него оставалась пара недель от того отпуска, когда он раньше положенного вышел на работу полгода назад. Осталось только придумать достойный повод, хотя в общем-то уведомлять начальство об этом не обязательно, но Марсель обязательно спросит. - Ну, может, чуть больше, но, думаю, к концу недели я все улажу.
Но все это будет потом, завтра, а здесь и сейчас, когда в полутьме мягкого освещения угадываются знакомые черты, думать о насущных проблемах не получалось. Когда ловишь такой взгляд, даже дышать спокойно не получается.
В осеннем Париже темнеет неуловимо быстро. Чернеющее небо из окон погружало ресторан в полумрак, клубившийся в углах от мягкого света люстр. В зале было немноголюдно, их столик удачно скрывался в тени, да Эмиль был уверен, что мало кому есть дело до двух мужчин, о чем-то негромко разговаривающих за ужином. По сравнению с горячей ладонью Лиона пальцы журналиста были холодными, почти ледяными, и этот контраст заставил его вздрогнуть. Не отрывая взгляда от лица, француз прослеживал кончиком пальца линии на ладони, ловил ниточку пульса на запястье, вычерчивал на загорелой коже свой собственный рисунок, греясь теплом этого удивительного человека. Он не мог прикоснуться так, как хотел, но скорее будоражило, чем успокаивало.

+2

360

Мысли враз куда-то делись, когда ладони коснулись холодные пальцы Эмиля. Все попытки взять себя  в руки, перевести дух, успокоиться в момент рухнули, оставляя после себя приятную счастливую пустоту и горячую пульсацию по телу.
Фотограф поймал прохладные пальцы, сжал их в ладони, пытаясь согреть.
- Замёрз?.. - Нет,  прикосновения были потрясающе приятными, такими.. что держать себя в руках становилось совсем уж невозможно, и было удивительно, как он до сих пор не вскочил, роняя стул, и не сгрёб Эмиля в охапку. Потому Лионель почёл за лучшее сжимать пальцы в ладони, согревать их и не пускать бродить дальше по ставшей вдруг такой чувствительной коже.
- Конец недели. Отлично. Дашь мне знать, когда будешь готов, я закажу билет. - Лион подался вперёд, упираясь локтями в стол, склоняясь достаточно близко к Эмилю, заглядывая в карие глаза.
- Надеюсь, я не отрываю тебя своими планами от чего-то.. важного?.. - наконец спросил он. Умом понимал, что вопрос несколько.. запоздал, однако, ввиду того, что "кого-то" было усилием воли заменено на нечто более безличное, и он просто не решался озвучить свои опасения вслух, то тогда заминка была вполне оправдана. Лучше узнать всё сейчас, чем в самолёте на Америку...

+2


Вы здесь » "Eclipse". Проклятый отель » Внесюжетки » За 2 дня до настоящих событий...