"Eclipse". Проклятый отель

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » "Eclipse". Проклятый отель » 3-й этаж » Номер 323


Номер 323

Сообщений 1 страница 18 из 18

1

http://static.diary.ru/userdir/1/4/4/7/144769/68710440.jpg

http://static.diary.ru/userdir/1/4/4/7/144769/68710410.jpg

http://static.diary.ru/userdir/1/4/4/7/144769/67206198.jpg

0

2

Клэр вошла в номер, заперла дверь и прислонилась к ней спиной. Сумка упала у ее ног, очки рядом. Она закрыла глаза и сползла вниз. Усталость навалилась на нее. Отпустить. Катрин была по-своему права. Быть может, пять, десять лет спустя и она сможет так рассуждать. Но сейчас?
Клэр зажмурилась, удерживая слезы. Кати права. Отпустить. Еще раз увидеть его, попрощаться и отпустить. Да. Она закрыла лицо дрожащими руками. Нет, больше слез не будет. Она отпустит. И вместе с ним уйдет ее боль.
- Грегори, - всхлипнула Клэр в ладони.
Он не вложил в нее той веры, что была у Катрин. Он не рассказ ей куда уйдет, не научил жить без него. Он не просил отпускать его. Он обещал всегда быть рядом. Клэр всхлипнула, удерживая слезы из последних сил.
Она отняла руки от лица, подобрала сумку и очки с пола и поднялась. По дороге в ванну, Клэр бросила сумку в одно из кресел, очки кинула на комод, сняла жакет и брюки. Она включила воду и, пока ванна наполнялась, избавилась от топа и белья.  Клэр забралась в ванну, запрокинула голову и закрыла глаза.
Она вновь была дома. Стояла напротив окна и смотрела на окутанную утреней дымкой Эйфелеву башню. Светало. Руки согревала чашка утреннего кофе, аромат которого разгонял остатки сна. Отец перевернул газетную страницу и что-то зачитал ей. Клэр улыбнулась. Он поправил очки и принялся возмущаться новостным сводкам. Клэр улыбалась. Она слушала его голос и улыбалась.
Сколько она так полежала, погрузившись в воспоминания? Полчаса? Час? Вода остыла. Клэр открыла глаза и выбралась из ванной. Укутавшись в полотенце, она принялась разбирать вещи. 
Волосы высохли сами собой и Клэр лишь чуть подправила прическу, уложив некоторые пряди на свои места. Распахнув свой новый шкаф, она окинула взором привезенный гардероб. Все светлое, легкое. Лен, хлопок, шелк. Она выбрала хлопковые бриджи белого цвета и футболку. Белые босоножки? Нет. Клэр натянула бриджи и футболку, поверх купальника. Она нашла свою сумку, достала сигареты и зажигалку. Здесь тоже уже начался новый день. А с ним может и новая жизнь начнется? Клэр прикурила сигарету и вышла на балкон. Скоро должна зайти Кати и показать отель. Она затянулась с огромным удовольствием и выпустила облако сизого дыма.
- Грегори, ты бы такой отдых не одобрил, - начала она, стоя на балконе и вглядываясь в горизонт. – Если бы только видел! Пляж. Море. Солнце.
Она затянулась и усмехнулась.
- Если бы я тебя могла увидеть вновь…

Отредактировано Клэр Дое (2011-05-02 22:38:05)

+1

3

Исполнять желания. Пожалуй, люди могли бы сказать, что это у него "в крови", что он впитал это в себя с молоком матери или еще что-то из этого набора. Только вот не рождался никогда на свет Имальнуэль, не было у него матери, не кому было растить его и воспитывать. Просто к жизни его вызвало Желание и он стал его исполнителем.
Так что, это можно было отнести к его базовым инстинктам, то, что он сделал ранним утром на одном далеком от цивилизации острове. Можно было объяснить это и так.

Он замер возле двери в номер 323, поняв откуда ему так тянет невозможным, болезненным, страстным желанием. Он знал это чувство, что овладело находящимся за дверью существом. Он учуял его еще в холле. Так, наверное, идет по следу акула молот, учуяв в воде за сотню километров единственную каплю крови, попавшую в океан, так чувствует смертные, тяжелые эмоции опьяневший от демонической силы инкуб, уложивший спать глубоко в себя свою тонкую человеческую маску.
В коридоре было светло, утро было раннее, прохладное после дождя, персонал готовил некоторые номера, в которые вот-вот должны были въехать новые постояльцы. Тай прошелся возле одной из каталок, снял с боку запасной ключ горничной, открывающий двери номеров, почти бездумно, ощущая лишь шум крови в голове, прошел обратно к двери. Мыслями он был не здесь, не в коридоре. Он смотрел с балкона на океан, его нос щекотал запах горьковатого дыма от сигарет, у него в груди разрывалось от боли сердце, не способное успокоиться, поверить. Он умирал там, на балконе. Медленной, страшной, томительной смертью, несущей новую жизнь.
Ладонь ложится на дверь, чуть ниже номера, нанесенного на ней, он закрывает глаза, вслушиваясь. Засыпая. Несколько мгновений. Дай ему несколько мгновений. Читать мысли людей все равно, что пытаться вытащить из аквариума кишащего мальками нужную именно тебе рыбку. Они не системны, в них нет единой цели. Он не любил читать мысли людей, обычно он сливался с ними, но... эту мысль он мог прочесть легко. Она сама её озвучила вслух. Ту, единственную мысль.
"Клэр", - тихо, бесшумно повторяют губы следом за мыслью, ложащейся в сознание. В коридоре никого, пока никого. Он сегодня уже получил достаточно демонической энергии, он может себе позволить на мгновение забыть, что он Тай Лиа. Может испытать человеческую природу на прочность. Повидать дочь.

Дверь открывается бесшумно, легко. Надо отдать должное, в этом отеле достойно сделаны двери, еще бы отель был выдержан в одном стиле... Он заходит в номер, закрывает за собой дверь. Даже на острове не может отделаться от привычки носить костюм. Но он здесь не на долго, а там куда он уйдет костюм гораздо уместнее легких брюк и гавайской рубашки. Осматривается, с легкой улыбкой хмыкает.
Его дочь не могла выбрать плохой номер. Здесь практически как дома, не хватает запаха старых книг и потертой кожи, мягкого ощущения легкой, почти незримой пыли в воздухе, которая золотыми мошками иногда летает в столпе света.
Трость он оставляет возле одного из кресел, по такому небольшому помещению можно ходить и без нее, дочери нигде нет...
- Клэр?

+1

4

Клэр затянулась в последний раз и затушила сигарету в пепельнице. Вот-вот должна была прийти Катрин. Но прежде чем они пойдут гулять, нужно выпить кофе. И да, собрать еще сумку. Полотенце, книгу, сигареты... Что еще? Они же пойдут на пляж? Крем для загара?
Она старалась выбросить из головы все мысли касаемо отца. Кати просит его отпустить. Она должна сделать хотя бы вид, что послушала ее. Она улыбнется ей при встречи и согреется в тепле ее улыбки. Она забудется на время. Попробует. Потому что Кати не поймет. Ее рана уже затянулась и осталось лишь воспоминание о той боли. А сердце Клэр кровоточа, разрывалось на части, и каждая клеточка ее тела была маленьким эпицентром боли.
Клэр бросила взгляд на утреннее небо и улыбнулось. Вымучено, страдальчески. Пока Кати не видела. Пока она не надела маску и не скрылась за ней от всех и вся.
- Оно тебе понравилось бы, - сказала она так, будто отец стоял за спиной и еще не успел оценить его чистоту.
Клэр обернулась, глядя под ноги, и переступила порог комнаты. На мгновение она замерла и подняла взгляд. Внутри все оборвалось. Хотя скорее оборвались внешние нити, связывающие ее с миром реальным, от которого она бежала в свои воспоминания.
Он стоял перед ней так, словно... Не было никакого острова, не было тропического рая с его океаном и пальмами. Ее сердце замерло. Болезненно сжалось и замерло. Глаза наполнились слезами. Она прикрыла их на мгновение, в надежде отогнать наваждение. Слезы покатились по ее щекам. Боль, страх, отчаяние, одиночество как обезумевший зверь метались в ее душе, пытаясь вырваться наружу. Грудь сдавило.
Клэр открыла глаза. Он все еще стоял перед ней. Такой живой. Такой реальный. Сердце учащенно забилось. Она хватала воздух ртом и никак не могла вдохнуть. Перед глазами все вдруг поплыло.
- Грегори, – выдохнула, наконец, Клэр и схватилась за балконную дверь, отчетливо понимая, что сейчас упадет к его ногам.
Она больше не могла держать себя. Все чувства ее обострились, обнажились и раскрылись. Клэр открыла рот, но ни единого звука с ее губ не слетело. Она медленно осела на пол, держать за дверь и из последних сил стараясь подавить, удержать крик боли и отчаяния, рвущийся из глубин ее души.

+1

5

Она возникла из проема балкона словно видение. Прекрасное, дивное видение. Он так давно её не видел. Он так сильно её обидел. Свою единственную, дорогую, милую дочь. Его Клэр...
"Дочка..." - в груди все сжимается от щемящего, почти болезненного чувства нежности к этому человеку, на глазах против воли готовы выступить слезы, но он сдерживается. Всего мгновение. Он не будет пугать её слезами. Не будет показывать своему ангелу насколько сильно он хотел все это время вернуться, сколько ему нужно было ей сказать, за сколько извиниться... Она все поймет, она всегда понимала.
Замерла. Удивлена. Не верит.
Он и сам себе не верит. Не верит, что смог вернуться. Не верит, что может её сейчас видеть, может ей все сказать. В последний раз. Последний.
- Клэр, - он делает шаг вперед, от волнения правую ногу простреливает короткой болью, отчего он хромает еще сильнее, чем обычно, почти спотыкается, а не становится на колени перед ней. Беспокойство, страх. Вдруг не переживет? Она такая нежная, хрупкая его девочка. Вдруг не вздохнет? Нет, должна вздохнуть. Это Клэр, его Клэр. Она перенесет это, просто надо дать ей вдохнуть. - Жжет, вяжет, в цепь кует, - и все ж мне сладко*, - тихо говорит он, улыбаясь грустно, почти печально, но счастливо. Он так скучал. По этим глазам, волосам, лицу. По её голосу, даже по этому запаху сигарет. Его кровь.
Рука невольно тянется к её плечу, привлечь, успокоить.
- Я здесь, Клэр, - тянется, но не касается. Он боится, что это станет для него ударом. Может ли он прикоснуться к ней после того, что сделал? После того как умер и оставил её одну, хотя обещал всегда быть с ней рядом? Быть её опорой?..

*Микеланджело сонет 9

+1

6

Ее глаза были закрыты, а по щекам одна за другой текли слезы. Она слышала его, ощущала, но не могла поверить. Не могла открыть глаза и позволить себе вновь поверить в то, что он рядом. На расстояние вытянутой руки.
- Я вопрошал себя о смысле бытия, - тихо, на одном дыхание начала она, не открывая глаз и стоя перед ним на коленях. - О цели и пути всего, что вижу я...
Она запнулась, не в силах удержать слезы, не в силах вымолвить еще хоть слово. Сердце билось с замиранием, в горле встал ком. Она помнила продолжение, но никак не могла его произнести.
Клэр открыла глаза. Полные слез. Полные любви и страха. Он тоже стоял перед ней на коленях и тянул руку. Клэр подняла свою. Пальцы ее дрожали. Она вся дрожала.
- О будущем души, о благе жизни бренной. - Закончила она и коснулась его руки.
Ее тело точно судорогой свело, от ощущения его тепла и близости. Легкие наполнились воздухом и из груди вырвался хриплый стон.
- И я постичь хотел, зачем творец вселенной... - продолжила Клэр так неистово, точно молитву пред алтарем, вцепившись в его руку, но вновь сбилась.
Кажется в глазах ее мелькнуло безумие. Ее грудь вздымалась и опускалась, а сердце готово было выпрыгнуть из груди.
- Вы знаете, как я вам внемлю строго, - зашептала она уже иные строки, севшим, охрипшим голосом. - И знаете сомненья, тайных мук моей душе принесшее столь много.
Она подалась вперед и упада на его грудь. Клэр обхватила отца за плечи и зарыдала в голос. Боль, отчаяние, страхи и сомнения полились из нее нескончаемым потоком.

* Данте. Божественная комедия.

Отредактировано Клэр Дое (2011-05-04 23:35:05)

+1

7

Он и не мог представить, что все будет так болеть, что в груди не будет свободного места от этой томительной, страшной боли, от ужаса осознания того, что он с ней сделал. Губы бесцельно хватавшие воздух извлекли слова, утверждающие, стройные. Он мысленно и сам их начал читать. Эти слезы... эти любимые глаза... Господи, да что же он с ней делает?! Видишь ли Ты что с ней сделал Твой выбор? Зачем ты забрал его так скоро? Почему не дал проститься?
Он грустно, мягко улыбается, когда её глаза полные слез встречаются с его, подернутыми дымной поволокой слез глазами.
Рука сжалась на этой тонкой, нежной ладони, не веря, что может её коснуться, что ему позволено дотронуться до его дочери, не стоять, не ожидать и не созерцать как призраку, ему позволено быть с ней рядом в этот час отчаяния.
- Так нераздельно слил, отняв у нас покой, природы вечный гимн и вопль души людской, - тихо закончил Грегори, чувствуя, что сам уже не может говорить в голос, что может лишь шептать. Связки сжались, задохнулись от боли, вставшей поперек горла, он сам словно пропитался всей её болью, ощутил это невероятное, практически возможное безумие, как будто он и сам сейчас может сойти с ума, словно это она в предсмертной муке сходит с ума... от боли... от боли, что не смог с ней проститься...
- И знаете сомненья, тайных мук моей душе принесшее столь много. - в расширившихся от страха, боли глазах он видел всю ту любовь, что её так убивает, что не дает ей отпустить, допустить произошедшее... Руки сжимаются за её спиной, привлекая к себе дочь, он губами касается затылка, легких, прекрасных волос, светлой, чистой головы дочери... Она у него такая умная, такая красивая... Венера. Его Клэр. Зачем он столько боли ей дал? Как он хотел бы, чтобы она не болела... это плата за любовь. За настоящую любовь.. - Мои ужасны были прегрешения; но милость божья рада всех обнять, кто обратится к ней, ища спасенья. - руки прижимают её в себе, рубашка мокнет от слез, но ему все равно, невольно иногда рука срывается погладить светлую голову, он не верит. Он сам себе не верит... - Спасибо тебе, родная, милая. Ангел мой. Спасибо тебе за любовь, за тебя благодарю Его, - шептал он тихо. Шептал, успокаивая, принимая всю её боль, облегчая её страдания, закрывая этот ужасный зияющий провал в её душе, - Здесь рок послал безвременный мне сон, но я не мертв, хоть и опущен в землю: Я жив в тебе, чьим сетованиям внемлю, - тепло, родная, близкая. Коль уж судьба позволила ему обречь способность облегчить страдания, он сделает все, чтобы не было больше этой страшной боли.

Отредактировано Тай Лиа (2011-05-09 13:53:41)

0

8

- Я так не могу, - всхлипнула Клэр, обнимая отца. – Я же совсем одна.
Она чуть отстранилась, обхватила дрожащими руками его лицо и заглянула в глаза. Он так много дал ей, многому обучил. Забыл лишь об одном. Не научил жить без него. Не научил идти вперед без его поддержки, без одобрения и веры в его глазах.
Ее губы дрожали. Она смотрела в его глаза и не могла поверить. Все еще не могла поверить в происходящее. Да ей и не было дело до абсурдности момента. Отец, умерший два месяца назад в ее номере, в отеле за много миль от дома.
- Это не честно, - шепнула она. – Так же нельзя.
Она противилась, упиралась, отрицала действительность. В ее голове проносилось множество мыслей, и ни единой она не могла озвучить. А зачем? Он здесь. Он с ней. И если он вернулся к ней, то она никогда его не отпустит уже.
- Память, - начала Клэр опустив руки и стоя перед ним на коленях, - она обманчива. Она не надежна. Она… Ты сам говорил. Есть более вечное, незыблемое, бессмертное. Ты ушел. Ты оставил меня одну. Мне мало лишь воспоминаний… Я не могу жить памятью… Я не хочу…
А что она хочет? Быть рядом вечно? Это абсурд. Клэр нахмурилась. Она отвернулась и поднялась на ноги.
- Это не правда. Не правильно…
Шок прошел и начал по чуть-чуть возвращаться здравый смысл. Она в номере отеля. За окном шум прибоя. Сейчас придет Катрин. Клэр посмотрела на отца. Но уже без обожания, без боли. В ее глазах металось сомнение.
- Она сказала отпустить…
Клэр села на диван у окна и отвернулась от отца.
- Из глаз, не знавших слез, я слезы лью, - сорвалось само собой. - О тех, кого во тьме таит могила,
Ищу любовь погибшую свою… И все, что в жизни мне казалось мило*
Она обернулась и посмотрела на отца. Отца во плоти, стоявшего посреди ее номера, в который Клэр въехала буквально пару часов назад.
- И как мне с этим жить? Ты не сказал. Не научил…

+1

9

Спокойствие. Порой его причиною являлось принятие, порой - безумие. Он мог сказать лишь, что мысли стали четче и яснее, хотя Клэр до сих пор до конца не могла точно и ясно понять, что он сейчас и правда здесь. На острове. Призрак её прошлого.
- О, если ты тот день переживешь печальный, - он тихо начал, проводив глазами дочь, - В который смерть меня в ком грязи превратит, И будешь этот гимн просматривать прощальный, Исшедший из души того, кто уж зарыт, - Грегори с трудом поднялся, упершись рукой на левую ногу, смог встать. Теплые глаза смотрели на дочь с любовью, теплотой, -  Ты вспомни обо мне тогда - и возвести: "Когда бы с веком мог талант его расти, Любовь бы помогла создать ему творенья, Достойные стоять всех выше, без сомненья; Но так как он в гробу, певцы ж родятся вновь, То буду всех читать: им - честь, ему - любовь".
Вздохнуть, прикрыв глаза, осмотреться на мгновение, припоминая где он сейчас, что нет кругом чуть пыльных, пахнущих старой типографией книг, красивых, старинных картин, любимого кресла с истершимися подлокотниками.
- И лучшее мое творение - ты, - здесь все такое чуждое, странное. И лишь сидящая на диване дочь - его единственная отрада, единственное, что еще держит его здесь на бренной земле. Он проходит к дивану, садится на другом краю, как-то... ненадежно. локти опираются на колени, он больше похож на мыслителя Родена сейчас, так тяжела его дума, так нужно донести ему её...
- Я эгоист, Клэр. Моя вина пред тобой не измерима. Я пытался, но так и не смог научить тебя жить без меня, боюсь, это искусство тебе предстоит постичь самостоятельно, - он обращает на нее свой взор, он не печален, он скорее серьезен, спокоен, так, помнится, он ей рассказывал о деле антиквара, знакомил с книгами, искусством, все с тем же добрым, проницательным взглядом, - Я подарил тебе всю свою возможную любовь к искусству, я постарался дать тебе в них друзей, позволить увидеть мир прекрасный, не испорченный людьми, но ими созданный, согретый теплом их душ. Ты никогда не будешь одна. Я не оставлю тебя. В картинах, вещах, людях.
Он выпрямляется, откидываясь на спинку дивана, на губах мелькает задумчивая улыбка.
- Ты уже ищешь меня везде. Этот номер похож на наш дом, - он чуть лукаво смотрит на нее, - Отпусти, отпусти мой дух, дай мне возможность быть в твоем сердце, оберегать тебя любовью. Память обманчива,  творения вечны.

+1

10

Она отвернулась к окну. Клэр часто уходила в себя, замыкалась и закрывалась, когда понимание действительности начинало ускользать от нее, когда оно шло в разрез с ее желаниями и видениями. Она слышала все, что он говорил. Не видела, но чувствовала, что он поднялся с колен. Слышала его шаги и пыталась определить их реальность. Он сел на диван. Она почувствовала, как просели подушки под его весом. Он вновь заговорил. Она закрыла глаза. Это был его голос. Такой реальный. Клэр не смогла сдержать слез. Они вновь покатились по ее щекам. Но эмоциональной бури уже не было. Где-то в груди вновь начала пульсировать боль. Живая и реальная до такой степени, что закололо сердце. Она медленно перерастала из душевной в физическую.
- Болит, - выдохнула Клэр и упала лицом в подушки.
Она плакала тихо, без истерики. Ее плечи чуть вздрагивали, а дыхание иногда замирало. Не выносимая, убивающая все живое в ней боль расползлась по телу, заполняя собой каждую клетку. Она разрывала ее на части, замещая собой целый мир. Клэр утопала в ней, не видя возможности вырваться, не имея сил побороть.
Она не хотела его отпускать, но жить так тоже было невозможно.  Клэр оторвала заплаканное лицо от подушек и повернула к нему. В глазах ее блестели слезы, но взгляд был разумен и холоден. Он научил ее чувствовать, переживать, растворяться в эмоциях, оценивать не умом, а душой. Он сделал из нее чувствительную и ранимую натуру, хотя сама Клэр черпала силы в логических, разумных доводах. И сейчас разум ее бунтовал. Он опровергал, отрицал происходящее. Он предлагал объяснения, логичные и понятные.
Она смотрела на него бездушным, оценивающим взглядом, а перед внутренним взором проносились обрывки воспоминаний, сплетающиеся в единственно известную ей жизнь. Жизнь с Грегори. 
- Как? – Тихо спросила она, глядя в глаза отца.
Он возможно поймет ее иначе, а она скорее всего никогда не получит ответ на свой вопрос. Клэр подалась вперед и прижалась к отцу, положила голову ему на плечо, подобрала ноги с пола. Не важно, как он оказался тут, не важно, во что верила она и что отрицала до этого дня. Он был с ней вновь. А она хотела быть с ним. Всегда.
Клэр закрыла глаза.
- Чтоб в мире масок и теней, ведом святой тропой, я одолел к заре вслед за тобой крутой подъем. О Ты – незримый, дышащий во всем, молю – яви дар мира и любви. Отсюда, где печальный сон царит, веди меня туда, где свет и где блаженство дня всю боль смирит. Там явишь мне, что тот в тебе сокрыт, чей бедный прах я вспоминал в слезах!
Клэр повернула голову и уткнулась лицом в плечо отца.

- Нет! – Шепнула она и вцепилась в него мертвой хваткой.
Клэр подняла голову и посмотрела на отца.
- Я никогда ничего не просила. Ты давал, я принимала, как должное, без вопросов, - начала она тихо и через чур спокойно и осознанно. – Сейчас требую! Верни! Верни все что отобрал, что унес с собой. Я не смирюсь. И не отпущу. Я не вижу. Не слышу. Не чувствую. У меня не осталось ничего.
Она едва поборола желание вскочить на ноги и закатить истерику. Ей хотелось кричать от негодования, от обиды, от несогласия. Она хотела требовать, как капризный, избалованный им же ребенок.

Отредактировано Клэр Дое (2011-05-09 17:35:07)

+1

11

Он закрывает глаза на мгновение, стараясь унять не то взрыв боли, не то порыв поклясться, что никогда не уйдет... Он не будет ей лгать. Он никогда ей не лгал, не будет и сейчас.
- Я вызван мощным голосом твоим:
К моей ты сфере льнул, её ты порожденье,—
И вот...
- он развел руками и посмотрел на Клэр. Узнает? Конечно узнает. Эта книга в её детстве стала чуть ли не сборником сказок, как это бывало у обычных детей. Они его даже по ролям читали, - Я не властен вернуть, Клэр. Я не могу вернуться. Просто, Он не смог смотреть на твои страдания, позволил мне с тобой проститься в последний раз..
Читали ли? Ему порой казалось, что он - вовсе не он. Что это кто-то позволил ему занять на время это тело, что дочь его в неизмеримой, ужасной опасности. Что само его присутствие здесь противно природе вещей. Не должен он быть здесь. Не может он иметь на это права.
Он касается её руки, беря за пальцы, недолго держит, рассматривая белую, тонкую кисть. У нее руки матери. Такие же красивые, тонкие... Еще дна женщина, которой он не смог подарить счастья, - "Все плачешь, плачешь... не плач," - он накрывает второй ладонью её тонкую ручку, забирая боль, наполняя её светом, теплом.
J’aurais aimé tenir ta main un peu plus longtemps, j’aurais aimé tenir ta main un peu plus longtemps, - тихо говорит он. И почему ему сейчас не до смеха? Почему у него такое чувство, что это не его похоронили, а он сейчас сидит и хоронит кого-то? Он отпускает её ладонь, заглядывает в любимые, красивые глаза, цвета дорогого коньяка, почти медовые, белая, безупречная кожа... - Не оставайся одна. Никогда не оставайся одна, Клэр. Окружи себя людьми, выставками, впечатлениями. Отдай им свою любовь, поделись с ними этой любовью. Играй, читай, фотографируй. Не будь одна. Иначе - она никогда тебя не оставит, эта боль.  Не могу забрать её всю.
Он хотел бы забрать её всю. Эту невозможную, сжигающую изнутри боль. Хотел бы забрать разочарования, ужасы, страхи, но что тогда останется ей от него?

Отредактировано Тай Лиа (2011-05-12 19:56:16)

+1

12

Фауст.
Клэр отстранилась и хватка ее ослабла. Она посмотрела на отца. Фауст? Отец не придерживался какой либо веры никогда. Хотя, он верил. В силу искусства. В силу слова, звука, цвета, формы...
Сюжет Фауста был не нов? когда Гете его озвучил в своем варианте. Он многократно использовался в литературе того времени, и ранее, и позже. Это своего рода философская трагедия о вечном. Но...
- Он допустил эти страдания, - довольно резко ответила Клэр.
Он. Кто? Бог? Дьявол? Кому под силу отбирать жизнь и воскрешать? Кто в состояние чувствовать, понимать, слышать ее боль? Клэр никогда о том не задумывалась. Она изучала религии, историю, литературу, живопись, архитектуру, музыку... Но все они в сумме не давали ответов и не дарили утешения, не возвращали ей душевное равновесие.
Он смотрел на нее, касался ее руки, но он был мертв уже более месяца. Это было не логично и не объяснимо. Это перечеркивало все ее представление о мире. Осязаемом, бренном, где-то даже ограниченном ее собственными представлениями, но понятном. Он не пугал ее. Скорее как всегда, даже после своей смерти, он осуществлял ее мечты, оберегал, утешал, заботился...
- Eternity n'existe pas.  Tout  a un début et une fin, - перешла она на их родной язык и заговорила спокойно, без истерических ноток. - Je suis malade. Et pas de remède. Ma douleur restera. Vous savez. Il est l'humilité.
Она еще чувствовала тепло его рук и тихую боль, похожую на печаль. Клэр понимала, что пронесет эту печаль через всю свою жизнь. Она никогда не сможет заполнить пустоту в сердце, оставшуюся после его ухода. Ничто и никто не утешит ее. Ей нужно было лишь научиться с этим жить.
- Она сказала отпустить. Принять. - шепнула она, не глядя на него. - Я знаю, что должна. Это правильно.
Клэр закрыла глаза, словно мирясь со своей пустотой, принимая ее как данность, как новое ощущение. Она делала так в детстве, когда он учил ее другим ощущениям. Она слушала музыку, пытаясь распознать, принять, запомнить те ощущения, что возникали в ее душе. Она воспроизводила картину, мазок за мазком, пытаясь уловить мимолетные ощущения от соединения цвета и формы. И так ей придется теперь жить, воссоздавая его образ в памяти, оживлять те чувства и ощущения, что испытывала при нем.
- Я хотела попрощаться, но не могу сказать прощай. Не готова.
Она покачала головой и спрятала лицо в ладонях.

+1

13

Он едва удержался, чтобы не вздрогнуть от резкого тона дочери. Конечно. Она имела право на этот тон. Она могла так считать, ведь Бог отобрал у нее все. Или почти все... всего лишь отца... Он вздохнул. Всего лишь. Отца. Бог ведь ничего не отбирал. Это его срок подошел, закончилась жизнь, он прожил её полно и не успел лишь проститься... только проститься... Но уйдя, забрал у нее все. Весь её мир.
Родная речь против ожидания не грела сердца, напротив вызывая в нем печаль, грусть... Он не хотел её покидать в этом состоянии, не хотел оставлять ей после себя лишь скорбь, боль, печаль. Просто воспоминания... лишь светлые воспоминания будут её посещать позже. Он знал. Он проходил уже через это однажды. Светлые, чуть приправленные грустью... она научится не плакать в день его смерти, научится смотреть на его фотографии с улыбкой, вспоминая что-то, научится... но без него.
- Она сказала отпустить. Принять. - тихий голос дочери почти звенел в утренней неге неба, высвечивающегося за окном, в воздухе запах далекой ушедшей грозы уже давно не тревожил свежестью, но теплый воздух еще не принес жара. И эти карие глаза полные боли,  - Я знаю, что должна. Это правильно. - "Правильно. Мертвых нужно отпускать... Мертвым есть место лишь в наших сердцах и памяти, но не на земле. Не среди живых. Правильно... и совершенно невозможно. Ужасная боль".
Он обнял её за плечи мягко, осторожно, привлекая к себе молча, слишком хорошо понимая её чувства. Умирая её чувствами, её бывшей болью. Он отдал ей спокойствие, желание жить дальше, пусть со скорбью, пусть с тоской.
- Я всегда буду с тобой, Клэр, всегда. Но пока ты не отпустишь меня я смогу лишь ждать... - спасительная тишина, тьма...
Всего пара мгновений. Он слишком долго здесь, слишком ослабевает эта неуловимая, прекрасная нить её жажды. Клэр не видит, но уже идет навстречу тому, чтобы отпустить его, пусть для этого потребуется большая смелость.
Он встает, осторожно укладывая дочь на постель. Она проспит недолго, всего мгновение. На память ей останется лишь трость возле кресла... напоминание о том, что он был...
Губы скупо, осторожно касаются её ладони. Он убирает прядь её волос за ухо, открывая красивое лицо и, грустно улыбнувшись, уходит.

Дверь за его спиной закрылась с тихим щелчком. Тай Лиа посмотрел в коридор, проходя мимо каталки положил в нее ключ. Ради этого можно существовать. Ради возможности отдать ту любовь, что не смогла прийти его собственным детям.

---->Коридоры 3-го этажа

+1

14

Она почувствовала его объятия, его руки, его тепло. На мгновение боль, страх, одиночество - все ушло, оставив место лишь этим объятиям. Клэр растворилась в них и даже улыбнулась. Только он обнимал ее так. Только в его объятиях она чувствовала покой и умиротворение.
- Всегда, - шепнула она ему в ответ и ощутила слабость.
Вполне естественная усталость окутала ее. Клэр уронила голову ему на грудь. Ей вдруг показалось, что они сейчас дома. В библиотеке. В камине горит огонь. Запах старых книг. Приглушенный свет. За окном падает снег. Он обнимал ее так же в прошлое рождество, когда она внезапно вернулась из Мюнхена. Он ни о чем не спрашивал, не упрекал, не жалел. Он понимал без слов, даря покой и веру в то, что наступит новый день. Как сейчас. Как всегда.
Клэр верила ему всегда.
Сквозь сон она почувствовала. Он поднял ее на руки, пронес по комнате и положил на постель. Коснулся ее волос. Клэр улыбнулась сквозь сон.
Она не слышала его шагов, не слышала как дверь закрылась за ним. На несколько минут Клэр провалилась в сон, который ей показался вечностью. Вся ее жизнь, все детство, юность и зрелость до последнего дня пронеслась перед глазами. Вновь она стояла на кладбище. Мать коснулась ее локтя, но Клэр отдернула руку. Слишком резко. Она потом будет сожалеть. Но сейчас ей хотелось остановить процесс погребения. Уже простились все, кроме нее. Клэр стояла рядом с гробом и не желая признать очевидного.
Нет, - повторяла она в тысячный раз. - Нет. Нет. Нет!
Она еще много раз скажет свое "Нет" и будет повторять очень долго.
- Нет! - Выкрикнула Клэр резко сев на кровати.
Сердце ее готово было выскочить из груди. Взгляд растерянно скользил по спальне. Где она?
Клэр на мгновение закрыла глаза. Она на острове! Все встало на свои места. Пару часов назад сел ее самолет. Ее встретила Кати. Ей понравился номер. Она приняла ванну. Оделась и с удовольствием покурила на балконе. Она хотела бы выпить кофе и с этим желанием вошла в комнату...
Клэр вскочила с постели и вышла в гостиную. Его не было. Сейчас не было. Взгляд ее растеряно блуждал по комнате, пока не наткнулся на трость. Он был здесь! Она даже улыбнулась. Мысль, что отец способен приходить на ее зов даже из мира мертвых казалась более приятной и ничуть не пугала.
Клэр бросила взгляд на дверь. Кати! Нет, кузина точно не поймет и, чего доброго, еще ко врачу отправит. А кто вообще в здравом уме способен был такое понять? Клэр схватила трость, прислоненную к креслу и убрала в гардероб.
Она плюхнулась на диван, на котором еще пару минут назад ее обнимал отец и закурила. На губах ее играла улыбка. Отец всегда будет с ней. Он же обещал...

+2

15

--->> Откуда-то из недр служебного корпуса.

Катрин потратила эти пару часов с несомненной пользой: она сумела добыть из своей квартиры одежду и мокасины, а так же рюкзак, в котором болталась еще целая полулитровая бутылочка святой воды. Привлечение двух не занятых уборкой номеров горничных и инструктора по дайвингу, опасливое и быстрое собирание вещей по квартире, и спешный побег оттуда достойны отдельного повествования.
Как бы то ни было, вся первая половина дня принадлежала ей, а если никто не запишется на экскурсию после полудня (что весьма сомнительно – после такого-то стихийного бедствия, как ночной шторм), то и вторая – тоже. Таким образом, теперь Рин, одетая уже в свои собственные льняные шорты, топик и мокасины, с купальником и бутылкой святой воды в рюкзаке, стояла перед дверью номера 323 и старалась не думать о том, что будет делать вечером, когда нужно будет возвращаться домой. Нельзя же снова злоупотреблять гостеприимством Джастиз, это будет смахивать уже на небывалую наглость. Но и спать в своей комнате без уверенности, что полтергейст изгнан и не вернется, Кати попросту не могла. Несмотря на яркое, солнечное утро и отсутствие покуда каких-либо проявлений жизнедеятельности потусторонних сил,  события прошедшей ночи вовсе не казались ей страшным сном.
Встряхнувшись, девушка согнала с мордашки обеспокоенное выражение и решительно затарабанила в дверь номера кузины.

0

16

Клэр ожидала ее, но когда раздался стук в дверь, аж подпрыгнула на диване и поперхнулась табачным дымом. Затушив сигарету в пепельнице, она растеряно оглянулась в поисках сумки. Клэр еще никак не могла вырваться из плена произошедшего только что в номере. Ей хотелось броситься Кати на шею и рассказать, но здравомыслие затормаживало ее восторг и желание тут же всему миру поведать.
Она подобрала собранную сумку и шагнула к двери. На мгновение Клэр притормозила, надела очки и стерла с лица дурацкую блуждающую улыбку. Нет, у нее уже не получиться изображать вселенское горе. Отец вновь был с ней и обещал быть всегда. И пусть это было все похоже на бред, мало объяснялось с точки зрения... Клэр уже давно отмахнулась от всяких точек зрения. Она решила просто наслаждаться возможностью быть с ним. Она вдруг поняла, всю глубину старой как мир истинны, что пока не потеряешь не поймешь всей ценности того, что имела. Хотя Клэр всегда ценила отца и все, что он для нее делал. Она просто не представляла себе, что когда нибудь останется одна, без него.
Клэр открыла дверь и уголки ее губ чуть дрогнули в улыбке.
- Я готова, - сообщила она кузине, не приглашая ту в номер, а скорее наоборот, оттесняя в коридор. - Бассейн? Пляж? А может сначала по чашечке кофе?
Клэр закрыла номер и посмотрела на кузину сквозь темные очки. Да, очки она в ближайшее время не снимет. Не стоит демонстрировать Катрин безумный блеск в глазах от радости после встречи с отцом.

0

17

- Отлично! - радостно улыбнулась Катрин, - Тогда я предлагаю не только выпить кофе, но и позавтракать, а то, сама знаешь - всю ночь не ешь, весь день не спишь - конечно устаешь! Как ты расположилась?
За болтовней Кати наблюдала за кузиной и нашла, что та, кажется, выглядит уже не такой грустной, как в тот момент, когда они расстались. Хотя за темными очками разглядеть, так ли это на самом деле, было сложновато. "Может, она просто немного отдохнула с дороги, а может, что-то случилось..." Случиться в странном отеле могла все, что угодно, местный призрак и духи острова обожали разыгрывать новых постояльцев, пакостить по-мелкому и не очень, а то и пугать. Но испуганной Клэр отнюдь  не выглядела.
- Потом можем отправиться на пляж, там, наверное, уже разгребли после ночного шторма. Что тут было ночью - ты не представляешь! Страх и ужас! Я уж думала, нас смоет в океан.  Так вот, народу там сейчас, наверное, еще нет - тут все любят поваляться в кровати подольше. Или можем прогуляться до водопада - удивительной красоты место!..
Не умолкая ни на минуту (что поделать - натура такая), француженка увлекла родственницу в сторону кафе на пляже. Она была твердо намерена помочь Клэр развеяться и, если не забыть о постигшем ее горе (такое невозможно забыть, это-то Катишь знала не понаслышке), то хотя бы немного отвлечься.

----->>>  Бар на пляже

0

18

- Завтрак? Да, было бы чудесно, - уголки ее губ дрогнули. - Спасибо. Номер прекрасный.
Она держалась несколько сковано. Клэр давно не видела Катрин, да и никогда с ней близко не общалась. Да, она знала, что у нее есть кузина и еще некоторые родственники по линии матери. Но жизнь семьи Дое протекала вдали ото всех. Возможно мать и поддерживала с ними отношения, Клэр никогда. Она посещала разные мероприятия, требующие присутствия всей их маленькой семьи, но с большим удовольствием ходила в библиотеку или музей. Нельзя сказать, что она любила или не любила Кати. Та казалась ей солнечной и лучезарной, живой, через чур активной, как звонкий горный ручей переливающийся всеми цветами радуги. Ей было приятно в обществе кузины, но как себя с ней вести Клэр не знала...
Она слушала ее кратенький рассказ о шторме и думала о своем.
Да, ты тоже не представляешь, что было у меня в номере пятнадцать минут назад. Расскажи, ты подумаешь, что я от горя умом тронулась. Клэр даже улыбнулась. Да ей самой кто такое расскажи, она прямо в глаза посоветует к доктору обратиться тут же.
- И часто у вас такое происходит? - Спросила она, закрывая дверь. - Может лучше бассейн?
Клэр вдруг вспомнила, что Катрин говорила об акулах, туземцах и... Вампиры и призраки! Она бросила на кузину мимолетный взгляд. Призраки. Возможно именно Катрин и стоит рассказать, раз уж она сама завела речь о призраках.
Она верит? Может поймет? А одобрит ли?
Клэр пошла следом за кузиной, погрузившись в свои мысли...

Бар на пляже

0


Вы здесь » "Eclipse". Проклятый отель » 3-й этаж » Номер 323